Православные молитвы

Православие

и

экуменическое движение

  

Содержание: Кафоличность Церкви и экуменизм. "То, что имеешь, держи." Православие и его враги.

Кафоличность

Церкви и экуменизм.

Протопресвитер о. Михаил Помазанский

Когда император Константин Великий, ради успокоения догматических споров в Христианской Церкви, собрал собор епископов всей Империи, этот собор получил название "экуменического." Это название присвоено было и последующим соборам общеимперского вида. Когда некоторые участники этих соборов, которые прежде были в ереси, отказывались от прежнего своего заблуждения, они подтверждали свой отказ подписью: "Присоединяюсь к Православной Кафолической Церкви" и далее следовала подпись епископа (см. Деяния Вселенских Соборов, изд. Казанской Дух. Академии). Почему же не - к экуменической, а именно - к кафолической Церкви?

Потому, что такое сочетание слов "экуменическая Церковь" вообще не существовало. Популярный, крупный историк древней Церкви проф. Рудольф Гарнак в книге "Руководство по истории догматов" пишет: "Если мы сравним Церковь середины 3-го века с тем состоянием, в каком находилось христианство на 150-200 лет раньше, то мы найдем, что теперь, это действительно религиозная организация, между тем, как раньше были просто общины, веровавшие в небесную Церковь, земным отображением которой они являлись и стремились дать ей некоторое отражение простейшими средствами; как странники и пришельцы на земле, они жили в будущем" (цитируется по книге Вл. Троицкого, впоследствии - митр. Иллариона, исповедника 20-го века, "Очерки по истории догмата о Церкви"). Чтобы подтвердить правдивость слов проф. Гарнака в этом случае, достаточно слов ап. Павла в его послании к Галатам: "Вышний Иерусалим свободен: он - мать всем нам." Хотя тогда существовал еще и земной Иерусалим.

Вот что такое кафоличность Церкви. Небольшие христианские общины и отдельные крещеные семьи составляли каждая семья или община сами по себе церковь, и долгом каждой из них было - сознавать себя "Приступившими к небесному Иерусалиму, к горному Сиону, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства" (12 гл. посл. К Евреям). Сама же небесная Церковь состояла тогда больше из праведников Ветхого Завета, ради коих Господь "Нисходил в преисподняя земли" (Еф. 4:9-10), быв "Во гробе плотски, во аде же с душою, яко Бог, в раи же с разбойником, и на престоле с Отцом и Духом"; однако представляем себе там уже и "церковь первенцев" Нового завета: Крестителя Господня Иоанна, евангельских Захарию и Елисавету, также родителей Пресвятой Девы Марии, Симеона Богоприимца, прав. Иосифа Обручника, первомученика Стефана и иных мучеников первых лет христианства. И тогда уже скромная нижняя Церковь на земле находилась в духовном единстве с торжествующей Небесной, составляя с ней одно Тело Христово, предназначенное "в устроение полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главой Христом, как плерома, как "полнота, наполняющего все во всем" (Ефес. Гл. 1-я). Она была в истинном, прямом смысле кафолической Церковью, и такой должна оставаться до входа в нераздельное и совершенное "Царство Славы."

Словесный термин katholikos (буквально: по всему, всеобъемлющий), если и существовал, то был почти затерян в классической литературе эллинов (в одном из философских произведений Эпикура идет речь о "кафолическом мышлении"). Слово это извлечено из забытья христианством по необходимости, чтобы обозначить одно из высоких христианских понятий. Известно, что в новозаветных, апостольских писаниях, а потом и в святоотеческих, есть немало слов новых, специально выкованных из старых словесных корней, или же старым словам дано новое значение.

Уже в первоначальных кратких символах веры древних поместных церквей слово "Церковь" соединялось с определением "кафолическая"; во втором веке оно встречается у св. Игнатия Богоносца, в послании Церкви Смирнской по поводу мученической смерти св. Поликарпа, еп. Смирнского, и у Климента Александрийского. Но для нас еще существеннее читать, в каких живых, полных веры словах, как бы полных очевидности, священнослужители Церкви в эпоху мученичества представляли эту связь, эту родственность членов земной Церкви с небесными ее членами. Если же каждая Церковная община была в идее кафолической, то тем более такой была каждая поместная церковь, и ее архипастырь был архиереем кафолической Церкви: так до наших дней дошло именование "католикосом" патриарха поместной церкви для обозначения апостольской преемственности, сохраняемой этой церковью.

Три новозаветных аксиомы выражаются в исповедании этого небесно-земного единства: а) "Бог не есть Бог мертвых, но живых"; б) "Любовь никогда не прекратится"; в) "Молитесь друг за друга." Читаем у ап. Павла: "Глава - Христос, из Которого все Тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви" (Посл. К Ефес.). Какие же существуют формы этой связи? Реальное их выражение - в перекрестных путях молитвы: земные молятся также как и небесные, обращаясь к Богу; земные просят молитв о себе у небесных; усопшие просят земных молиться о них; мы молимся об умерших и обращаемся к Пречистой Богородице и к святым поддержать эти наши молитвы; святые молятся и о нас, живущих на земле, и откликаются на наши просьбы молитвенно помочь отшедшим от нас, чтобы они очистились от грехов. Мы просим апостолов и святителей назидать нас; просим подвижников быть нашими руководителями на пути очищения наших душ, на пути борьбы с греховностью, ради духовного возрастания в благодати Христовой. Мы присоединяемся к ангельским славословиям"Осанна! Свят, свят, свят Господь Саваоф" нашими земными "аллилуйя" и иными славословиями. Мы верим, что из небесной Церкви невидимо источается на нас этим путем духовная помощь Богородицы и святых, это сознание радует нас, и мы отвечаем им похвалами и благодарностью.

