Соборное Послание святого Апостола Иакова в Православии

Соборное Послание святого Апостола Иакова

Писатель первого Соборного Послания называет себя (1:1) Иаковом, рабом Бога и Господа Иисуса Христа. По верованию Церкви, это был Иаков, брат Господень, один из 70-ти Апостолов, которого нужно отличать от Иакова Зеведеева, брата Иоанна Богослова, и от Иакова Алфеева, бывших в числе 12-ти Апостолов (Послание Апостольское 2:55; 6:14).

Предание Древней Церкви, сохранённое нам Оригеном, Евсевием, Епифанием, Златоустым, Амвросием и даже апокрифами, каково, например, Протоевангелие Иакова, уверяет, что святой Иаков был сыном Иосифа обручника от первой его жены, почему как отец его назывался отцом Иисуса Христа, так и он назывался братом Господним по плоти (Гал. 1:19). В этом же смысле и Мария, Пресвятая Дева, как жена Иосифа, могла называться матерью Иакова (Мф. 13:55; Мк. 6:3). Название же малаго или младшого (Мк. 15:40), если только оно относится к этому Иакову, могло придаваться ему для отличия от других лиц, носивших это имя, и для указания его семейного положения, возраста, роста и подобного (Сравните Лк. 19:3).

Будучи сыном Иосифа, мужа Пресвятой Девы, называемого в Евангелии праведным (Мф. 1:19), Иаков был воспитан в благочестии и строгом исполнении Закона и отеческих преданий. Так, живя в доме родителей, в Назарете, и помогая с Иисусом и братьями своему отцу Иосифу в его трудах древоделания, Иаков каждую Субботу посещал синагогу и слушал чтение Закона и пропо­ведников, объясняющих его народу (Деян. 15:21), и разделял вместе с дру­гими евреями их верования и чаяния. Вместе же с отцом своим Иосифом и братьями и с Пресвятою Девою и Иисусом, Иаков каждый год ходил в Иерусалим на праздник Пасхи (Лк. 2:41).

Таким образом, Иаков возрастал и укреплялся в преданности Закону Божию и отеческим преданиям в том самом семействе, в котором и Богоче­ловек Иисус преуспевал в премудрости и возрасте, и в любви у Бога и человеков (Лк. 2:52). После смерти отца он продолжал вести такую же благо­честивую жизнь, подвизаясь в молитве, воздержании и целомудрии, тем бо­лее, что, как свидетельствует Егизипп, писатель II века (у Евсевия, Церк. Ист. 2:23), он был Назорей от рождения, и ему, как Назорею, а, может быть, ещё и как потомку Давидову, находившемуся в родстве с священническим племенем, дозволялось даже входить в святилище, то есть в ту часть храма, куда допускались только священники. Но сама преданность Иакова отеческим верованиям, по всей вероятности, была причиною того, что, когда Иисус Христос, воспитавшийся вместе с ним, выступил на обществен­ное служение со Своею проповедью и стал в разлад с привычными воззрениями и симпатиями синагоги и учителей народа: тогда Иаков не пошел за своим Божественным Братом, не признал Его Мессией (Ин. 7:5) и не сделался Его учеником, а напротив, несколько раз пытался воротить Его Самого на знакомый Ему путь законности (Мф. 12:46; Мк. 3:31; Лк. 8:19; Ин. 7:3-5).

Высокое учение Иисуса и Его великия чудеса могли только предраспо­ложить Иакова к признанию в Нём Мессии; окончательно же он уверовал в Него только после воскресения из мертвых.

Апостол Павел свидетельствует (1 Кор. 15:7), что Иисус Христос по воскресении Своём особо явился Иакову – конечно, с той целью, чтобы ут­вердить его в вере в Себя – и только с этих пор Иаков сделался ревностным последователем Иисуса. Тотчас после вознесения мы видим его в Сионской горнице вместе с Апостолами, Матерью Иисуса и другими братьями, пре­бывающим в молитве и молении и ожидающим исполнения обетования Отча (Деян. 1:14).

Неизвестно, когда именно, тотчас ли после сошествия Святого Духа, или немного позже, Иаков переселился в Иерусалим и стал постоянным жителем святого града; но вскоре мы видим его там, занимающим очень видное место в обществе первых последователей Иисуса (Деян. 12:17).

Предание утверждает, что он Самим Господом или, по повелению Гос­пода, Апостолами поставлен был в епископа Иерусалимской Церкви. Как предстоятель матери Церквей, он имел сильное влияние на верующих не только из Иудеев, но и из язычников. Он председательствовал на Соборе Апостольском в Иерусалиме и подал решающий голос в пользу освобождения Христиан из язычников от ига Закона Моисеева (Деян. 15:13), что подтвер­дил и письменным Посланием от лица Собора.

