Православные молитвы

Старец Даниил Катонакский

"Свет во тьме" (продолжение)


2. Дар духовного рассуждения Старца.
Во второй половине прошлого века в Афинах активно проповедовал Апостолос Макракис (1831 —1905), получивший превосходное философское и богословское образование.
Некоторые из его идей провоцировали конфликты, и он оказался в оппозиции некоторым отцам, среди которых был и старец Даниил, опубликовавший в 1898 году книгу на тему заблуждений Макракиса. Отец Даниил и словом устным, и письменным боролся с ними.
Один близкий друг и последователь Макракиса, которого тоже звали Апостолос, посетил Святую Гору, чтобы привлечь на свою сторону святогорских монахов. Этот Апостолос пришел и в калину старца Даниила, и был принят там во всею учтивостью. Позднее, когда они беседовали, он стал в чрезмерно восторженном тоне расхваливать своего учителя. Старец Даниил слушал, не выказывая неудовольствия. Старец и не пытался стыдить его, как это делали другие отцы афонские, которых Апостолос встречал на пути своем, говорившие, что цена учению этому — ломаный грош Старец дал ему излить свои восторги и не торопился вмешаться, подобно опытному врачевателю.
Беседа мало-помалу продолжалась и скоро подошла к тому пункту, из-за которого и разгорелся весь сыр-бор, а именно к учению, что человек, состоящий из плоти, души и духа, тело и душу имеет исходящими от земли, а дух — это Святой Дух Бог.
Тут Старец начал говорить так, словно устами его глаголал Сам Бог, и Апостолос увидел, как на его глазах были сокрушены идеи его учителя.
"Скажи мне, пожалуйста, сходил ли во ад в Великую Субботу Господь наш Иисус Христос или нет?"
"Конечно сходил," — отвечал Апостолос.
"И с какой целью?"
"Освободить души тех, кто там томился".
"Души кого?"
"Адама, Евы, всех праведников и Предтечи".
"Да! И разве ты не видишь, что это опровергает идеи твоего любимого учителя Макракиса? Он объявляет, что души умерших возвращаются в землю, подобно душам животных... И разве возможно было, чтобы Христос сошел во ад, чтобы освободить одну из составляющих человека - душу, если дух есть Бог Дух? Видишь ли, возлюбленный брат мой, какой глубины достигает ересь твоего учителя?"
Апостолос молчал. Он сложил оружие и из стана сторонников Макракиса перешел на сторону правды. Никто не ожидал такой перемены.
Подобное произошло и с Ксенофонтом Парамихайлом, написавшем две статьи в "Григории Паламе", в которых до небес превозносил своего учителя, называя его самым мудрым и самым святым человеком. Он утверждал первоначально, что все заблуждались, что лишь Макракис являлся яркой звездой Православия.
И много такого было в жизни Старца. Он обладал громадной силой убеждения. Нам засвидетельствовали, что отцы Лонговардаса, в Паросе, из ярых приверженцев Макракиса превратились в его серьезных противников.

Отец Алопий из монастыря Ксенофонт отличался особым рвением. Особенно любил уединяться в тихих уголках и творить там непрерывно молитву Иисусову. Когда он молился, вся душа его пела от небесной, неописуемой радости.
Но вдруг стали происходить страшные вещи. Не понимая, что это, он не мог продолжать молитву. Когда пытался произнести ее хотя бы раз, тело его сотрясалось пугающим и непонятным образом. Сам старец Даниил писал об этом так: "Странным и необъяснимым было то, когда тело его начинало содрогаться. Кто стоял рядом с ним, тоже начинали трястись. Действительно, когда он молился во время службы, и он, и братия, стоящие в стасидиях, примыкающих к его месту, дрожали и тряслись вместе с этими стасидиями. И когда он молился в своей келье, содрогался, как извергающийся Везувий. Поистине, небывалая вещь" (Письмо к старцу Каллистрату, 2 апреля 1911 г.). Содрогалось вокруг все. Многие духовники отчитывали его, изгоняя бесов, но все безрезультатно.
