Православные молитвы

Старец Савва

Прославленный духовник (продолжение 2)


3. Целительные средства.
Отец Савва хорошо знал, когда нужно быть снисходительным, когда умеренным, а когда строгим и требовательным. Сокрушенные и смиренные души он подбадривал мягкостью и терпимостью. Когда же видел, что кто-то проявлял упорство и упрямство, то не делал уже никаких уступок. Если бывало необходимо, назначал и епитимьи, но всегда таким тоном, что наказываемый не роптал. Он был подобен опытному погонщику верблюдов, точно знающему, какую ношу может нести каждый верблюд
Он был суров с обижающими ближних.
"Отец, — обратился к нему некий паломник, — я должен рассказать Вам еще нечто. Когда я проходил мимо каливы знакомого Старца, который как раз отсутствовал, я, дерзкий, сорвал в его саду несколько апельсинов".
"Плохо, чадо. Все другие твои грехи Бог тебе прощает через меня, но апельсины ты должен вернуть. Иначе не будешь прощен, и другие твои грехи останутся с тобой".
Он был очень строг и не шел на компромиссы в делах, касающихся священства. Если кандидат в священника был запятнан каким-то грехом, то он ни за что не давал ему своего благословения.
А если священник совершал какой-то серьезный проступок, он говорил ему:
"Отец, чтобы еще больше не отягчать свою душу, сними епитрахиль".
Когда он только еще стал духовником, то имел обычай каждым Великим Постом ходить по монастырям и принимать исповеди. Однако однажды в Иверском монастыре случилось так, что ему пришлось наложить строгие епитимьи на двух монахов, сбившихся с пути истинного, и за этим последовало неприятное искушение. Он был очень расстроен поведением этих монахов и с тех пор больше не совершал обходы, а ограничивался выслушиванием исповедей в своей каливе. Во всяком случае, он не поступился достоинством священника.

Он знал, что подходящая, тщательно подобранная епитимья — это большая воспитательная и исцеляющая сила. Как мы увидим из следующего эпизода, в подборе епитимий ему не было равных.
Много лет назад в тихом месяце октябре отправился я на Святую Гору. Через несколько дней прибыл в незабвенный скит Праведной Анны — в место своего собственного духовного рождения. В его священной атмосфере можно встретить святых монахов, которые под покровительством матери Божией Матери хранят горящую лампаду православного аскетизма.
"Смотри, вон старец Антоний, — сказал мне как-то мой друг-Иеромонах. — Вон он внизу, оливки собирает. Ему девяносто лет. Воспользуйся возможностью поговорить — он многое помнит о старых отцах".
Именно этого мне и нужно было, и я сразу же направился к нему. Он был высок и слаб здоровьем. Одеяние потертое, а зрение слабое из-за преклонного возраста. Но он был радостным, как малое дитя.
"Помните ли Вы что-нибудь об отце Савве?"
"Отец Савва! Как же мне не помнить святого Отца? Я обыкновенно исповедывался у него".
"Значит, Вы можете рассказать мне..."
"Конечно, я расскажу кое-то, что произведет на Вас впечатление! На этот язык, что с Вами говорит, это произвело большое впечатление".
Что же это могло быть? — заинтересовался я. Как это на язык можно произвести впечатление? И отец Антоний разрешил загадку
"Я был молодым монахом и тогда не забыл еще дурные мирские привычки. К тому же, по характеру я был немного вспыльчив. И вот, однажды в саду кал ивы поспорил я с братом. Это было искушение. Он сказал мне что-то довольно резкое, и я потерял над собою контроль. Открыл рот и, не подумавши, ответил ему."
Притихший и смущенный, как маленький ребенок, старец Антоний признался, что сказал тогда дурные слова.
"Немного позднее я взбирался на кручу к Малому скиту Праведной Анны. Мой Старец послал меня к отцу Савве на исповедь. Духовный отец, увидев меня, сразу почувствовал мое внутреннее волнение.
"Отче, я пришел покаяться в великом грехе". "Тебе следует в нем покаяться. Хорошо, что ты знаешь это. Но не торопись. Сядь, отведай хлеба". "Иларион, — позвал он своего послушника, — принеси угощение!"
Он спросил меня о моем Старце, о том, как мы работаем, о нашей каливе. Он хотел прежде, чем выслушать исповедь, рассеять мою тревогу. Было необходимо, чтобы таинство совершилось в покойной атмосфере.
Когда я успокоился, мы пошли в комнатку, где он принимал исповеди. Комнатка была маленькая, крошечная, как склеп. Там я открыл свой великий грех. Я помню, он сказал тогда мудрые отеческие слова. Он разогнал в душе моей темные тучи.
Под конец, улыбаясь, сказал мне "На твой язык, чадр мое, нужно наложить небольшую епитимью". — "Да, святый Старче".
"Вот, когда вернешься в скит Праведной Анны, поди в кириакон (Кроме небольших церквей в каждой каливе, в скитах есть также большая церковь — кириакон. Все монахи каливы, скита собираются в ней для совершения Литургии, главным образом, по воскресным и праздничным дням.). Высунь язык и волочи его по полу от порога до иконы Спасителя и проси Его простить тебя. Согласен?" — "Согласен". Тогда это наказание не показалось мне очень серьезным.
Через несколько часов я снова был в каливе отца Саввы. "Отче, — сказал я ему, — посмотри, каким стал мой язык после исполнения епитимьи, которую ты мне дал. Он весь ободранный, распухший, красный, как чаруши [разновидность крестьянской обуви]".
Я показал ему свой язык, а он слегка улыбнулся: "Ну, чадо мое, такой язык — это как раз то, что тебе нужно".
И с того времени и до сего дня не бывало случая, чтобы у меня изо рта снова вылетели такие грубые слова.
4. Преображения.
Для того, чтобы попасть в Малый скит Праведной Анны, нужно было высадиться в гавани скита и идти по узкой и крутой тропинке. При жизни отца Саввы тропинка эта была очень оживленной. Особенно в дни Великого Поста, когда по ней шла бесконечная цепочка христиан, ищущих духовного очищения.
"Поток людей был бесконечен, — рассказывали нам старые монахи из скита Праведной Анны. — Люди шли отовсюду: монахи со всех уголков Святой Горы и из других монастырей, священники, миряне, работники из Карей и Дафны, люди из близлежащей Халкидики. Ни один паломник на Святую Гору старался не упустить возможности исповедаться у отца Саввы. Трудно было со временем для всех. По вечерам паломников скита Праведной Анны, ожидающих своей очереди, устраивали в кириаконе на ночлег.
Другим удивительным явлением было выражение лиц людей, выходящих от духовника. Удивительно было на них смотреть "Что же там происходит? — бывало спрашивали люди. — Почему так преображаются побывавшие там?"
Два отца из скита Праведной Анны, родные братья, рассказали мне кое-что в связи с этим. Как-то к ним приехал их старый отец из Арфары в Мессине. Когда разговор у них зашел об исповеди, они посоветовали ему посетить отца Савву и исповедаться полной исповедью — за всю жизнь, чтобы, милостью Господней, очистить душу свою.
Конечно, он не пренебрег этим советом. Пошел к отцу Савве и оставался у него довольно долга. Когда же вышел, то буквально прыгал от радости. На лице его было умиротворение, а внутри чувствовал он духовную перемену — непонятное и чудное изменение. Он глубоко вздохнул и воскликнул: "О, дети мои! Как легко у меня на душе! Я не иду по земле, я лечу. Весь мир видится мне преобразившимся. Слава Тебе, Господи!"
Одному Богу известно, сколько таких вздохов облегчения, радостных слез и благодарных восклицаний раздавались в этих местах, подобных источнику Силоам.