Видим прообраз небесно-земной Церкви в евангельском событии Преображения Господня, во время коего апостол Петр в порыве блаженной радости пребывания их, трех апостолов, с небожителями Моисеем и Илией, вместе с их Божественным Учителем в светлом облаке, почувствовав себя как бы восхищенным в рай, воскликнул: "сотворим здесь три сени! (палатки),"желая, чтобы данное состояние уже не прекращалось.

Исключительность, или своеобразие, слова "кафолический" (неприменимого по существу к чисто земным нуждам и понятиям) привело к тому, что для него не находится адекватного или точно соответствующего перевода в живых языках. Одни лишь греки имеют счастье пользоваться им, как родным словом. Римская церковь, пользовавшаяся, как в богослужении, так и в богословии, исключительно языком латинским, сочла наилучшим выходом сохранить в символах веры это греческое слово без перевода. Славянские первоучители, по необходимости, дали его славянам в переводе "соборный," "соборная Церковь," в символе веры, хотя в древнеславянских рукописях символа веры можно встретить: "верую во едино святую, кафоликию, апостольскую Церковь." Славянофил Ал. С. Хомяков признавал перевод "в соборную" очень ценным; в наши дни, однако, слово "соборная" в умалённом его значении, дало повод настаивать на необходимости соборного управления епархиями с участием мирского элемента Церкви. Римская же Церковь снизила значение кафоличности вообще до смысла только земной вселенскости, а это уже недалеко и до новомодной экуменичности. Это отразилось на догматическом определении понятия "Церковь," а именно то, что Церковь есть общество Христово на земле, под Небесною Главою Христом, под управлением епископа Римской церкви, как епископа вселенского, или "католического" в земном смысле. Поэтому учение о самой Церкви не имеет темы относительно общения со святыми: она перенесена в отдел о Небе и излагается в догматических системах, как "Культ святых". Такая постановка должна быть совсем чужда православному сознанию, если бы даже данное выражение "культ святых" проникло из международного лексикона в "православную" печать. Единение со святыми есть связь с отошедшими отцами, братьями и сестрами во Христе, как "общение любви," а не как "культ-почитание," хотя и низший, второстепенный, но как бы параллельный культу-почитанию Бога во Святой Троице, Творца и Промыслителя и Судьи мира.

Ведь самая краткая - "малая" ектенья в нашем богослужении, состоящая из одного прошения "Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже..." содержит в себе исповедание кафолического общения со святыми в словах: "Пресвятую, пречистую, преблагословенную, славную Владычицу нашу Богородицу... со всеми святыми помянувши," а затем следует призыв: "сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим," - как единственный культ: "Яко Твое есть Царство...," "Яко Твоя есть держава, и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святого Духа, и ныне, и присно, и во веки веков."

"Всеобъемлемость в единстве" -таково содержание слова "кафолический." Сюда входят: соединение неба с землей, единство неба с землей, единство веры, внутреннее единство богослужения при внешних разностях, единство понимания путей христианской жизни, согласованность канонов церковного управления, а равно и канонов христианского поведения, единство источников богопознания, понимание подвига личного, как расчистки сердца для действия благодати, преемственность иерархии Церкви, как условие и свидетельство исторического единства Церкви, как признак ее прямой апостольской наследственности. Для нас надежда на воссоединение Восточных церквей, остающихся по той или другой причине в расколе, до конца времен не должна угаснуть.

Со времени отрыва Римской церкви, церкви Запада, от Восточной, Западная стала более земной. Это совпало с началом второго тысячелетия христианства. Церковный Рим удержал при себе имя "католического," церковь усвоила его, как ее собственное имя, но ослабело тяготение к Небесной Церкви, ослабело чувство близости святых Церкви, древних отцов и учителей ее, как ее духовных вождей. Место такого тяготения занял рассудок. Выражением его явилась схоластика. Руководство верой перешло в руки докторов и магистров богословия, что удержано и до нашего времени. Людская церковная масса продолжала жить со своей привязанностью к традиции. Когда же к названному обмирщению духа церкви присоединилось, в глазах народа, моральное снижение ответственных кругов церкви, проявился протест. Возникло протестантство. Выступил Мартин Лютер. Но Лютер и его единомышленники сами носили в себе односторонний дух схоластики - рассудочности. И в результате, уже в самом протестантизме появляются течения протеста против сухости веры, отрываются группы с мистическим настроением, возникают разные формы пиетизма, с жаждой таинственных религиозных переживаний, с ожиданием благодатных озарений, что дошло до наших дней.

Сознание ненормальности (а по существу, греховности), потери единства христианства теперь выражается отчетливо. Тоску о единстве стремятся заполнить попытками соединения. На этой почве создалось экуменическое движение. Но если даже отвести наши глаза от его политической стороны, ясно, что оно уводит еще дальше от понятия Церкви Христовой, от идеи единства Церкви. Здесь забывается само слово "Церковь."