Положение становилось трагическим. Так как отец Алопий многие годы уже творил непрестанную молитву Инсусову, то не мог ее оставить. В келье своей, в храме, за трапезой, везде он невольно произносил священные слова. И постоянно кровать в келье, стасидия в храме, стол или предметы, бывшие у него, все начинало дрожать. И все отцы, которым случалось оказаться рядом с ним, тоже начинали дрожать. "Отец Алопий, прекрати молиться! Не видишь разве, какой вред от молитв твоих?" — "Но я не могу прекратить, молитва сама уже во мне творится".
Все просто отчаялись, но вспомнили вместе о старце Данииле. Отец Аверкий, монастырский эконом, вместе с отцом Алопием отправился в Катонакию. Ночь застала их в монастыре Симонопетр.
"Отец Алопий, будь осторожнее. Когда будем в Симонопетре, не твори молитву, не то отцов испугаешь".
Но в храме он забылся, начав молиться. И тотчас же все вокруг затряслось. На следующий день они были в Катонакии.
Старец Даниил, узнав все, пожелал побеседовать с отцом Алопием.
"Хотя я и не духовник тебе, — сказал он, — но мне необходимо знать подробности твоей духовной жизни. Я должен выслушать твою подробную исповедь. Опиши мне, как в первый раз произошло такое явление".
"В ту ночь я молился по четкам в часовне на винограднике, рядом с монастырем. Вдруг загремела задвижка двери. Мне стало страшно, и я весь задрожал. А дребезжание становилось все яростнее, задвижка ходила ходуном. Потом начала хлопать дверь. Один сильный удар, за ним — еще один. Я понял, что творится что-то бесовское. Подошел к двери, но ничего не увидел. Вскоре грохот усилился, усилилась и дрожь моего тела. Я был уверен, что это козни бесовские и старался не обращать внимания. Стал молиться еще прилежнее. Однако удары и грохот все усиливались, и не только мое тело и дверь, но и вся часовня начала странным образом двигаться. С того момента, как только я прекращаю молиться, прекращаются и движения, а когда вновь начинаю, возобновляются. Так-то вот, святый Старче".
Старец Даниил глубоко задумался. Случай был небывалый. Но не сробел он, так как для духовно опытного человека нет ничего необъяснимого. "Духовный же востязует убо вся" (1 Кор. 2,15). Спустя минуту, как бы во внезапном духовном озарении, Старец спросил монаха:
"Отец Алопий, когда раздались первые сильные удары в дверь и ты понял, что это бесы, что подумал? Какие чувства царили в душе твоей? Страх и робость или ты чувствовал презрение к этим козням? А, быть может, ты ощутил что-то иное?"
Отец Алопий подробно описал свое состояние, и старец Даниил нашел объяснение этому феномену. Когда бесы зашумели, отец Алопий мысленно произнес "Пусть себе стучат, как им хочется, они не помешают моей молитве. Разве не то же случилось с преп. Антонием Великим? Я подвизаюсь подобно ему. Дрожит ли тело мое под действием благодати или же это происки завистника добра, я стану до последнего дыхания своего творить молитву, и бесы будут посрамлены". И вот, тщеславие, неприметное поначалу, затмило его разум. Он выказал высокомерие и презрение по отношению к врагу, словно достиг уже высоты преп. Антония Великого. Молитва, замутненная самонадеянностью, неугодна Богу.
Старец Даниил, обдумав все серьезно, посоветовал борющемуся монаху:
"Впредь со смирением, с раскаянием возноси молитву Иисусову. Прочувствуй, что говоришь. Проникнись сознанием, что ты грешник, человек, которого Бог будет судить. Помни, что плоть твою сотрясает бес. Если это будет повторяться, проси спасения у Христа. И только так сможешь обрести небесную милость".
Монах, терзаемый долгое время бесом, был исцелен. Он стал молиться со смирением, и все стало мирно. С того времени он еще ревностнее стал подвизаться в брани духовной, стяжевая кротость. Говорят, что впоследствии он обрел силу в этой брани, и его трудами и молитвами был исцелен одержимый бесами Евдоким, приехавший в монастырь Ксенофонт из Тиноса. Одержимость была ужасной, больной испускал беспорядочные крики, изрыгал оскорбления, часто разрывал свои путы и мазал всего себя грязью. Три года трудился отец Алопий, чтобы исцелить его.