Однажды в Афинах, в 1896 году, архимандрит Иоаким (Спе-циерис), священник подворья Святого Гроба, беседовал со своим другом Феофаном Тонгасом, владельцем фабрики.
"Дорогой Феофан, я думаю поехать на Гору Афон. Я должен подышать хоть немного благоуханием Удела Божией Матери".
"Я был бы счастлив, отец Иоаким, если бы смог поехать с тобой".
"Отчего нет? "Блази два паче единого" (Еккл. 4,9), — как говорится в Писании".
И вскоре они скромными паломниками прибыли на Святую Гору. Прежде всего желалось им побывать у святого духовника отца Саввы. Отец Иоаким уже исповедовался у него прежде, семь лет назад, в Святой Земле и с похвалами рассказывал о нем другу. Он надеялся убедить Тронгаса приблизиться к этой духовной купели.
Когда пришли они в каливу Воскресения в Малом скиту Праведной Анны, то их удивило — особенно фабриканта, — что там было много людей.
"Все задут исповеди, — сказал отец Иоаким, — отец Савва — великий дшеведец. Он — богодухновенный пастырь, и овцы стада Христова устремляются к нему, как к пастбищу и источнику. Не знаю, когда придет и моя очередь очистить душу свою от вредоносных ядов. Дух мой измучен в атмосфере Афин".
Все, что видел и слышал господин Тронгас, побудило его принять решение: уладить, как он выразился, свои дела с Господом, искать, так сказать, прощения и примирения. Совесть его неожиданно взбунтовалась против его образа жизни. Наступило, наконец, время идти на исповедь.
Конечно, искушали его и прямо противоположные мысли, пытавшиеся увести его от спасительного решения. Но, с помощью благодати Божией, он победил все сомнения и бесстрашно вошел в исповедальню. Его друг, отец Иоаким побывал там прежде него.
Господин Тронгас долго оставался в этой лечебнице души. Ему нужно было лечить множество ран. И что же произошло с ним. Быть может, ему и прежде приходилось в своей жизни переживать чудо, но на этот раз он был словно громом поражен и ослеплен. "Бог мой, — сказал он вышедши, — где я был? Что слышал? Не обманывали ли меня уши мои?"
Позже отец Иоаким записал: "Сначала я был на исповеди, а потом друг мой Феофан... Он долгое время провел у отца Саввы. Когда вышел, и мы шли в Катонакию, Феофан сказал мне: "Что за человек отец Савва? Или он ангел?" Я спросил, что случилось. А он ответил: "Исповедуя, он рассказал мне все, что я делал за последние двадцать с лишним лет, в то время как я молчал. Он рассказал мне о моих старых покупках, о которых я и сам забыл. Откуда он может знать, что я делал?"
"Дорогой Феофан, не удивляйся: отец Савва прозорлив".
"Что это значит?"
Отец Иоаким объяснил. В тот день душа господина Тронгаса преобразилась.
Таким духовником был отец Савва!

Источник: Михаил Чернов vsemolitva.ru



© 2012 Православные молитвы. Все права защищены. Разрешается републикация материалов с обязательным указанием ссылки Православные молитвы