Чем шире становится обхват религиозных организаций, призываемых в это движение, тем дальше отходит оно не только от кафолической Церкви, но и от самой мысли о Царстве Божием, как о Царстве Небесном. И как больно видеть, что представители православных церквей, вошедшие в это движение, не видят этому конца!

Единственный путь к восстановлению единства христианского есть возвращение к единству Христовой Церкви во всей ее полноте. Это значит - к духовному общению во Христе со святыми апостолами, первыми друзьями Его, ближайшими к Нему обитателями небесного Дома Его, а затем - и со всем сонмом небесного Иерусалима. В этом же состоит то расширение сердец наших, о коем апостоле пишет: "Сердце наше расширено; вам не тесно в нас: но в душах ваших тесно: в равную взаимность распространитесь и вы" (2-е посл. Кор. Ап. Павла).

Экуменизм, даже если бы он был собственно христианским, есть движение как бы по плоскости, горизонтальное. А нас тот же апостол призывает понять, постигнуть, что есть "Широта и долгота, и глубина и высота" (Ефес. Гл. 3), иначе говоря, что есть истинная Церковь Христова во всей ее полноте, не только горизонтальной, но и вертикальной, символ чего мы, православные, видим в Кресте Господнем. Такое начало влечет за собой и вступление на путь исторической "долготы" Церкви, сохраняющей преемственную непрерывность иерархии Церкви, а также свято оберегающей истины христианской веры.

"То, что имеешь, держи"

(Апокал. 2:25).

Протопресвитер о. Михаил Помазанский

Современное христианство, понимаемое в широком смысле слова, извратив подлинную идею Церкви, в духовной растерянности последних десятилетий ищет для себя неких новых путей. Вчера, в экуменическом движении, оно обратилось к мысли построения Царствия Божия на земле, даже в соединении с противохристианскими силами. А сегодня в тех же сферах зовет к "обновлению Пятидесятницы." Это значит - к восстановлению таких событий или состояний, к умножению тех переживаний, когда Дух Святой, по повествованию священной книги Деяний, излился обильно, "как бы от несущегося сильного ветра" на святых апостолов: "и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать."

По-видимому, толчок к этому мечтательному устремлению дало общение с сектой Пятидесятников в экуменизме, сектой, пытающейся в своей среде воспроизводить, как бы подражать духу Апостольской Пятидесятницы и тем свидетельствовать о благодатности их религиозного объединения, их секты.

По попадавшим в печать сообщениям можно судить, что названное движение принципиально не встретило возражений и в Римо-католической церкви и имеет там свои опыты. В Америке проявилось оно и в кругах "православного" экуменического направления.

Мы не имеем потребности изучать это явление: "Что нам судить внешних?" (1 Кор. 5:12). Нам следует только оградить себя самих. Чтобы оставаться верными апостольскому и святоотеческому преданию, нужно отмежеваться от этой новизны, от соответствующего ей образа мыслей. Для этого обратимся к самому повествованию книги Деяний, к подлинной Апостольской Пятидесятнице и к связанной с ней непосредственно дальнейшей проповеди святых апостолов.

Итак, в тот день, 50-тый по Воскресении Христовом, исполнилось над апостолами обетование Спасителя, что "они будут крещены Духом Святым." Тогда Дух Святой обильной благодатью в виде огненных языков излился на них, - и с этого момента из их уст излилось мировое, вселенское благовестие о Воскресении Сына Божия, Господа Иисуса Христа, из мертвых, совершившемся только за 50 дней перед этим; раздалась проповедь о мировом событии, которое должно было потрясти мир, ибо оно доказало истинность высокого и чистейшего учения Его и Его божественность, как Единородного Сына Божия. Эта проповедь явилась обнародованием Нового Завета Божия с человеческим родом. Бесстрашным и пренебрегающим всеми препятствиями были как это свидетельство, так и дальнейшие призывы апостола Петра и других учеников Христовых. Могущественно и вдохновляюще подействовали они и на стекавшуюся к ним народную массу. "Все изумлялись и дивились, говоря между собой: сии говорящие не все ли галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились: Парфяне и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, Критяне и Аравитяне - слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих? И изумлялись все и недоумевая говорили друг другу: что это значит? А иные насмехаясь говорили: они напились сладкого вина"... Апостол Петр вынужден был объяснить народу, что это событие предречено пророком Иоилем: "В те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать;" что ныне исполнились пророчества о Христе в псалмах Давидовых. Великий общий подъем сказался в количестве уверовавших и крестившихся. В последующие дни апостолы "с великой силой" продолжали проповедь, "и великая благодать была на всех их,... так, что выносили больных на улицы и полагали на постланном и на кроватях, чтобы хоть тень проходящего Петра осенила кого из них."