Но в то же время он сам продолжал оставаться верным хранителем Зако­на Моисеева и преданий и за свою строго благочестивую жизнь пользовался таким великим уважением как от Апостолов (Деян. 12:17), так и от всех веру­ющих, что почитался столпом Церкви, наравне с Петром и Иоанном (Гал. 2:9). По свидетельству же Флавия (у Евсевия, Hist. Eccl. 2:1), своим благочестием он снискал себе у самих евреев имя праведного. В 62-м или 63-м году, по смерти проконсула Порция Феста и прежде прибытия преемника его, Альби­на, первосвященник Анан, сын упоминаемого в Евангелии Анны, чтобы остановить распространение Христианства, повелел Иакову объявить с крыла Церковного народу, что Иисус Назарей был обманщик, и что народ не должен веровать в Него; но вместо того праведный Иаков исповедал Иисуса Христа Сыном Божиим. Множество народа, по замечанию Церковных историков (Егезиппа у Евсевия, Иеронима, Епифания), уверовало во Христа, а раздражён­ный Анан, по свидетельству Флавия (Древн. Иуд. 20:9,1), велел низвергнуть праведника с вершины горы, на которой был построен храм, и добить его камнями. Предание прибавляет, что побиваемый и молившийся за своих убийц праведный Апостол скончал свою жизнь от удара белильного валька, кото­рым поразил его один суконщик у подножия горы.

По свидетельству Оригена (с. Cels. 1:25), заимствованному у того же Флавия, смерть Иакова праведнаго, случившаяся незадолго до войны Иудейской, произвела такое впечатление на умы евреев, что последовавшия за ней бедствия войны с Римлянами (66–70-й годы) и сама война считалась наказанием за эту смерть (В известных ныне рукописях и изданиях Флавия этого места нет).

Примечание. Католические писатели и большая часть протестантских считают Иакова, брата Господня, за одно лицо с Иаковом Алфеевым и опираются в этом мнении как на предание (Егезипп у Евсевия 3:11; 4:22; толкование Феофилакта на Послание к Гал. 1:19), так и на некоторые места Священного Писания.

[Главным из мест Писания служит указание святого Иоанна (19:25) на стоявшую при Кресте Иисуса Христа сестру Матери Его, Марию Клеопову, которая в па­раллельных местах Матфея (27:56) и Марка (15:40) считается или заменяется Мариею, матерью Иакова и Иосии, так как имя Клеопы считается тожественным с именем Алфея, причём предполагается, что Клеопа (Κλεόπας) есть только Греческая транскрипция еврейского имени Халпай-Алфей. Другие указания на Иакова, как на Апостола (Гал. 1:19), подкрепляются теми соображениями, что Иаков, брат Господень, имеет братьями Иосию, Симона и Иуду (Мк. 6:3), и Иаков Алфеев окружается лицами, у которых подобные же имена (Лк. 6:15-16; Иуда 1:1; Мф. 27:56), и что допущение разности между Иаковом Алфеевым и Иаковом, братом Господним, должно повести к исчезновению из предания Церковного одной группы имён, так как об Иакове Алфееве и других соприкосновенных с ним лицах – Иуде, Иосии – предание почти ничего не говорит. Притом же остаётся непонятным, говорят, каким образом Иаков, брат Господень, не бывший в числе 12-ти Апостолов, мог так скоро возвыситься после Вознесения Господа и сде­латься главою Церкви Иерусалимской. Но как вовсе нельзя основываться на более, чем соблазнительном тожестве имён Клеопы и Алфея и с другой сторо­ны нельзя ничем доказать, что Мария Клеопова есть одно и то же лицо с Мариею, матерью Иакова, так трудно согласиться и с тем, чтобы находящееся в числе 12-ти Апостолов Иаков Алфеев, Симон Зилот и Иуда (очевидно сын, а не брат Иаковлев), были братья между собою.

Исчезновение из предания Церкви Иакова Алфеева не совсем справедливо (смот­рите Четьи-Минеи под 9-м Октября), а возвышение брата Господня из числа 70-ти не страннее возвышения Иакова Алфеева, не отличённого в Евангелии никаким особенным указанием.

Уже сказано, что незадолго до смерти Иисуса Христа братья Его ещё не верова­ли в Него, как в Мессию (Ин. 7:5) и после Вознесения прямо отличаются от прочих Апостолов (Деян. 1:14). Недолгое неверие не мешало потом этим брать­ям сделаться самыми ревностными последователями Его, и одному из них, Иакову, даже сделаться предстоятелем Церкви Апостольской. В этом смысле предстоятеля и Павел мог назвать его Апостолом, как и сам себя он называет тем же именем].

