Православные молитвы

Старец Иоаким из скита Праведной Анны

В уделе Богородицы (продолжение 1)


з. Крест послушания
В иерархии ценностей своей новой жизни отец Иоаким на первое место поставил послушание своему Старцу. Он осознал, что на монашеском пути спасения ему нужен прежде всего опытный духовный наставник, которому можно полностью довериться. Все его поступки, мысли и желания должны были рассматриваться и оцениваться Старцем. С того момента, как стал его учеником, он каждый вечер приходил к Старцу, исповедовался, открывал помыслы, говорил обо всем, что было в течение дня. Препятствия, искушения и их преодоление — повседневный удел монаха. Это обычный путь каждой души, которая стремится достичь бесстрастия и созерцательности, это путь как бы между Сциллой и Харибдой, между нескончаемыми чередами духовных преград.
Часто, когда мы обсуждали монашескую стезю, отец Иоаким говаривал: "Не исповедуясь ежедневно в своих помыслах, монах никогда не научится бороться и побеждать". Много раз видел я, как он буквально подпрыгивал от радости, выйдя из келии Старца. Хотя лицо его бывало обыкновенно бледным и болезненным, он всегда оставался жизнерадостным и довольным.
Для отца Иоакима его Старец, отец Григорий, был первым после Бога. Он старался предугадать все, что пожелает Старец и выполнить это наилучшим образом. Это были не только пожелания, но и действования. Болезненный и хрупкий, он так сильно уставал и ослабевал после работы, что добирался до келии, держать за стены. Когда Старец давал какое-нибудь трудное послушание, он исполнял его с такою кротостью, что мы изумлялись. Это незабываемо. Много раз бывали мы поражены и тронуты до слез его самопожертвованием.
Я опишу несколько случаев, которые как величайшие драгоценности сохраняю в своей памяти.
В октябре 1939 года отец Иоаким отвечал за сбор оливок для нашей каливы — то было послушание, в котором все мы принимали участие. Мы работали с утра до ночи в молчании и молитве, как всегда. С заходом солнца отправились читать вечерню. После этого хотели отдохнуть перед тем, как идти на заутреню в час ночи, после которой предстояло продолжить сбор урожая. И вот, когда мы возвращались, нам пришлось поддерживать отца Иоакима, который столь устал, что едва стоял на ногах. Когда же мы дошли до рощи, что рядом с нашей каливой, нам сказали, что нынче наша очередь выжимать оливки. Это означало, что всю ночь мы должны были трудиться, выжимая собранное нами.
"Иди вперед и начинай, остальные сейчас подойдут," — сказал старец Григорий отцу Иоакиму.
Чтобы пресс работал, нам нужно было толкать колесо, поворачивающее камень, который перемалывал оливки. Животных мы тогда не использовали, и это был очень тяжелый труд.
"Благослови, отче," — только и произнес с удивительной для нас готовностью отец Иоаким. Он опустился на колени, получил благословение и пошел толкать колесо, удаляясь по тропе, пока не скрылся среди деревьев скита. Мы онемели: это был тот самый человек, которого мы только что поддерживали во время ходьбы! Мы стали умолять Старца послать кого-нибудь из нас следом за отцом Иоакимом, чтобы помочь ему, если ему станет плохо на дороге.
"Почему вы беспокоитесь? — спросил духоносный Старец в своей армейской солдатской манере. — Разве вы не верите, что в наше время могут быть святые? Или вы забыли, что послушание заставляет и мертвых в могилах заговорить? Вы увидите, что Бог даст ему силы для самопожертвования в послушании. Он и сам будет изумлен".
По благословению Старца вскоре и я пошел к оливковому прессу. И был я поражен при виде худого и слабого человека, уверенно поворачивающего претяжелое деревянное колесо пресса.
"Как идет работа, отец Иоаким?" — спросил я.
"Что сказать? — было в ответ. — С благословения Старца я не чувствую особой усталости. Немного вот только мучает жажда".