Так через уста апостолов разнеслось благовестие о Христе по всей тогдашней вселенной. Какие же назидания следовали за благовестием Христова Воскресения? Это мы знаем из письменных посланий того же великого апостола Петра, показывающих для нас самое существенное и важное в жизни "христиан," каким именем уже сам он здесь называет верующих (1 Петр. 4:16). Читаем:

"Как от Божественной Силы даровано нам все потребное для жизни и благочестия, то вы, прилагая к сему все старание, покажите" -

"В вере вашей - добродетель" - чтобы не оказалась вера пустой, без добрых дел;

"Вы добродетели - рассудительность," ибо бывают и неразумные поступки со ссылкой, якобы, на веру;

"В рассудительности воздержание"- необходимый добровольный крест;

"В воздержании терпение," - не случайное воздержание, а как во имя Христово некая строгость к самому себе ;

"В терпении - благочестие," выработанное терпением постоянство преданности Богу и молитве;

"В благочестии - братолюбие," ибо любовь к Богу распространяется на любовь к окружающим;

"В братолюбии - любовь," как особое благодатное состояние, постоянное, выражающейся в самоограничении, в готовности к жертве для других людей, не просто - "в братских объятиях."

Апостол продолжает: "Если это есть у вас и умножается, то вы не останетесь без успеха и плода в познании Господа Иисуса Христа." Дан полный ряд требований, и, на первый взгляд, казалось бы, такое скромное и простое увенчание их трудов: "успех в познании Господа." Но в этом достижении кроется великая награда, о коей читаем у апостола в другом месте: "все заботы возложите на Него, ибо Он печется о вас." И еще одно общее наставление: "Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш, диавол, ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить."

Таков путь христианина вообще. И таким именно он был для самих апостолов. За кратким периодом Пятидесятницы следовал для них период трудового благовествования, защиты от лжеучителей, с перенесением всевозможных лишений, препятствий, даже огорчений от обращенных ими к вере, и прямые гонения, и, как завершение - мученическая смерть. "И все сие преодолеваем силой Возлюбившего нас," завершают свой подвиг апостолы. А искать и добиваться высоких созерцаний, приходить в экзальтированное состояние, выходить из естественного состояния души и тела в коллективном или индивидуальном трансе, как отсюда видим, - не заповедано верующим ни Самим Господом, ни Апостолами. Опасно пытаться достигать высших даров Святого Духа, минуя низшие ступени духовного роста. От самоуверенности и самонадеянности предостерегал Своих слушателей Сам Спаситель: "Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! Не от Твоего ли имени мы пророчествовали? И не Твоим ли именем Бесов изгоняли? И не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие" (Мф. 7:22-23). Такие слова! Слова о некоем "том дне": не для нынешнего ли времени они сохранены евангелистом?

Может быть, в истории христианства укажут нам подобные повторения Пятидесятницы из первых его веков? Конечно, еретические течения, как враги, всегда сопровождали прямой, подлинный путь Церкви. Но известно, что этот подлинный путь усеян не попытками повторения Пятидесятницы, а мученичеством, - страданиями за веру, нравственными подвигами и, наконец, чудесами в подтверждение христианской истины; в основу же благочестия святые отцы древней Церкви кладут бдительность и трезвение духовное, как условие дальнейшего нравственного преуспевания, что видно из тех молитв, которые избраны Церковью для нас из древних святоотеческих молитвенных богатств. "Даруй нам бодренным сердцем и трезвенной мыслью всю настоящего жития нощь прейти..." "Избави мя от всякие мирские вещи и диавольского поспешения" (от его ложной помощи), - читаем в утренних молитвах; "Мысль мою в смирении сохрани," - читаем в вечерних. "Яко же быте причащающимся (Святых Даров) во трезвение души," - молится иерей на Божественной литургии. И праведный отец Иоанн Кронштадтский в самом заглавии своего дневника "Моя жизнь во Христе" назвал свои записи, как минуты особого благоговения его наедине, "Минутами духовного трезвения."

Но вот пришел великий праздник - день Пятидесятницы, по своему значению, по достоинству - он второй после Пасхи и первый среди двунадесятых. Не откроем ли в его содержании призыв к достижению открыто-высших благодатных состояний? Какой ответ даст нам богослужение содержание праздника на вопрос, подобный вопросу, заданному апостолу Петру его слушателям в день великой Пятидесятницы, когда они его спросили: "Что же нам делать?"

Основное богослужение этого дня состоит из радостной передачи событий великого события и из славословий, обращенных к Пресвятой Троице. Непосредственно после литургии совершается Великая Вечерня с тремя продолжительными "колено преклонными" молитвами. Почему так необычно, - колено преклонные? Не внушается ли нам этим переживать некоторое подобие апостольской Пятидесятницы, ждать особого духовного озарения, именно, в этот день?

Нет, значение их иное. Церковь говорит нам: Я семь седмериц дней наполняла вас радостью Воскресенья Христова, сорок дней слова "Христос Воскрес" звучали из ваших уст и входили в ваши уши, радуя ваши сердца, и даже ради славы Воскресшему умерила и несколько задержала выражения покаянных чувств, особенно доминировавших в Великом посту, соединенных с земными поклонами. "Конечный великий праздник" завершен Божественной литургией. Возвращаемся к ровному, узаконенному Уставу жизни Церкви, как в порядке богослужебном, так и в личном благочестивом сознании каждого христианина. Вечерня ко второму дню праздника, к данному понедельнику, возвращает нас первыми коленопреклонениями к дальнейшему уставному течению церковной жизни. Она будет сохраняться вновь до начала Великого поста.