3. Прельщение отца Каллистрата.
Чем больших духовных высот достигает человек в этой жизни, тем большим опасностям подвергается, если не имеет опытного духовного наставника, способного следовать совету Апостола: "искушайте духи" (1 Ин. 4,1).
Вот что случилось с монахом из Лавры св. Саввы Освященного, именем отец Каллистрат. В течение сорока лет он мужественно подвизался в аскетизме в Лавре св. Саввы и в других пустынях Палестины, таких, как пещера в "Кораки" рядом с горой Нево, на которой умер Моисей, увидев издали показанную ему Господом землю Обетованную. Несмотря на свои многочисленные победы над врагами невидимыми, к концу земной жизни впал отец Каллистрат в прелесть. Он воспринял как нечто Божественное возню бесовскую, возникавшую, когда он молился.
Представьте, например, что во время утренней службы монахи вдруг видят, как отец Каллистрат начинает дрожать и трястись. Когда же об этом говорили, он защищался, утверждая, что дрожь эта — знак милости небесной к нему. Он даже приводил цитату из апостола и евангелиста Иоанна 11,33: "Иису убо, тако виде ю (Марию) плачущуся и пришедшия с нею иудеи плачуща, запрети духу и возмутися Сам". Обманывающиеся обычно защищают свои заблуждения и ереси цитатами из Священного Писания. Не тоже ли делают и еретики-пятидесятники, которые дико сотрясаются всеми телами, падают, катаются по полу и верят, что это сильное проявление "Духа Святого".
Отцы Лавры пришли в сильное возмущение от этого. Они и предостерегали отца Каллистрата, и просили его исправиться, но сил душевных не доставало им, чтобы убедить его, что он в прелести. Он же, хотя и верил, что сотрясения происходят от действия сил Божественных, все же временами испытывал сомнения. Прослышав о прозорливости афонского старца Даниила, решил просить его совета.
28 марта 1911 года он написал пространное письмо и отправил его в Катонакию. В письме подробно описал происходящее и возмущения братии, сетуя на неспособность их понять знамения Господнего... В конце же просил указать способ разрешить это недоразумение.
2 апреля мудрый катонакский Старец подготовил ответ. В письме своем он долго рассуждал о дрожи, происходящей от Божией милости, и о телодвижениях и дерганиях, происходящих от прельщения. Убедительными аргументами Старец показал своему адресату, что "странные движения и выкручивание тела" были не Божественного происхождения. Он также объяснил ему, что требуется "для истинного постижения благодати" — полная отрешенность от всего мирского, безусловное подчинение и преданность опытному старцу, абсолютный отказ от своей воли, безропотное терпение всяческих искушений, безупречное выполнение ежедневных монастырских послушаний, нелицемерная исповедь... Он напомнил ему советы Отцов — великих отшельников и особенно св. Григория Синаита: "Когда, делая свое дело, увидишь свет или огнь вне или внутри, или лик какой — Христа, например, — или Ангела, или другого кого, не принимай того, чтоб не потерпеть вреда. И сам от себя не строй воображений, и которые сами строятся, не внимай тем и уму не позволяй напечатлевать их в себе". Проявления Божией милости через излияние света или радостной дрожи известно злым духам, которые неопытным представляют похожие имитации и вводят их в прелесть. Если нет опытного наставника, то и явление подлинных знаков благодати верующему может привести к прельщению. Потому что враг знает, как сбить человека с пути истинного и обманом, и подделкой увести его. Змий всегда поджидает удобного момента, чтобы разрушить высокий труд умной молитвы. Иной, увлекшись исихазмом, уходит в действительности не в богомыслие, а в мир фантазий, становясь игрушкой злых духов.
