Православные молитвы

Старец Афанасий из Григориатской обители

На свещнице (продолжение 1)


3. Нашествие саранчи.
В деревне Вултиста, расположенной в прибрежной области Пиерия к востоку от Верии, у Григориатской обители было подворье, купленное в 1857 году у некоего турецкого бея. Однажды управляющий, очень обеспокоенный, обратился в монастырь за помощью. Он просил, чтобы ему прислали благочестивого священника и святыни.
Эту низменную часть страны поразило страшное несчастье. Бесчисленные армии саранчи производили невероятное опустошение, они грозили уничтожить буквально все.
Совет братии решил немедленно оказать помощь. Приготовили святые мощи, среди которых были и мощи преподобномученицы Анастасии Римляныни. В монастыре не было более благочестивого иеромонаха, чем отец Афанасий для посылки туда. А он, привыкший к послушанию, простерся ниц пред отцом Игуменом для благословения, помолился, получил благословение от отцов и оправился навстречу стихийному бедствию в деревню.
Когда прибыл отец Афанасий в Вултисту, то почувствовал боль при виде бедствий, причиняемых тучами саранчи. Страдающие жители деревни молили Бога проявить к ним милосердие — другого упования у них не было. Они радостно приветствовали посланника из монастыря, почтительно лобызали святые мощи и руку афонского иеромонаха, который сразу произвел на них большое впечатление.
"Отец, моли Бога, дабы Он совершил чудо," — слезно просили они.
Медлить было нельзя. Вооруженный силой своей веры, отец Афанасий надел епитрахиль и начал окроплять все святой водой. С ним вместе молились святые, чьи мощи он принес. Такое множество раз за свою жизнь он выказывал послушание свое Богу, неужели сейчас Бог не прислушается к его усердным мольбам? В мертвом молчании, которое охватило множество трепещущих христиан, ясно слышался твердый и величественный голос отца Афанасия:
"Не поражай землю,
Ни виноградник, ни сад,
Ни древо, плодоносящее ли, бесплодное ли,
Ни листочек зеленый.
Но уходи, расстанься
С нашей землей"
Жители деревни крестились, отец Афанасий обходил поля со святыми мощами.
Люди изнемогали от страха и неведения. Надежда на помощь со Святого Афона была их последней надеждой: что может сделать этот Иеромонах со своими святынями и молитвами? Но очень скоро отчаяние их претворилось в громогласное ликование.
Отец Афанасий продолжал обходить со святыми мощами поля, как вдруг полчища саранчи, словно гонимые какой-то невидимой силой, начали сниматься и улетать прочь. А вскоре после этого море поблизости изменилось до неузнаваемости, засыпанное миллионами утонувшей саранчи. Местность была спасена от ужасного бедствия. Никогда прежде не знали те места такого ликования, слез радости, такого лобзания рук, что последовали за этим.
Но не в силах мы описать то, что происходило несколькими днями позже в гавани Григориатской обители. Братия встречала отца Афанасия блестящей процессией, с небывалым воодушевлением, с кадилами и хоругвями. Они принимали его, словно римляне римского генерала, возвращавшегося с триумфом в Рим после победы над варварами.
И даже сегодня, много десятилетий спустя, отцы вспоминают все еще о том событии со слезами на глазах от избытка чувств.
4. Игумен.
В 1914 году, спустя шесть лет после рукоположения отца Афанасия в иеромонаха, ему предложили место игумена. Этой чести он не слишком обрадовался, но и отказываться не стал.
Его ответ был такой: "Давайте подождем десять лет, а там посмотрим".
Между тем, за исключением своих обычных обязанностей, он также выполнял труд библиотекаря и пек просфоры для Святого Причастия. Это послушание дается обычно монахам, ведущим себя очень внимательно и предупредительно.
Прошли десять лет, и то, что он предвидел, наступило. Хотел он того или нет, но избрали его игуменом. Не переча нимало, он подчинился воле братии, которая была для него, что Божия воля.
Отцы все радовались этому: во главе монастыря стал наиболее достойный.
Принимая руководство монастырем, отец Афанасий ясно понимал величину своей ответственности. Теперь, кроме брани о воспитании собственных духа и плоти, он должен был заботиться и о братии. Братия должна была стремиться к совершенной монашеской жизни. Он предчувствовал, какая трудная брань предстоит ему, чтобы выполнить эту задачу.
Он старался добиться того, чтобы быть примером для подражания для всей братии. И добился, "взяв для себя за образец желание подчинения всем," как говорил Феодор из Кирхуса. Беспечные находили в нем требовательного помощника, а прилежные — соратника. С исключительной добротой принимал он всех отцов и с неослабевающим вниманием выслушивал их мнения, их затруднения. Ответы его были мудры, он умел находить разрешение любых сложных вопросов. Борения, слабости и искушения братии были и его заботой.