Приложим внимание на содержание самих данных молитв этой Вечерни. Умилительное, углубленное славословие Богу Отцу первой молитвы св. Василия Великого: "Пречисто, не скверне, безначальное, невидимо, непостижимо, неисследованный, непременно, непобедимо, незлобиво Господи...," -такое начало ее переходит, через исповедание любви и веры, в глубокое покаяние: "Помяни нас смиренных и осужденных... исчезоша в суете дни наши, обнажихомся Твоей помощи, лишимся всякого ответа. Тем же дерзающие на щедроты Твои, зовем...; постави бездну щедрот Твоих супротив множеству согрешений наших... Ангела, хранителя верна, приставе людям Твоим...; даждь прощение уповающим на Тя...."

При втором коленопреклонении возносится славословие Спасителю нашему Иисусу Христу, "светом истинного боговедения просветившему нас." Далее Церковь молит даровать нам "Дух премудрости, Дух разума, Духа страха Божия, дух правый обновите в нас и Духом Владычным мысли наши утвердите." Таково основное содержание второй молитвы.

В двух молитвах третьего коленопреклонения молимся об усопших отцах и братьях наших, просим принять моления наши, как жертвы очистительные за них (по примеру 2 Макк. 12:39-46). Эта усиленная молитва всей Церкви, объединяющая молитву каждого из нас о своих усопших, близких нам, есть прекрасное выражение христианской любви, любви чистой, совершенно бескорыстной, свидетельствующей и о нашей вере в бессмертие наших душ. Почему же, однако, так много занимает места здесь моление об усопших? - Основание для этого то же, что и для коленопреклонения, а именно: радость пасхального периода не гармонировала с грустью об усопших, и потому поминальная служба о них, церковная служба, Уставом были отменены на это время; ныне они как бы с избытком восстанавливаются.

Что же видим? И здесь, в торжестве дня Пятидесятницы, нет мысли о сверхъестественных харизматических дарованиях, долженствующих войти в обычный, нормальный ход, в спокойное течение жизни Церкви.

Наконец, в каждое из данных трех молений присоединены еще, более краткие, молитвы о настоящем вечере и о приходящей ночи с ее сном: чтобы этот суточный отрезок был "свят, совершен, мирен и безгрешен, не соблазнен, не мечтательный..., да и на ложах наших умиляющиеся вспомянем и в ночи святое имя Твое..."

Спросят: Почему в данном богослужении, открывающем длинный церковный период, мы в целом ряде молитв просим только о нынешнем вечере и одной грядущей ночи? Почему прошение не охватывает дальнейших дней и ночей?

Нужно понять, что здесь-то и выражена воспитательная система Церкви, воспитательная система христианства. Ее принцип: завтрашний день должен сам о себе печься. Равная забота, равное внимание и усердие принадлежит каждому дню. В этом - условие, в этом успех - нравственного роста души. Вот и здесь подчеркивается бдительность, стойкость, трезвение духовное. И здесь то же: "не высоко мудрствуйте, но последуйте смиренным, не мечтайте о себе," в терпении исполняйте свой жизненный удел и опасайтесь бесовских наваждений. Если вы подлинные христиане, "возложите все заботы на Бога, ибо Он печется о вас."

Остается спросить: Что же нам присоединить личное, свое, индивидуальное, к общему церковному пути, такое, что способно оживить нас, вливать свежесть в душу, вдохновлять любовью к Богу?

Таким побудителем может и должна быть наша благодарность Богу. Здесь наша мысль останавливается на нас самих, на наших воспоминаниях из эпохи нашего беженства. Как можем мы забыть милости Божии, когда в тяжких испытаниях нам ничего не оставалось, как всю надежду возложить на Бога, - и это поддерживало в нас постоянную память о Нем? И как наша беженская масса духовно была высока, высока без всяких искусственных приемов! То было время первой и второй эмиграции, когда нас, бездомных, тысячами выброшенных из жизненной колеи людей без завтрашнего дня, без крова, без всяких средств существования, невидимая Рука вывела, почти каждого из нас, кого однажды спасая, кого и дважды, а то и трижды - от людей ненавидящих нас, от жизни, полной страха и страданий; одних, кто только коснулся того ада, а других, уже испытавших всю горечь той жизни, жизни под советским гнетом. Благая премудрая Сила вложила в сердца чужих нам людей, не знающих нас и незнакомых нам, не понимавших даже причин нашего бегства в страхе, чуждых нам и по языку и отчасти по вере, - Сила эта вложила готовность помочь нам, принять нас к себе. Таинственное Милосердие подсказало им дать нам приют, посылать нам продуктовые пакеты сначала издалека, потом посадить на свои пароходы, бесплатно перевезти нас на свои территории и дать право здесь работать, устраивать нашу жизнь на равных началах с ними. Так расселил нас Промысел Божий на пространствах двух Америк, Австралии, юго-восточной Азии, Африки и Западной Европы. Благословил нас Господь благоденствием в нашем рассеянии и тем, что не запятнали мы нашего национального имени какими-либо недостойными выступлениями или поступками. Пора упомянуть о самом главном. Благодарим милость Божию, что мы и в рассеянии, несмотря на территориальную разобщенность, имеем объединяющую нас Церковь, свободную от гнета, административно иерархически самостоятельную, но в духовном единении нераздельно пребывающую с прежде величественной Русской Православной Церковью и со всеми Небесными ликами святых ее. Благодаря этой надмирной ценности мы сохраняем и в рассеянии верность своей христианской вере, своей Церкви, а вместе с ней сохранение своего национального имени - не только мы, старшие, но в большинстве не теряют его и наши дети и внуки. Мы удивляем иногда здешних жителей, да и наших соплеменников на Родине, сохранением нашего языка в странах, кои для наших внуков стали их фактической родиной.