Старец Даниил подчеркнул, что под действием благодати человек становится рассудительным, мирным, беспечальным душой и телом, почтительным. Часто, при неподвижности тела, ум возносится, охваченный божественным созерцанием. Так во время молитвенного восхищения тела многих святых, которые видели Добрые люди, представлялись неподвижными и словно мертвыми, но когда божественное действие прекращалось, святые отец Каллистрат, движения такие пользы не приносят, но лишь вызывают возмущение.
В одном месте своего письма старец Даниил так примечательно высказался: "Если ты, отец Каллистрат, думаешь, что поведение твое правильное и безукоризненное, тогда пусть и остальные шестьдесят отцов твоего монастыря подражают тебе и тоже станут дрожать и трястись во время служб. И представь себе, что это будет!"
Он также подчеркнул еще, что божественная благодать, входящая в сердце верующего человека, не проявляет себя обычно тогда, когда он находится среди других людей, а тогда лишь; когда он уединен в своей келье или пустыни.
После того, как богодухновенный Старец посредством многих аргументов обличил прелесть отца Каллистрата, под конец, дабы тот не отчаялся, так его утешил:
"Не изумляйся своей ошибке, — написал он. - Брат мой возлюбленный, я тебя не упрекаю за нее. Только Сам Бог непогрешим и непобедим. Мы видим, что даже многие святые впадали в такую прелесть, но человеколюбивый Иисус не отверг их, но спас неизреченным образом. Разве не был преп. Кирилл Филеотесский святым и опытным Отцом? И все же, разве не впал он в ужасную прелесть в конце жизни своей земной? И Всеблагий Господь не отринул его, но спас. Разве не впали по своему неведению в ересь авва Герасим, преп. Иоанникий Великий и блаж. Августин? Провидение Божие вернуло их однако на путь истинный, и сегодня они почитаются и прославляются Церковью. И так же, как они не были оставлены, имея другие удивительные добродетели, так и ты, возлюбленный мой Старче, выйдешь победителем".
В сердце отца Каллистрата достаточно было места для благ Господних. Намерения у него были добрые, он просто никогда раньше не прибегал к помощи опытного и прозорливого старца. И потому письмо старца Даниила имело немедленное воздействие. Словно сильный свет, рассеяло оно тьму, многие годы смущавшую дух отца Каллистрата. Позже, получивши второе письмо, он полностью освободился от своей прелести и бесовских телодвижений. Исполненный смирения, написал он ответ богопросвещенному Афонцу:
"Письмо твое было, как обоюдоострый меч, направленный против врага моего. С быстротой молнии разрушены были козни бесовские, которые изводили меня много лег, заставляя думать, что то от Бога, даже похваляться этим. Сейчас я дивлюсь и изумляюсь тому, как подействовала твоя славная святость, как ты показал мне, недостойному, опозорившему род человеческий, такую чрезвычайную кротость, и как Господь Всевидящий, не желающий смерти грешника, тронул сердце твое и побудил поднять меня из той пропасти, в которую вверг меня злобный дракон. Ты ангел, посланный мне Богом, так как слова твои — Божии слова, и как только я их прочел и осознал, все происки врагов прекратились.
О, Боже Великий, сколь чудны дела Твои... Какими словами мне воспеть и прославить и выразить радость мою от этого благодеяния! Ты услышал меня и сразу же поспешил рассказать мне о тщеславии и прельщениях бесовских. Я не умею писать красиво, не нахожу подходящих слов, чтобы отблагодарить тебя. Пусть Бог тебя вознаградит.
Со мной это произошло, потому что я не имел наставника. В то время, как находился я в плену иллюзий, думал, что это богоугодная брань."
Старец Даниил был очень тронут таким счастливым исходом. Он так сказал обо всем этом: "Все нам подается Всеблагим Господом. Бог призрел на веру его и просветил меня, как ему ответить. Человек сей добрый и богобоязненный, и за это Бог спас его таким необычным способом. Я не думал и сам, что он будет избавлен столь быстро и что такой опытный воин выкажет такую веру и смирение. Пусть его молитвы укрепят и меня".

Источник: Михаил Чернов vsemolitva.ru



© 2012 Православные молитвы. Все права защищены. Разрешается републикация материалов с обязательным указанием ссылки Православные молитвы