Однажды один из монахов, отец И., отказался выполнить послушание. Отец Афанасий ничего не сказал на это. К этому печальному происшествию он отнесся спокойно и терпеливо, и победил.
Едва наступил рассвет, отец И. подошел к нему с раскаянием: "Старче, прости меня за то, что я сделал". Всю ту ночь монах не мог уснуть, его мучили угрызения совести.
Игумен, как обычно в подобных случаях, ответил: "Разве этому учил Христос? Разве так Он велел нам поступать?"
Через минуту продолжил: "Всегда будь послушен; если же послушание утомительно и трудно, вспомни тогда Господа нашего в Его страданиях".
В другой раз другой монах, отец Б., имевший очень горячий и порывистый характер, безо всякой причины устроил в монастыре шумную сцену. Тихий и мягкий отец Афанасий, заботясь об интересах всего монастыря, резко бросил ему: "Я повелю связать тебя".
Монах разъярился и повел себя совершенно неприлично и неподобающе по отношению к отцу Игумену. Душа отца Афанасия опечалилась при виде падения этого брата, и он, не сказав больше ни слова, удалился в свою келию. Когда члены братского совета узнали о сем, то попросили в назидание другим наказать отца Б., удалив его из монастыря, ибо такое поведение в монастыре непростительно. Однако они натолкнулись на любовь и терпение своего Игумена.
Он сказал им: "Если вы примете такое решение, я буду против".
В других схожих обстоятельствах он говорил обычно: "Игумен для монахов — отец, и в минуты их слабости он должен стать на их сторону".
Особенно большое значение придавал отец Афанасий богослужениям в церкви, уделяя этому много внимания.
Он часто повторял: То, что делается для Бога, должно быть сделано благолепно".
Он желал, чтобы все в церкви было достойно Бога, Которому и совершалась служба. Он очень заботился о чистоте и убранстве храма: храм должен сиять. Один старый церковный прислужник рассказал нам следующую историю: "Так как это было мое послушание, я регулярно прибирал церковь и старался, как мог, содержать все в порядке. Когда незабвенный наш Игумен навещал меня и видел мое усердие, говорил обычна "Благослови, Господи, тех, кто любит красоту Дома Твоего". Когда он тихо и радостно произносил эти слова, эту молитву, я чувствовал неописуемое волнение Мне трудно было удерживать слезы".
Он хотел также, чтобы величественно выглядели облачения священников, совершающих Литургию.
"Вы, кто удостоился чести быть распорядителями Святых Тайн, — многажды повторял он священникам, — должны во время Божественной литургии предстать безупречными, внимательными, благопристойными и облаченными в великолепные облачения".
Во время всенощных бдений и больших праздников он представал облаченным в игуменскую мантию и с жезлом в руках Он совершал богослужения очень торжественно и празднично.
Чистота и порядок, традиционные для Григориатской обители, соблюдались еще более строго во времена игуменства там отца Афанасия. И совершению церковных служб, и послушаниям — всему монастырскому порядку придавал он дух серьезности и торжественности.
Рассудительность и уравновешенность, по воспоминаниям, были у него в крови.
Вкушая в трапезной, он никогда не смотрел по сторонам, а только прямо перед собой. И поднимал глаза лишь один раз — убедиться, что отцы закончили трапезу и благословить всем восстать от стола.
Он никогда не выходил на монастырский двор без рясы. С его губ никогда не срывались пустые слова или шутки. Все его движения, действия, встречи были взвешены и серьезны. Прежде чем отдать повеление, он долго и тщательно его обдумывал. И раз уж он отдал его, то никогда не отменял.
Воскресными днями в церкви бывало два чтения, согласно афонскому типикону. Первое чтение совершалось игуменом перед шестопсалмием, второе — с очередным священником после второй кафизмы на утрени. Отец Афанасий читал так прекрасно, так торжественно и с таким чувством, что всех это глубоко трогало. То бывало редкое духовное наслаждение. Все рады бывали видеть и слышать его и вместе с ним насладиться смыслом "Проповедей на воскресные Евангелия".
Отец Афанасий во всю жизнь отличался своим трудолюбием: и будучи послушником в Карее, и сейчас, будучи игуменом — он всюду бывал образцом труженика. Во время общих работ всех зажигал своим рвением. Даже после того, как оставил место игуменское, продолжал много трудиться. Физический труд был обычен для него, он выполнял все повседневные обязанности, но — что удивительно и необычайно! — сам вызывался потрудиться в пекарне, где пеклись просфоры
Знал он добре и труд умственный. Кроме внимательного чтения книг и систематической выписки из них избранных цитат, занимался изучением русского языка. В то время на Горе Афон было много русских. С некоторыми из них у него были близкие духовные отношения, и ему стало необходимым знать хоть немного их язык. Сохранились некоторые записи, свидетельствующие о попытках отца Афанасия выучить хорошенько русский язык.
За все эти добродетели, о которых мы рассказали и расскажем далее, Григориат мог хвалиться своим Игуменом.

Источник: Михаил Чернов vsemolitva.ru



© 2012 Православные молитвы. Все права защищены. Разрешается републикация материалов с обязательным указанием ссылки Православные молитвы