Как же можно осмелиться сказать, что не Господь с нами?

Не упустим из внимания и то, как много хранится в тиши личной памяти и в семейных воспоминаниях случаев чудесных избавлении от опасностей в ответ на горячую молитву; сколько случаев "счастливых" встреч членов семей, разбросанных по миру... Лишь малая часть таких случаев изредка становилась известной, попадая в печать или в устных рассказах. И все это в то время, когда массу других людей постиг трагический конец в Платинге, в Лиенце и других местах, где они понесли крест невинного страдания. В каком долгу мы перед милостью Божией! Вот, что может с пользой для нас дополнить в глубине наших душ высокий строй и торжественность праздника Пресвятой Троицы, сделать живой мысль, что Господь с нами. И мы должны не только благодарить Его, но этими мыслями укреплять себя в вере, в надежде, в добрых поступках и не пренебрегать молитвой личной и церковной, охранять самих себя ими в очах Божиих. Не много требуется от нас. "То, что имеете, держите, пока приду!" Одного нам нужно страшиться: как бы не заразиться общим равнодушием, присущим веку сему, общим духом отступления от веры, от Бога, от святой, соборной, апостольской Церкви.

Православие

и его враги

Архиепископ Аверкий

Широко распространенное, "ходячее" мнение наших дней - это то, что Православие представляет собою всего лишь одну из многих разновидностей христианства наряду с другими, имеющими полное право на существование и даже, в той или иной мере, равноценными.

Но думать так - это или крайняя наивность, основанная на невежестве, или определенно злонамеренное искажение правды.

Если мы обратимся к истории Христианской Церкви и дадим себе труд спокойно и беспристрастно, без всяких предвзятостей, основательно ознакомиться с нею, мы легко убедимся, что только Православие и есть истинное христианство - та Истина, свидетельствовать которую, по Его собственным словам, пришел на землю воплотившийся Единородный Сын Божий.

Исконный враг человеческого спасения диавол еще в яслях, как мы знаем, вознамерился погубить нашего Спасителя, дабы воспрепятствовать Ему совершить дело нашего спасения. Когда ему это не удалось, он всю злобу воздвиг на Него, использовав орудием для себя гордость, тщеславие, властолюбие и честолюбие иудейских первосвященников, старейшин, книжников и фарисеев. Когда и эти злые ухищрения его рушились и самая власть его была попрана Воскресением Христовым, он сначала чрез иудеев, а затем и чрез язычников поднял жесточайшие кровавые гонения на последователей Христовых, в надежде стереть христианство с лица земли.

Но и эти козни врага не увенчались успехом, а даже наоборот: христианство сделалось в тогдашнем культурном греко-римском мире господствующим вероисповеданием. Лукавый враг не пал, однако, духом от понесенных поражений.

Он воздвиг тогда новую брань против ненавистной ему Христовой веры - против той Божественной Истины, которую принес на землю, для спасения людей, воплотившийся Сын Божий, - брань, несравненно более трудную и опасную.

По его наущению и вдохновению люди, обольщенные им чрез гордыню и честолюбие, стали среди самих христиан, внутри самой Церкви Христовой, как это предвидел еще св. Апостол Павел, возбуждать споры о вере, разные несогласия и разделения, ставя собственные, чисто человеческие домыслы и соображения, на место Богооткровенной Истины.

Так возникли ереси и расколы, которые грозили изнутри подорвать животворную и спасительную для людей силу Христова учения, подменив Истину ложью.

Для изобличения и осуждения этих ересей-лжеучений и расколов блюстители Божественной Истины, преемники св. Апостолов, Епископы стали съезжаться на Соборы - Поместные и Вселенские, дабы вселенским "соборным разумом" уяснить и вразумить раз и навсегда для всех христиан обязательное и неизменное учение Церкви, установив, "как веровали повсюду, во что веровали всегда, во что веровали все" (св. Викентий Лиринский).

Тогда-то вот истинная христианская вера - правая вера, в отличие от ересей и сект, также именовавших себя "христианскими," стала называться "православной."

Итак, вот что такое Православие!

Православие - это чистая и неискаженная Истина, принесенная на землю для спасения людей Христом-Спасителем; - это сохраненное во всей чистоте и неповрежденности подлинное Учение Христово о вере и благочестии (- жизни по вере), изложенное св. Апостолами в Священном Писании, тщательно изъясненное и истолкованное их законными преемниками - Мужами Апостольскими, святыми отцами и учителями Церкви в Священном Предании нашей Православно-кафолической (то есть Вселенской) Восточной Церкви, которая одна только, как ничего не изменившая в этом учении, и поныне, по всей справедливости, именуется "Церковью Православной."