Восточная Православная Церковь строго отличает Иакова Алфеева, одного из 12-ти Апостолов, от Иакова, брата Господня из числа 70. Память первого Она празднует 9 Октября, а память Иакова, брата Господня, 23 Октября (смотрите Четьи-Минеи под этими числами).
Читатели Послания и повод к написанию.

Цель Послания. Апостол Иаков оставил после себя одно Послание к 12-ти коленам (Израилевым), находившимся в разсеянии. Но при ближайшем разсмотрении содержания Послания оказывается, что это не были Израиль­тяне вообще: потому что в Послании к ним писатель называет себя рабом Господа Иисуса Христа (1:1), увещавает читателей иметь веру в Него (2:1) и быть долготерпеливыми до Пришествия Господа-Судии (5:7–9), говорит о суде по Закону свободы (2:12), под которым, конечно, разумеет Закон евангельский, а не Моисеев – говорит о вере, спасающей человека (2:14), упоминает о пресвитерах Церковных, таинстве Елеосвящения, исповедании грехов, молитве за ближних и подобное (5:14–16); вообще всё Послание про­никнуто Христианским духом.

Отсюда видно, что читатели Послания были евреи, уверовавшие во Хри­ста. По воззрению Апостола, они-то в собственном смысле и были истинными потомками Авраама и наследниками обетования, потому что Христианство было то же еврейство с Мессией пришедшим, как еврейство было Христианством с Мессией обетованным.

Сделавшись Христианами, евреи только закрепили за собою данныя им по обетованию права на Царствие Божие.

К сожалению, очень многие из этих Христиан обрезания, вступая в Цер­ковь Христову, вносили с собою свои еврейския воззрения, или заблуждения. Так, они очень много полагались на веру в пришедшого Мессию, считая её одну достаточною для спасения и не считали нужными дел милости и Зако­на. Потом они же приписывали чрезвычайное значение своему происхождению от Авраама и на основании его были уверены, что они одни имеют право на Царствие Божие и что это право, так сказать, находится в их крови. Отсюда гордость и самонадеянность евреев, не оставляемая ими и в Христианстве.

Отсюда же и самоуверенность их, что они лучший народ, избранный из среды других ради действительных внутренних достоинств.

Бедственное положение, в котором они находились перед Пришествием Мессии, по их мнению, было лишь временным наказанием за старыя преступления их отцов; с Пришествием Христа оно должно было прекра­титься: в силу своих прав по происхождению они должны занять положение господ среди других народов, достигнуть всемирного владычества.

Понятно, с какою нетерпеливостью должны были они переносить случающияся с ними бедствия, в какия сомнения и колебания должны были падать они, не видя исполнения своих ожиданий; понятно и то, как под влиянием взгляда на своё мнимое превосходство развивалось среди этих Христиан презрение к одним, предпочтение другим, зависть и ссоры, страсть к учительству, недостаток милосердия у богатых и недостаток терпения и веры у страждущих. Такое нравственное состояние Христиан из евреев и могло послужить для Апостола ближайшим поводом к написанию Послания.

Узнав о нём от приходивших на праздник Пасхи в Иерусалим евреев, святой Иаков, как Апостол обрезания, поспешает к своим соплеменникам со словом увещания, совета, обличения и наставления. Как пастырь стада Христо­ва, он с особенною заботливостью искореняет вкравшиеся в него раздоры, исправляет недостатки, предлагает правила нравственной деятельности, ука­зывает примеры и средства к достижению цели Христианской жизни и все учение подкрепляет указанием на близость Пришествия Господня (5:7–9).

Назначая своё Послание для Христиан из евреев, Апостол в особенности имеет в виду раскрыть отношение нового средства благоугождения Богу, веры, к древнему – исполнению Закона.

[Примечание. Некоторые толкователи на Западе предполагали полемическую цель Послания Иакова; именно утверждали, что Апостол Иаков писал своё Послание с целью опровергнуть учение Апостола Павла об оправдании верою без дел Закона, как известно, раскрытое с особенной ясностью в Послании к Галатам, то есть тем самым Христианам, которым отчасти было назначено и Послание Иакова. Но такая цель недостойна Апостола и навязывается критикой вопреки ясным историческим свидетельствам Деяний Апостольских (15:23–29) и самого Апос­тола Павла (Гал. 2:9), которые ясно говорят о мире и общении между Апостолами обрезания и необрезания.

