Православные молитвы

Старец Кодрат из монастыря Каракалл

Истинный игумен (окончание)


3. Пастырь.
Немыслимым делом для отца Кодрата было, чтобы монах отсутствовал на трапезе, на Святой Горе это вторая церковь. Он ото всех требовал строгого соблюдения этого правила, кроме тех, разумеется, кто по болезни был в монастырской больнице.
Благодаря своим недюжинным способностям и пастырскому опыту он всегда находил способы, чтобы сделать добро, исправить ошибку, наставить душу на путь истинный, помочь ей обрести мужество.
"Как-то мы были в трапезной, — вспоминал один монах. — Как обычно читалось одно из житий. Вдруг отец Кодрат остановил чтеца: "Пожалуйста, Отец, прочти этот абзац еще раз. Он хотел, чтобы все еще раз послушали то место, которое касалось старшей братии монастыря. Чтец выразительно прочитал еще раз, а Старец в это время смотрел на них, сидевших напротив него. Этот абзац многое сказал им по поводу их непонимания Игумена. Но больше сказал им отеческий укоряющий взгляд, проникший в глубь их душ".
Отеческим, но по-монашески строгим было его обращение с послушниками. С подлинной любовью стремился он ввести их в монашескую жизнь.
Послушники напоминают молодые росточки, пересаженные в монастырскую теплицу. "Хороший садовник, когда видит маленькие и слабые растения, поливает их и прилагает много трудов, чтобы их вырастить. С другой стороны, когда он видит неумеренный рост, то отрезает лишние листья, которые легко могут засохнуть" (преп. Синклитикия).
Отец Кодрат был хорошим садовником душ. Бог научил его, как должно обращаться с каждой душой, чтобы она возрастала и давала изобильные плоды. Его главной целью в обращении со всеми, а в первую очередь с послушниками, было обратить их умы и сердца к светоносному Солнцу Правды, Христу Спасителю и соединить их жизни с Его Божественной жизнью, отсекая их волю и пресекая все связи, которые могли бы помешать этому священному союзу. Предаваясь непрестанной молитве и аскетическим трудам, духовные дети его достигали больших успехов. Сам Христос сказал: "Иже будеть во мМне, и Аз в нем, той сотворит плод мног; яко без Мене не можете творити ничесоже" (Ин. 15,5).
Поэтому Старец не благословлял послушникам выходить из монастыря и разговаривать или как-то общаться с посетителями.
Он охранял, таким образом, их внутреннюю жизнь от "лукавой свободы языка", от рассеяния, пустой болтовни, осуждения и укреплял дух молчания и мира душевного.
Сам он практиковал молчание и исихазм, и вдохновлял на это других. Молчание и исихазм — истинная атмосфера для каждого монастыря, который хочет быть настоящим духовным садом. По этой причине, когда один монах, отец И., посетил монастырь Каракалл и долго кричал и смеялся во дворе, отец Кодрат вышел и, стоя у перил, сказал ему: "Отец, благодарим тебя за посещение нашего монастыря. Оно было достаточно долгим. А сейчас тебе пора идти в другой монастырь".
"О многословия не избежиши грех" (Притч. 10,19). "Тот, кто неспокоен, не может познать Господа" (преп. Нил Постник).
Вместе с молчанием, исихазмом и молитвой, подчиняющими себе ум, отец Кодрат учил молодых монахов умеренности в пище.
Однажды послушники вызвались прибрать его келью. Когда они почти закончили приборку, вошел отец Кодрат и сказал:
"Очень хорошо. Ну и чем мне вас сейчас угостить?"
"Турецким лакомством и коньяком!" — быстро ответил один из них, самый смелый.
"Лакомством — да, но не коньяком". И Старец объяснил им значение воздержания в укрощении страстных юношеских порывов.
Когда кто-нибудь из братии случайно разбивал в монастыре какую-либо вещь, отец Кодрат велел ему стоять у двери трапезной, держа в руках обломки, вместе с работником и чтецом, которые всегда стояли на коленях после трапезы, прося у всех выходивших прощения за грехи свои.
Он ревностно заботился об общей собственности монастыря и хотел такую же заботу воспитать во всей братии. Однажды у двери кухни он нашел боб, один боб из стручка, упавший во время недавней чистки. Нагнулся, поднял его и отнес повару.
"Положи его тоже. Не пренебрегай им. Экономь и добре заботься обо всем в монастыре".
Старец никогда не упускал возможности поучить тому, как должен выглядеть монах. Увидев на ком-нибудь из отцов твердую скуфью (которая считалась более элегантной и современной), он еще издали окликал его,- "Эй, Отче, что на тебе надето? Монах должен носить только одну скуфью — из шерсти!"
Отец Кодрат не был поклонником внешних форм. Однако понимал, что, наряду с внутренним содержанием, нужен и такой внешний облик, который поможет и охранит от опасных развращающих влияний.