К несчастью, в наше время настолько утрачен живой интерес к возвышенным истинам веры и правильному пониманию их, а особенно - приложение их к жизни, называемое обыкновенно "благочестием," что многие искренно дума ют, будто вся разница между Православием и другими исповеданиями заключается только в обрядах, а так как "обряды," мол, "дело второстепенное, а Бог - Один, то не все ли равно, к какому вероисповеданию принадлежать, лишь бы веровать в Бога и быть хорошим человеком."

Таково модное, "ходячее" мнение. Но так ли это?

Бог - Один, Христос - Один, а вера почему-то не одна, вер разных - много.

Если Бог - Один, то могут ли все эти разные веры быть одинаково истинными и, следовательно, одинаково спасительными? Ведь если "Бог - Один и Христос - Один," то разве не обязывает это и всех искренно верующих во Христа, чтобы и всё, касающееся их веры и благочестия, было у них тоже одно: одинаковое, а не разное?

Эту истину как раз и утверждает Слово Божие, говоря: "Един Господь, Едина Вера, Едино Крещение, Един Бог и Отец всех" (Еф. 4, 5-6). Разве создал Господь много разных Церквей?

Разве не сказал Он ясно и определенно: "Созижду Церковь Мою (именно одну Церковь, а не много разных церквей!) - и врата ада не одолеют ее" (Мф. 16, 18)?

Неужели можем мы считать эти слова Спасителя нашего ложными, неоправдавшимися, кощунственно признавая, что "врата адова" все же "одолели Церковь," разбив ее на множество разных церквей?

Да не будет! Не позволим себе такой страшной хулы на Сына Божия!

Только одна - одна единственная Церковь основана Воплотившимся Единородным Сыном Божиим для спасения людей: она одна, основанная Им Самим, а не обыкновенными грешными людьми, существовала всегда, существует теперь и будет неизменно существовать до скончания века.

Надо только твердо веровать в это и не мудрствовать лукаво!

А вот от этого-то "лукавого мудрствования" и появилось на свет такое множество всяких лже-церквей и "деноминаций," которые запальчиво-самоуверенно заявляют претензию на обладание Истиной, не имея ее, а зачастую проповедуя явную ложь и всевозможные вымыслы, льстящие испорченному человеческому сердцу.

Истинная Церковь вся есть Истина, и нет, и не может быть в Ней ни тени какой бы то ни было лжи или заблуждения.

Отдельные члены Церкви, вплоть до самых высокостоящих иерархов, могут иногда, полагаясь на свой собственный только разум, ошибаться и заблуждаться, но вся Церковь в целом - никогда.

Она, и только Она одна, Истинная Церковь - Непогрешима, потому что в Ней пребывает до скончания века Глава Ее - Сам Господь Иисус Христос (Мф. 28, 20), вдохновляет Ее и руководит Ею Дух Святый (Ин. 14, 16-17).

Это утверждение наше не голословно, ибо основано на ясном учении Слова Божия: "Церковь Бога Живого - Столп и утверждение Истины" (1 Тим. 3,15), - так говорит великий Павел, Апостол языков.

Кто лжет или впадает в заблуждение, тот невидимым Судом Божиим тотчас же отсекается от Тела Церкви, отпадает от Нее, тем самым теряя надежду спасения, и может опять воссоединиться с Нею только чрез искреннее покаяние.

Никакая ложь оттого не свойственна Церкви, не терпима в Ней. Не может быть поэтому в Ней ни разномыслия, ни разногласия, ни разделений.

Об этом ясно говорит св. Апостол Павел, наставляя первых христиан:

"Умоляю вас, братия, остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них" (Рим. 16,17). "Имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны; ничего не делайте по любопрению или по тщеславию" (Фил. 2, 2-3).

Как же выглядит теперь столь модное ныне движение "экуменизма," с точки зрения такого вполне ясного и категоричного учения Слова Божия? Не есть ли оно - сплошная ложь, несвойственная истинной Церкви и нетерпимая в Ней?

Требуя от христиан полного единомыслия и единодушия в своей среде, Слово Божие столь же ясно и категорично говорит о том, как истинные христиане должны относиться к искажающим истинное учение Церкви лжеучителям-еретикам: "Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся" (Тит. 3, 10).

Так ли поступают современные "христиане" - или они "стыдятся" требований Слова Божия, как "устарелых," "отставших от века," недостаточно "прогрессивных"?

Вот почему лгут на Истину все эти "экуменисты" и всякого рода современные "объединители," стремящиеся соединить несоединимое: Правду с беззаконием, Свет со тьмою, Христа с велиаром, вернаго с неверным (2 Кор. 6, 14-15).

Что сказать нам после этого о иерархах, возглавителях и духовных руководителях современных Поместных Православных Церквей, которые вступили в "экуменическое Движение" и стали полноправными членами и активными деятелями "Мирового Совета Церквей"? Вправе ли они еще считать себя православными?

Мы не говорим уже о целом ряде канонических правил Православной Церкви, воспрещающих молитвенное общение с еретиками, за что полагается отлучение от Церкви, а епископам и клирикам - извержение из сана (см. Апостольские правила 45, 46 и 65 и Лаодикийского собора 32, 33 и 37), ибо многие сейчас считают, что каноны вообще "отстали" от далеко "ушедшей вперед" жизни и надо все их отменить или переделать так, чтобы ни для кого не было стеснений и каждый мог делать все, что ему заблагорассудится - в свое удовольствие.

