Православные молитвы

Старец Герасим (Менагаас)

"Благословенна жизнь подвизающихся в пустыне, ибо возлегают они на крылах Божественной любви" (окончание)


3. Аскетическая брань.
Если бы Вы, дорогие читатели, посетили скит свят. Василия в то время, то убедились бы, какую благословенную жизнь проводили там отцы-отшельники. Вы бы увидели их святые лица, бледные от поста и всенощных, освещенные годами усиленных молитв. Идя по тропинкам скита, вы услышали бы многократно с любовью и надеждой повторяемое имя Господа нашего "Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешного".
На этом духовном лугу и возрастал отец Герасим. Молитва Иисусова была для него хлебом насущным. Он по опыту знал глубокую добродетель молитвы — добродетель, которая освящает всякий труд, физический и духовный. Но молитвенная брань трудна. Подвижник должен лицом к лицу противустать с "правителями этого мира" — "к миродержителем тьмы века сего". (Еф.6,12).
"Да не пресекаются же у нас никогда — сердечное внимание, трезвение, прекословие (помыслам) и молитва ко Христу Иисусу, Богу нашему, — сказал преп. Исихий, пресвитер Иерусалимский ("Добротолюбие" "О трезвении и молитве", 39-40). — Ибо лучшей помощи, кроме Иисусовой, не найти тебе во всю жизнь твою: потому что только Он Один Господь, яко Бог, знает демонские ковы, обходы и лукавства. Дерзновенно убо да уповает душа на Христа, да призывает Его; врагов же отнюдь да не страшится, ибо не одна воюет, но с Страшным Царем Иисусом Христом, Творцом всего сущего, бестелесного и телесного, видимого и невидимого".
Необходимой подготовкой к молитве является пост. Потому отшельники питаются простой и скромной пищей — сухарями, зеленью, овощами, бобами.
И там, в пустынной и бедной каливе скита свят. Василия, среди земли и камней, отец Герасим, этот известный в миру молодой человек из Афин, аристократ, носящий громкое имя Менагиас, был подобен горлице Псалмопевца, которая там обрела гнездо себе, "идеже положить птенцы своя" (83,4). В этом "гнезде" плоть его, истощенная многими болезнями, укрепилась, а дух его обрел крылья, как горлица.
Он был непримирим к "врагу любимому" — к плоти. Да и окружение его не давало ему возможностей для такого примирения.
Когда он был в Катонакии, старец Каллиник частенько делал ему послабления в трапезе. Но в пустыни было сурово. Отец Иосиф, старец той монашеской общины, благословлял ему по многу дней питаться лишь бобами.
"Старче, я могу умереть, мне нельзя есть только бобы," — пожаловался было отец Герасим.
"Мы для того и пришли сюда, чтобы умереть. Не бойся." — был ответ ему.
"И дивно, я не только не пострадал, а даже поправился. В таких случаях действует другая сила, сила послушания, которая превосходит силу логики," — говорил позже отец Герасим, вспоминая чудесные последствия молитв и благословения старческого.
И впоследствии, по воспоминаниям отца Варфоломея, который некоторое время подвизался вместе с ним, он строго и неотступно постился, вкушая очень простую и скудную пищу.
Пост и усиленная молитва быстро привели его на "пастбища" покаяния. Повседневной пищей его стали покаянные слезы. "Быша слезы моя мне хлеб день и ношь," — воспевал он вместе с великим Пророком покаяния и "радостотворной скорби" Давидом (Пс 41,4). Сколько же лет потерял он, не орошая слезами эту землю аскетов, вспаханную покаянием подвижников.
"Позорно и расточительно потратил я жизнь мою, о Человеколюбче... Но возвращаюсь теперь, о Спаситель, прими меня, как блудного сына.."
"Всемилостивым оком, о Господи, призри на смирение мое и спаси мя," — слышались молитвенные покаянные воздыхания из каменной хижины отца Герасима.
