Православные молитвы

Можем ли мы представить себе, что человеческое тело, лишившееся зрения, осязания, памяти когда-нибудь опять будет восстановлено, что его разложившиеся органы возродятся целыми и невредимыми, что опустевший череп вновь наполнится мозгом, что рассыпавшиеся кости снова соберутся вместе, — как воскреснет оно, если сгорело в огне, если съедено дикими зверями, птицами и рыбами, если, в конце концов, самим временем превращено в совершенный прах, в ничто? Будет ли оно таким же, каким погибло, — так что возродятся и хромые, и косые, и слепые, и прокаженные, и расслабленные, хотя, может быть, они и не захотели бы возрождаться в прежнем виде? Или люди возродятся неповрежденными, чтобы опять бояться увечий и болезней? Что потом произойдет с телом? Будет ли ему опять необходимо все? Прежде всего, пища и питье, воздух для легких? Ну а что потом, опять нарывы и раны, лихорадка и подагра? И желанная смерть? Все эти вопросы задавал как бы сам себе древний церковный писатель Тертуллиан, желая привлечь к разговору всех, кто, сомневаясь в общем воскресении, осознанно или неосознанно задается ими.

«Многие думают, — продолжает он, — что нельзя говорить о воскресении всех частей тела, если известно, что в жизни будущего века эти части тела будут уже не нужны, а значит — для чего человеку и тело, если жизнь будет уже не телесной, а духовной. Поэтому, говорят думающие так, не следует верить в сохранение тела без его частей, да и сами эти части невозможно представить без их обязанностей. Для чего, спрашивают, эта пещера рта, ряды зубов и пропасть глотки, вместилище желудка, пучина чрева и длинные сплетения кишок, когда не будет места еде и питью? Зачем эти части тела будут принимать, жевать, глотать, разлагать, переваривать и извергать? Зачем руки и ноги, да и все их подвижные суставы, когда прекратится сама забота о пропитании? Для чего детородные части обоего пола и хранилище зародышей, груди с их источниками, когда прекратится соитие, порождение и вскармливание? Наконец, зачем вообще все тело, если оно ничем не будет занято?»

И вот как сам Тертуллиан отвечает на все эти вопросы: «Когда богатый и щедрый владелец корабля ради своей прихоти или славы желает восстановить его, даже с тем, чтобы он более не выходил в море, — неужели тогда мы будем отрицать необходимость всех прежних сочленений корабля, только потому, что он не будет больше плавать, и можно просто сохранять его, любуясь красотой и не используя? Корабль, разбитый бурей или изъеденный гнилью, возвращается к прежнему состоянию и даже как бы гордится своим возрождением после того, как все его части собраны и восстановлены. Так и части тела до тех пор служат потребностям этой жизни, пока сама жизнь не перейдет из временного состояния к вечному, душевное тело — в духовное, смертное облечется бессмертием и тленное — нетлением. И когда, наконец, сама жизнь освободится от земных потребностей, тогда и части тела от обязанностей. Господь, определив к спасению всего человека, определил к нему и тело, пожелав, чтобы оно вновь (после воскресения) существовало в прежнем виде. Неужели стоит нам сомневаться в Божьем искусстве, в Божьем желании нашего восстановления и Божьем праве совершить это?

Впрочем, конец этому спору, — читаем мы у Тертуллиана — полагает слово самого Господа: Будут, — говорит Он, — как ангелы (Матф. 22; 30). Господь не сказал, — подчеркивает Тертуллиан, — что люди: будут ангелами, но: как ангелы, то есть останутся людьми. Для Бога нет невозможных вещей, по Божией воле и ангелы принимали человеческий облик, могли пить и есть, как написано об этом в книге Бытия: «И пришли те два Ангела в Содом вечером, когда Лот сидел у ворот Содома. Лот увидел и встал, чтобы встретить их... и пришли в дом его. Он сделал им угощение, и испек пресные хлебы; и они ели». Разумеется, приняв облик человеческий, они сохраняли свою внутреннюю сущность. И если ангелы, став как люди и совершая телесные действия, оставались духовными существами, — то и люди, став как ангелы, и приобретя ангельские свойства (например, способность обходиться без пищи и без сна) останутся существами из плоти, то есть телесными.

Значит, тело воскреснет и воскреснет в том же виде, нисколько не поврежденное. Оно, даже рассеянное, повсюду сохраняется Промыслом Божиим с помощью вернейшего Посредника между Богом и людьми — Иисуса Христа (1 Тим. 2; 5), Который возвратит человеку Бога, Богу — человека, плоти — дух, а духу — плоть. Ибо Он уже заключил союз меж ними, союз в Своем Лице.» Так думал и писал древний учитель Церкви Тертуллиан.

Когда Господь Иисус Христос возжелал показать апостолам Свою Божественную Славу, дабы они не смущались, видя Его грядущие страдания и смерть, Он преобразился перед ними на горе Фавор: Просияло лицо Его как солнце, одежды же его сделались белыми как свет (Матф. 17;2). В величании праздника Преображения Господня Церковь поет: Величаем Тя, Живодавче Христе, и почитаем пречистыя плоти Твоея преславное преображение. Вспоминая Преображение Пречистой плоти Господа Иисуса Христа прозреваем мы и собственное наше преображение — во второе и Страшное Его пришествие, когда праведники просветятся как солнце в Царствии Божием.