А если принять во внимание то, что многие из возглавителей этих церквей, представители иерархии и духовенства, не говоря уже о рядовых мирянах, вступают теперь даже в антихристианские организации или открыто провозглашают атеистическую богоборческую власть "властью от Бога," коей нужно повиноваться "не за страх, а за совесть," предоставляя себя в полное услужение врагам Христовым и делая себя их послушным орудием, то становится и совсем страшно!

До чего мы дожили?!

И можно ли закрывать глаза на все это и беспечно убаюкивать себя и других, уверяя, что ничего особенного в этом нет, что так, мол, "всегда было"?

Кое-что, может быть, и было, но не так, не в таких огромных, всеобъемлющих масштабах, когда и здорового места почти не остается, и честный искренний христианин не знает, куда и с кем ему идти, кому можно довериться.

Не будучи в состоянии после продолжительной вековой борьбы, просто уничтожить Церковь, темные сатанинские силы в наши дни, с особой ожесточенной энергией, устремились на Церковь, пытаясь овладеть ею изнутри, дабы использовать Ее, в лице податливых служителей, в своих целях. Оскудение веры и истинной христианской любви помогает этому, а тщеславная погоня за рекламой и суетной славой и искание материальной выгоды прямо идет на встречу этим сатанинским планам.

И вот, в результате, та печальная картина, которую мы теперь наблюдаем: соль обуевает

Забывают многие в наше время, что Церковь не какое-либо земное, человеческое учреждение, а учреждение Божественное, высочайшее назначение которого есть спасение душ в жизнь вечную, что в ней - не место какой-либо "политике" или "дипломатии" и не допустимо кривить душой, попирая совесть, во имя каких бы то ни было чисто земных целей, хотя бы и прикрывались они лживо фальшивыми лозунгами "мира всего мира"; "всеобщего блага" и даже мнимой "христианской любви" и "смирения," что сейчас так в моде.

Вся эта современная фальшь и шумиха и увлечение какой-то "высшей политикой" и "тайной дипломатией," к чему усиленно теперь привлекаются не только рядовые, но и высшие служители Церкви, ставят себе задачей не что иное, как подготовку будущего мирового владычества антихриста, который должен возглавить единую (объединенную из всех религий мира) лже-церковь и единое всемирное (объединенное из всех национальностей) государство.

Покоримся же, как дети послушные, спасительному внушению матери нашей - Церкви! Наполним память нашу картиной Суда Божия.

Вот - ответ Церкви тем вздорным "умникам," которые не хотят слышать разговоров о кончине мира, Втором Пришествии Христовом и Страшном Суде, самочинно заявляя, что "не нужно людей понапрасну пугать," что "это, мол, современным людям непонятно" и якобы даже "производить неположительное, а скорее отрицательное действие!" (?!).

Церковь Христова смотрит на это иначе.

И если учесть, что происходит сейчас с православными христианами в так называемом "свободном мире," где господствует "экуменизм" и где все уже почти объединились в составе так называемого "Мирового Совета Церквей," то нельзя не согласиться, что такое, более точное наименование: "истинно православные" уместно и здесь - в отличие от тех, которые, называя себя "православными," фактически уже отреклись от Православия, сохранив лишь одну внешнюю видимость его.

Необходимо помнить и знать: не может истинная Церковь Христова провозглашать и утверждать какую бы то ни было ложь и вступать в содружество или сотрудничество с врагами Христовыми!

А потому все те епископы, клирики и миряне, которые в этой лжи участвуют и с врагами нашего Господа и Спасителя так или иначе дружат и сотрудничают,- "православные" только по имени.

И вновь, и вновь, невольно вспоминаются нам подлинно-пророческие слова нашего дивного российского св. Феофана Вышенского Затворника о том, что в последние времена "имя христианское будет слышаться повсюду, и повсюду будут видны храмы и чины церковные, но все это - только видимость, внутри же отступление истинное" (Толкование на Послание к Солунянам, стр. 192).

Не наблюдаем ли мы нечто подобное уже и теперь?

Ведь Православие не есть что-то отвлеченное. Православие это не только вера, но и жизнь по вере - жизнь, согласная с верой, которая называется обычно благочестием.

И вот, весьма характерно, что все эти современные модернисты-экуменисты, еще называющие себя "православными," с каким-то самодовольным легкомыслием отбрасывают все подвижнические установления Святой Церкви, в коих наиболее полно и ярко выражается дух православного благочестия, как, например, подвиг воздержания, поста душевного и телесного.

Будем же стремиться к подвигу, в котором как раз и выражается существо нашей православно-христианской веры, которая есть подвиг подражания Христу в крестоношении и самораспятии. А подвизаясь законно, как учит Слово Божие, будем все претерпевать за Истину, не отступая от нее, как это делают теперь многие, по малодушию или из какой-либо корысти.

И будем твердо помнить: где нет подвига, где нет стояния за истину - там нет и Православия - нет истинной веры в Бога и во Христа.

Go to the top


Источник: Михаил Чернов vsemolitva.ru



© 2012 Православные молитвы. Все права защищены. Разрешается републикация материалов с обязательным указанием ссылки Православные молитвы