Одному согрешившему монаху, отцу Б., он дал епитимью в течение нескольких лет стоять у ворот монастыря и просить прощения у всех входящих и выходящих. В "Лествице" упоминается о схожем случае. Мудрый пастырь знал, как в каком случае использовать подходящие средства.
Не хотел он, чтобы в монастыре были какие-нибудь газеты. Газеты приводят монахов в смятение. Они отвлекают их от главной цели, смущают и доносят в мирную гавань монашеской жизни штормовые волны мира.
Один монах нашел как-то на подворье монастыря много дынь, погрузил их на осла и, не испросив благословения, привез в монастырь. В тот день пришел посетитель. Старец призвал того монаха и сказал ему: "Чадо мое, принеси дыню, угости гостя".
Непослушный и дерзкий монах пошел прочь, бормоча: "Нет у меня дынь ни для каких гостей. Они только для отцов".
Отец Кодрат давал ему возможность проявить послушание, за которое простил бы его первое прегрешение. Но из-за гордости монах впал в еще больший грех.
"Так значит, дыни у тебя только для отцов?" — вопросил отец Кодрат. И вынужден был, чтобы преподать монаху хороший урок, разбить одну за другой все дыни об пол. В монашеской жизни непослушание приравнивается изгнанию из "Сада Сладости", духовной смерти, и поэтому с ним борются непримиримо.
У отца Кодрата был один хороший монах, отец М., которого он хотел посвятить в диакона. Он предложил это Совету, но согласия не получил. Члены Совета отказали, говоря: "Он безголосый".
"Отцы, — возразил им отец Кодрат, — давайте посмотрим каноны. Разве там где-нибудь сказано, что того, кто не обладает хорошим голосом, нельзя посвятить в диакона?"
Тогда Совет нашел другой предлог, место его рождения. "Мы не согласны, потому что он из Мореа (Пелопоннес)". Они имели в виду, что в святом монастыре Каракалл большинство отцов было из Малой Азии.
И правда, когда нет разума о воле Божией, критерии людей становятся низменными. Когда душа эгоистична, мы действуем во вред. Мы судим человека по внешнему — голос, происхождение — и нам не видна милость Господня, возрождающая даже самое окаменевшее, порочное сердце, созидая "нового человека по образу Божию".
Отец Кодрат был на страже день и ночь. Он весь был глаза и уши, потому что весь был любовь — истинная любовь к духовным детям своим. Эта любовь не давала ему покоя, но заставляла постоянно заботиться о них — об их послушаниях, молитве, о духовном росте каждого.
Однажды увидел он монаха, отца Петра, праздно сидящего у ворот монастыря после полуденной трапезы. Отец Петр, эконом, был не последним человеком в монастыре. Старец, издали увидев его, приблизился и с отеческой заботой спросил: "Отец Петр, что ты делаешь здесь?"
"Я просто решил подышать немного свежим воздухом".
"Ступай в келью свою. Нам нужны только молитва и научение".
"Да, благослови это, Старче," — сказал монах, проявляя послушание.
Так отец Кодрат уподобился св. Пахомию, которому ангел Божий велел: "Согревай ближних огнем, который возжег в тебе Господь".
4. Самоотвержение, постничество и милосердие.
К счастью для монастыря Каракалл, он был и остается монастырем общежительным. Отец Кодрат приложил все силы, чтобы не только сохранить уклад жизни в обители, но и чтобы поднять эту жизнь до идеала, до истинного ее величия. Во время его управления Каракалл был из первых в большом Афонском сообществе по строгости и суровости уклада и вообще в жизни духовной.
Без разрешения Игумена братии не разрешалось иметь собственных вещей или одежду, деньги — любую собственность, так как святые Отцы наши, святитель Василий Великий, преп. Афанасий Афонский, запрещали это.
Отец Кодрат учил монахов нестяжанию — одной из основ монашества. Сам он был беднее всех в обители. Носил почти всегда старую одежду. Келья его была пустой, ничего лишнего. Спать ложился отец Кодрат на доску, обставленную, подобно стенам, большими крестьянскими подушками, так что постель его напоминала пещеру.
Достойный воин духовный, отец Кодрат! Он подчинил себе тело свое, умертвил страсти плотские, как и подобает то истинному воину Христова воинства. Нестяжание его соединялось с постоянной памятью о смерти, нищета — с сознанием тщеты мирской жизни. Он не давал очам своим отдыха, а голове покоя, не погрузившись в восприятие благодати.
Память смертная помогала ему переносить все трудности — спать на земле, бодрствовать, поститься. Глядя на ложе свое, представлял он, как опускается в могилу, как душа, вышедшая из тела, предстает на Страшный Суд...