Он согласился на мою помощь. Работа наша закончилась на рассвете, когда нас сменили двое других из братии. По благословению Старца отец Иоаким удалился в свою келию.
Были и другие подобные случаи за восемнадцать трудных лет в скиту Праведной Анны. Я расскажу о еще двух, чтобы дать более полную картину о самоотречении отца Иоакима.
По заведенному обычаю, он каждый вечер говорил с отцом Григорием о духовных надобностях. Однажды вечером постучал в дверь, и Старец попросил его подождать. Уставший отец Иоаким прислонился к двери головой и стал ждать. Старец же не то забыл о нем, не то испытывал его, лег отдохнуть. Встав в полночь к заутрене, отец Григорий обнаружил отца Иоакима, ждущего все еще у его двери.
"Почему ты здесь в такой час?" — спросил он.
"Когда я вчера постучал в дверь, ты велел мне подождать".
Старец поведал нам позже эту историю с изумлением. А мы возблагодарили Бога за то, что он послал нам такого человека в нашу общину.
В другом случае мы закончили вечернюю трапезу и шли к своим кельям. На виду у всех Старец подозвал отца Иоакима: "Приготовь фонарь, мешок и посох. Я хочу, чтобы ты отправился в Лавру. Тебе нужно быть там утром, когда они откроются. Ты должен кое-что там сделать и вернуться сюда завтра в полдень".
"Благослови, отче," — сказал он и стал готовиться к своей вечерней дороге.
Лавра от скита Праведной Анны находится примерно в четырех часах пути. Но из-за того, что отец Иоаким двигался очень медленно, выйти ему нужно было еще с вечера. Он был очень уставшим, он собрал все свое мужество для выполнения послушания. Преклонил колени, а затем пошел. Он прошел уже некоторое расстояние, когда Старец, проверивший еще раз его, послал другого из братии догнать его, вернуть обратно, а самому выполнить это послушание.
Послушание отца Иоакима раскрывает всю его личность. Каждый день он смирял себя во всем — от серьезного до мелочей, и стремился вдохновить на это и нас Тому примером следующий случай.
На берегу моря, рядом с нашим скитом жил старый рыбак по имени Иоанн. Родом он был из Мутилены, носил монашескую скуфью, у него были длинные волосы и борода. Ему было за шестьдесят, он был хромой. Дядя Иоанн прислуживал отцам.
Однажды он принес нам рыбы. Старец поблагодарил его и велел, чтобы кто-нибудь почистил эту рыбу за пределами каливы, так чтобы чешуей не забило сточную трубу. Так как я был самым младшим, я немедленно вызвался. Но я не подумал о морозе, который был настолько силен, что все замерзло, и из крана лишь еле капало. Руки мои тотчас же замерзли, их сильно ломило. И поэтому чистить рыбу дальше я решил уже в самой каливе.
Отец Иоаким, увидев меня, подошел, вопрошая: "Малыш, ты почему вошел внутрь?" — "Отец, я не мог вытерпеть мороза и ледяной воды". — "Но ведь Старец велел, чтобы рыбу почистили не в каливе. А его благоповеления надлежит исполнять точно и без всякого самооправдания".
Отец Стефан, который охотно и неустанно служил нам всегда, слышал этот разговор. Не теряя времени, он подошел, взял тазик с рыбой и умело, и даже как-то весело, всю ее почистил, не обращая внимания на мороз. Я живо вижу и сейчас стойкость и любовь его души. Руки его окоченели. Я смотрел на него, застыв, не в силах произнести ни слова при виде такого самоотречения.
"Монах должен умирать много раз в день, когда этого требует послушание, — сказал мне тогда отец Иоаким. — Сейчас у тебя нет благодати, ее получил отец Стефан".
4. Его богообщение.
Каждый день молился отец Иоаким не переставая. Работал или отдыхал, он мог вести непрерывную беседу с Богом. Обычно он кротко повторял нам: "Если у монаха отнять молитву, у него будет отнято право считать себя истинным чадом Божиим".
Он приходил к нам часто и по-отечески спрашивал, сотворили ли мы молитву ко Господу, прочитали ли мы акафист Пресвятой Богородице.