Долгими зимними ночами, когда он в келье своей молился по четкам, слышались непрерывные громкие его и горькие вздохи. Летними ночами он молился на одной из скал, коих множество вокруг каливы, под звездами, при лунном свете.
Но возвышенная любовь отца Герасима ко Сладчайшему Иисусу достигала своей наивысшей точки после таинства непрерывной молитвы в самом великом Таинстве, посредством которого люди становятся причастниками Божественной природы. В одном из своих писаний о Небесной евхаристии, отрывки из которого мы процитируем в конце книги, он называет Небесную Евхаристию "таинством любви Христовой и кладезем всех Небесных сокровищ".
Тем временем, чем усердней подвизается отшельник в молитве, причащаясь Тела и Крови Господних, против ратей противника — диавола, тем сильнее лютует тот в ответ. Поэтому отец Герасим прилежал в стремлении содержать "око души" в постоянном бдении. Когда он отправлялся из Афин на Святую Гору, сказал: "Еду смирять бунтующий разум". В этих кратких словах выражено благородство брани за совершенство, брани против страстей и бесов, за святое житие монашеское, которому нужно подчинить разум, дабы обрести "разум Христов", приобщиться к чистоте, воодушевлению, обожению.
Он часто рассказывал старцу Феодосию из Святопавловского монастыря о разных проделках злых духов, которые не прекращали тревожить его и днем, и ночью. Одно из их ухищрений заключалось в том, чтобы побудить его читать написанное Оригеном, содержащее, как известно, еретические доктрины и вводящее в заблуждение.
"Я в смятении, отец Дамаскин, я в смятении, — сознался он однажды своему собрату-отшельнику. — Ориген утверждает, что у ада будет конец, что он не вечен!"
"А разве я не говорил тебе, чтобы ты не читал его?" — заслуженно упрекнул его в ответ собрат.
"Он постоянно боролся, — рассказывал нам тот самый отец Дамаскин, — ему трудно было жить со многими своими суетными знаниями, трудно давалось самоотречение. Он общался с простыми, необразованными отшельниками и восхищался ими, их простотой и мудростью. Они открывали ему то, что он не мог понять с помощью науки.
Однажды несколько отцов заговорили о том, есть ли жизнь на других планетах. Присутствовал и отец Герасим. И вдруг в разговор вступил один отшельник-простец и сказал,- "Отцы, понимаете ли Вы, что с нами происходит? Хозяин послал работников своих потрудиться в винограднике. И когда они отправились на работу, то начали рассуждать, есть ли другие виноградники у их хозяина, где и сколько их. Подобное и мы творим. Какое нам дело до того, есть ли у Всевышнего иные миры? Мы должны возделывать наш виноград здесь, на земле..."
Какое впечатление произвел этот простец на отца Герасима! Но тем не менее, он стремился видеть величие Божие и с другой точки зрения. Часто он говорил мне:
"Брат мой, астрономы и физики, которые наблюдают премудрость Божию в природе, прославляют Его в величии Его и истинно в Него верят. Но мудрость Божия не только в бесконечной вселенной, в макрокосме, но и в невидимом микрокосме с его непрестанным движением микроскопических живых организмов, которые видны лишь при помощи микроскопа. "Велия и дивна дела Твоя, Господи Боже Вседержителю!" (Aп. 15,3)".
Когда однажды в дождь сверкнула молния, он сказал мне: "Знай брат мой, что великая математическая премудрость сокрыта в ягой изогнутой линии на небе... "Небеса поведают славу Божию, творение же руку Его возвешает твердь." (Пс. 18,2)".