В 1938 году один монах их Кавсокаливии, отец Серафим, болел — у него была грыжа. Такая болезнь часто бывает у монахов: им приходится тяжело трудиться (отец Серафим, например, переносил тяжеленные мешки от моря в гору, в кал иву), часами выстаивать неподвижно в церкви. Однажды ему случилось проходить через святой монастырь Каракалл, и он радовался, что увидит славного отца Кодрата, и тот благословит его и помолится о нем.
Простота обращения отца Игумена побудила отца Серафима поделиться с ним своей бедой, пожаловаться на болезнь, столь мучавшую его, и даже спросить, нет ли у него бандажа. Отец Кодрат утешил его, поддержал и дал бандаж Но произошло еще кое-что, что поразило отца Серафима. Во время разговора Старец встал, провел руками по своему животу.
"Видишь ли, чадо мое, — сказал он монаху, — у меня тоже грыжа, даже в двух местах, с правой стороны и с левой. Уже давно. Но я служу Божественные литургии и бываю на всенощных. Терплю во имя любви ко Христу. Мы все должны терпеть".
После этого монах из Кавсокаливии больше не смел жаловаться на свою болезнь.
Две грыжи отца Кодрата свидетельствовали о его тяжелых трудах, о лишениях, о многочасовых выстаиваниях на службах, на молитве. И правда, отцы никогда не видели, чтобы отец Кодрат просто сидел. Он всегда был на ногах. Даже когда страдал от болезни, проявлял изумляющие всех долготерпение и выдержку.
Однажды спросили его.- "Старче, что отличает монаха?"
Он ответил таю "Монах — это тот, кто хочет спать и не спит, кто хочет есть и не ест, кто хочет пить и не пьет. Монаха отличает постоянное смирение плоти".
Ответ его был выражением его личного аскетического опыта. Поэтому все обитатели Святой Горы и говорили, что он был великий воин духовный, настоящий аскет. Жизнью его управлял его дух, не поддававшийся слабостям плоти.
Любовь, сострадание, милосердие, внимание к ближним были характерными чертами его души. И до наших дней монастырь Каракалл хранит его традиции гостеприимства — это драгоценное наследие святых Отцов.
"Если ему давали яблоко, — рассказывал нам один из здравствующих ныне его учеников, — он разрезал его на части и раздавал".
А отец Арсений из Буразери сообщил нам следующее:
"Он был доступен, полон отеческой любви и щедрости к бедным и пустынникам. Никого не отпускал из монастыря с пустыми руками. Так он относился ко всем — и к великим мира сего, и к малым. Мы приходили в Каракалл с отцом Иосифом Пустынником, босые, в потертых рясах, и он приветствовал нас с любовью и радостью. Мы наслаждались щедрыми плодами его гостеприимства".
Сердце отца Кодрата, как и каждого истинного раба Божия, было животворным солнцем, от которого расходились теплые и яркие лучи доброты. Как благотворны такие сердца в нашем смятенном, беспокойном обществе, жалком в своем отступничестве!

Источник: Михаил Чернов vsemolitva.ru



© 2012 Православные молитвы. Все права защищены. Разрешается републикация материалов с обязательным указанием ссылки Православные молитвы