Сущность перемен, которые совершит Господь в Своем втором пришествии, не будет заключаться в полном уничтожении нашего мира и замене его чем-то совершенно невообразимым для нас, но в его преображении. Все изменится вдруг, во мгновение ока. Мертвые воскреснут в новых телах — своих, но обновленных, как Спаситель воскрес в Своем Теле, на нем были следы ран от гвоздей и копья, но оно обладало новыми свойствами и в таком смысле было новым телом.

В Откровении Иоанна Богослова об этом говорится так : «И увидел я новое небо и новую землю: ибо прежнее небо и прежняя земля миновали», — то есть речь идет не о прекращении бытия твари, но о перемене к лучшему, по слову апостола Павла: «сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих» (Римл. 8;21). Эта новизна неба и земли будет состоять в преобразовании их Божественным огнем и в новизне форм и качеств, но не в изменении самой сущности.

Так и Иоанн Златоуст, толкуя слова Иова, сказавшего, что Бог в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога (Иов 19; 26-27), объясняет, что из этих слов Иова мы постигаем церковный догмат: воскреснет и вкусит вместе с душой вечную славу то же самое тело, что терпит напасти и мучения. Ибо несправедливо, чтобы «одно тело страдало, а воскресало другое».

Разумеется, между умершим телом и телом, которое воскреснет, существует не только тождество, но и различие. Эти тождество и различие такого же рода, как между пшеничным зерном и выросшим из него колосом, как между семенем и образовавшимся из него зародышем, который, развившись, превратился в совершенного человека.

Воскресшие о Господе в новых телах просветятся как солнце. Как игла, брошенная в горящую печь, изменяет цвет и превращается как бы в огонь, при том, что естество железа не уничтожается, а остается тем же, — так и в Воскресении все тело будет воскрешено и все сделается световидным, все погрузится и преложится в свет и в огонь, но не расплавится и не сделается огнем, так что бы не стало уже прежнего естества.

Согласно святителю Григорию Паламе, в нынешнем состоянии умная душа покрывается тяжестью плоти, а в будущем состоянии тела святых утончатся и одухотворятся таким образом, что станут почти нематериальными.

Тело, которое воскреснет, не будет нуждаться ни в крове, ни в одежде. Как пречистое тело Господа «вознеслось» во время Божественного вознесения, так и наше, которое будет «единосущно» ему, «будет вознесено на облаках», — говорит Иоанн Златоуст.

Воскресший Господь вошел в Иерусалиме в дом, где собрались Его, опасающиеся иудеев, ученики, «дверем затворенным» (Ин. 20; 19)! Его пренепорочному телу, уже просветившемуся и сделавшемуся нетленным, не препятствовала плотность материи. Живоносная плоть Господня преодолевала и побеждала пространственные структуры материального мира. По слову святителя Епифания Кипрского «Господь соединил свое тело как духовное и совершенное с единым Божеством». И это было предвозвещением прославления и нетления наших собственных тел, когда наступит день их воскресения. Новые тела, в которых мы воскреснем, будут несравненно превосходнее тела первозданного Адама. «Это тело, — говорит Иоанн Златоуст, — делается сообразным сидящему одесную Отца, Тому, которому поклоняются ангелы, которому предстоят бесплотные силы, которое выше всякого начала, и власти, и силы!».

Воскресение в вечных телах создаст для людей возможность более глубокого и полного общения с Богом. Во временной жизни, обладая лишь временным телом, мы, по слову апостола Павла, не обладаем полнотой духовной жизни и полнотой богообщения, «ибо (во временных телах) мы ходим верою, а не видением».

Но хотя тела всех праведников просияют от этой непреходящей славы, будет существовать и различие между ними, зависящее от степени святости: звезда от звезды разнится в славе (1 Кор. 15; 41). «Как звезды небесные, — замечает преподобный Макарий Египетский, — не все схожи между собой, но отличаются друг от друга яркостью и величиной, так и тела духовных людей в Будущем веке будут сиять в меру веры и преуспеяния их во Святом Духе».

Неотъемлемым свойством обновленного человеческого тела будет его неразрушимость и вечность. Смерть, попранная теперь и посрамленная Воскресением Христовым, тогда — после Всеобщего Воскресения — будет совсем упразднена. Человек стал подвластен смерти вопреки замыслу Божию, и в Воскресении нам возвращается то, что мы утратили в результате грехопадения. Потому-то оно и есть Воскресение, восстановление, что поврежденное грехом и падшее наше существо восстанавливается оправданным и просветленным.

Изначальная предназначенность человека к вечной жизни накладывает на нас огромную ответственность за все наши дела во временной жизни. Вот что пишет об этом святитель Тихон Задонский в своем слове «О вечности»:

«Вечность удерживает человека от греха, усмиряет страсти, отвращает от мира и всей его суеты, сокрушает сердце, рождает слезы покаяния, возбуждает к молитве и делает истинное сердечное воздыхание. Ощущение вечности и память о ней может и самого развращенного исправить. Зная о вечности, мученики святые решались терпеть тягчайшие мучения за Христа, и воле нечестивых царей не покорялись. Вспомнив о вечности, разбойники, убийцы и грабители, блудники и блудницы и прочие тяжкие грешники сделались святыми и избранниками Божиими. Возлюбленные христиане! Напишем в памяти нашей вечность и будем неизменно, во всегдашнем истинном покаянии, сокрушении сердца и молитве, и никакою суетою мира сего не прельстимся, и от всякого греха, как от ядовитого змея, уклоняться будем».

Страшный суд

Источник: Михаил Чернов vsemolitva.ru



© 2016 Православные молитвы. Все права защищены. Разрешается републикация материалов с обязательным указанием ссылки Православные молитвы