С простотой и глубокой верой встречал он житейские трудности. Как-то раз у них не оказалось дрожжей, чтобы испечь хлеб. Тогда отец Герасим взял четки святителя Нектария, хранившиеся у него как драгоценнейшее наследство, перекрестил вместе с отцом Варфоломеем тесто и испек просфоры для Божественной литургии. Почитание свят. Нектария, нового нашего Святого, было особенным у отца Герасима. В письме к другу и духовному брату, отцу С., он писал: "Моя бесконечная благодарность за полученную посылку со святым маслом и частицами облачения (архиерейского саккоса) свят. Нектария, которые я раздал, оставив один кусочек у себя, страждущей братии. Так как я ожидал получить от тебя фотографию, о которой ты мне писал, с писанием тебе ответа откладывал со дня на день... Мне очень хочется узнать, когда было решено перенести его святые мощи, и потому прошу тебя не забыть сообщить мне сразу об этом".
Отцы, знавшие отца Герасима, рассказывали нам о его мягкости, незлопамятности, честности, о неосуждении ближних — этих дивных чертах его характера. Мирный с ближними, с враждовавшими к нему обращался кротко и терпеливо.
Когда отец Варфоломей, бывало повышал на него голос - "Да в тебя бес вселился, Герасим, "- он не прекословил, а смиренно кланялся, преклоняя ниц голову.
Из-за великой своей простоты и бесхитростности он принимал английского шпиона Бэлфура во время немецкой оккупации. Видя, как тот молится, кладет земные поклоны, он радовался и полагал, ошибаясь в простоте, что тот пришел, чтобы вести жизнь православного монаха. "У него есть даже достоинства священнические, " — говорил он. — "А где? В коконе?" — отвечали отцы. Но Бэлфур сделал свое дело-
Имея расстроенное здоровье, отец Герасим просил Господа, чтобы Он дал ему для утешения и поддержки какого-нибудь человека. И такой человек дан был ему. То был отец Андрей, впоследствии игумен Святопавловского монастыря. Будучи истинным исихастом, отец Андрей подвизался в пустыни, он проживал какое-то время с отцом Герасимом, у него в послушании. Отец Герасим, утешенный, возблагодарил Бога. "Брат, укрепляемый братом — словно город укрепленный". Так было и с этими двумя монахами. Они помогали друг другу и физически, и духовно.
"Однажды после дневного богослужения я пошел, чтобы в тишине совершить свое правило, — вспоминал отец Андрей. — Вдруг услышал стук в дверь. Я подумал, что это отец Герасим зовет меня. Вышел, огляделся, но никого не было. Тогда я пошел к келье его и увидел его сидящим так же, как я его и оставил. "Старче, — сказал я громким голосом (ибо благословенный был туговат на ухо), — что это за стук был в мою дверь?" "Не тревожься, — отвечал он, — и в следующий раз, когда услышишь стук, не открывай. Когда я постучу в дверь, то произнесу: "Молитвами святых Отец наших..." Тогда открывай!"
В другой раз приснопамятный послал меня в Лавру. Дорогой я нашел на дороге разбросанные каштаны. Мне в голову пришла мысль наполнить свой мешок — у меня при себе был большой мешок, вмещающий 50 ока (примерно 65 кг) — и вернуться в нашу каливу свят. Василия, а потом снова отправиться в Лавру. Так я и сделал. После же того, как вернулся из Лавры и сварил каштаны, старец Герасим подозвал меня и сказал: "Хорошие каштаны, отец мой. Возьми тарелку и отнеси угощение нашему соседу... другую тарелку следующему, потом далее — всем отцам..." Себе мы оставили только немного каштанов. У благословенного было щедрое сердце. Он очень любил старцев, отшельников Когда мы получили два мешка муки и испекли в нашей печке прекрасный хлеб, произошла такая же история: он благословил мне разнести хлеб по всем каливам скита".
"Благословенный "расточи даде убогим" (Пс. 111,9), в то время как сам добровольно жил в лишениях, в такой нищете, что иногда в письмах к старцу Феодосию из Святопавловского монастыря просил прислать ему старую одежду и обувь".
В нестяжании монах освобождается от забот о материальном и "тако финизь просететь" (Пс. 91,13).

Источник: Михаил Чернов vsemolitva.ru



© 2012 Православные молитвы. Все права защищены. Разрешается републикация материалов с обязательным указанием ссылки Православные молитвы