Я редко видел, чтобы он разговаривал, он говорил только тогда, когда это было необходимо, но всегда видел я его погруженным в молитву. Чтобы найти место поспокойнее, он уходил обычно в лесок позади нашей каливы. Там воздевал руки свои к небу и на многие часы погружался в таинственное общение с Господом Иисусом. Когда мы спрашивали, где он был, он отвечал, бывало:" В саду Гефсиманском — вот где я был".
Молитва доставляла ему такое наслаждение, что он считал и еду, и даже отдых необязательными. Было, Старец благословил его в течение года не заходить ночью в собственную келию. Отец Иоаким оставался ночами стоять в центре церкви нашей каливы. Братия говорили, что в сердце его ясно ощущалось тогда благословение Божие. Много раз приходилось слышать им его стенания, но временами — ликующие песнопения. И когда видели его на заутрене, он бывал всегда свежим и бодрым, будто хорошо выспался.
Душа его жаждала многого, но плоть его не поспевала за ней. Он продолжал слабеть. За тот год, что провел он во всенощных бдениях, стоя ночи напролет, ноги его покрылись язвами из-за плохого кровообращения. И Старец запретил ему эти всенощные бдения.
Тогда мужественный воин Христов начал другую брань. Он просиживал целые ночи в углу своей кельи, завернувшись в шерстяную шаль и накрывшись толстым одеялом. Подушкой он не пользовался. Только вытягивал ноги, чтобы не сильно мучили язвы. И так молился всю ночь. Даже когда закрывал глаза, забываясь кратким сном, уста его продолжали шептать молитву: "Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешнаго". Мы всегда, в любое время слышали эту молитву, доносящуюся из его кельи. Бесчисленное множество раз, когда мне доводилось просыпаться ночью, я слышал молитву Иисусову или акафист Пресвятой Богородице, наполненные чувством, доносившиеся из соседней кельи, где он сидя проводил время за всенощным бдением, подобный ангелу на земле.
Еще я вспоминаю, что когда он пел "Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имени Твоего ради", он так волновался, что дрожал всем телом. Я думаю, что для него не было более действенной молитвы. Невозможно передать его преклонение пред Пресвятой Троицей. Когда во время служб мы пели тропари, он застывал в полнейшем внимании. Для него имя Божие было сладчайшим из всех слов.
Он знал глубокую любовь и преклонение пред Матерью Божией. Множество раз в продолжение дня он читал акафист и часто поучал нас "В течение всей жизни своей крепко держитесь за плащ Богородицы, и Она приведет вас к Сыну Своему".
"Молитвы и славословия богослужений, — говорил он, — это как прекрасный луг, и каждый, кто на него придет, не сможет покинуть его весь день, но будет наслаждаться ароматом этого луга"
Как-то раз вся братия нашей благословенной общины собралась, чтобы обсудить возможность ежедневного Святого Причащения. Мы выбрали установление "Коливадес" — духовного учения, которое охватывает всю монашескую жизнь и которое стало маяком для нашего поколения в годы национальной войны. Духовным наставником нашего братства был отец Христофор, который подвизался в исихазме в Карули. Он был последователем "Коливадес" и прибыл из монастыря Фламуриуса в Волосе. Итак, нами было решено, что вся наша община, и отец Иоаким в том числе, будет приобщаться Святого Причастия ежедневно.
Часто, когда не совершалась Божественная литургия, сердца наши жаждали манны небесной. Отец Иоаким, по благословению Старца, надевал тогда свою епитрахиль и совершал службу для братии, преисполненной радости и благоговейного страха. В нашей церкви всегда сохранялись Святые Дары. И постоянное присутствие Агнца Божия наполняло атмосферу нашего маленького братства особым светом.

Источник: Михаил Чернов vsemolitva.ru



© 2012 Православные молитвы. Все права защищены. Разрешается републикация материалов с обязательным указанием ссылки Православные молитвы