С другой стороны, предположение такой цели совершенно опровергается ясным понятием об отношении добрых дел к вере и об оправдании одною верою без дел Закона].

Место и время написания Послания

По свидетельству предания, подтверждаемому историческими указаниями (Деян. 15:13; Гал. 1:19; 2:9), Апостол Иаков никогда не оставлял Иерусалима. Стало быть, там же он написал и своё Послание. Что касается времени написания, то его определить гораздо труднее. Распространение Евангелия между Малоазийскими Иудеями, которым предназначается Послание, близ­кое соотношению к Посланию Апостола Павла к евреям, написанному не раньше 62-го года (Евр. 13:23), дают право заключать, что Послание Апосто­ла Иакова написано около того же времени, то есть незадолго до смерти самого писателя. Многие и действительно считают это Послание предсмерт­ным наставлением Апостола.

Но, с другой стороны, Послание многими местами и чертами указывает на время самого первоначального состояния общества Христианскаго. Собрания Христиан для молитвы называются так же, как и собрания евреев, синагогами (2:2); позже уже утверждается навсегда для этих собраний имя Церкви (1 Кор. 11:22; 14:23; сравните Деян. 11:26).

Учение об оправдании человека не носит ещё той определённости, ка­кую оно приняло в Посланиях Апостола Павла и какая могла составиться не скоро после Собора Апостольского.

Далее, в Послании нет ещё и речи о различии между Христианами из Иудеев и язычников, какое установилось после Собора Апостольского.

До этого Собора, как известно, язычники, желавшие принять Хрис­тианство, прежде делались прозелитами Иудейства, то есть принимали обрезание и соблюдали Закон Моисеев. Принятие же необрезанных в Цер­ковь, как это было с Корнилием сотником (Деян. 10 и 11), вызвало целую бурю недовольства со стороны Христиан из обрезанных, утишенную только на Соборе Апостольском.

Ни в понятиях, ни в способе выражения их Апостол Иаков в своём Послании не удаляется от Ветхозаветных Писаний, очевидно потому, что самыя понятия ещё точно не определились и для выражения их ещё не был выработан технический язык, как это мы видим позже у Апостола Павла, Иоанна и даже у близкаго, и по духу сродного с Апостолом Иаковом, Апос­тола Петра.

[Если же встречаются у Апостола Иакова выражения: оправдание (δικαιοσίνη) – 2:23), благодать (χάρις – 4:6), то они взяты им из книг Ветхозаветных (Быт. 15:6; Притч. 3:34) и не выражают всей силы тех понятий, какую они имеют у Апостола Павла].

Так как Апостол Иаков преимущественно имел в виду научить своих читателей терпеливому перенесению постигающих их бедствий и показать, в чём должно состоять истинное благочестие, то его Послание носит вообще характер нравоучительный, и в этом отношении напоминает учительныя книги Ветхого Завета – в частности, книги Притчей Соломона и Иисуса сына Сирахова. Из Новозаветных Писаний Послание Иакова представляет замеча­тельную параллель с Нагорною беседою Иисуса Христа в Евангелии от Матфея.

Всё это может служить доказательством очень ранняго происхождения Послания Апостола Иакова. Во всяком случае, оно должно было предшество­вать времени Собора Апостольского. А так как распространение Евангелия в Малой Азии можно полагать не ранее 44 года (сравните Деян. 11:26; 13:1,14), Собор же Апостольский относится к 52-му году, то и время написания Послания можно полагать между 44–52-м годами.

Примечание. [Язык Послания Греческий, хотя и были предположения о еврейс­ком или Арамейском подлиннике; но они основывались на том, что Послание назначалось для Христиан из евреев, находившихся в разсеянии (εν τη διασπορά). Но само это назначение Послания евреям разсеяния говорит против Арамейского языка Послания, так как эти евреи говорили обыкновенно на языке тех стран, в которых жили (Сравните Деян. 2:8-11), преимущественно же на Греческом, бывшем господствующим во всех областях Малой Азии и колониях по берегам Средиземного моря, где большей частью селились евреи для торговли и занятий ремёслами].

Подлинность Послания, кроме внутренних признаков, несомненно доказывает­ся ссылками на него Климента Римскаго, Иринея, Тертуллиана и ясными упоминаниями о нём Оригена, Дионисия Александрийского и Евсевия. Сирский перевод Нового Завета – пешито, относящийся ко II-му веку, имеет это Послание. Сомнения в подлинности Послания, или пререкания (αντιλεγόμενα), о которых упоминают Евсевий и Иероним и которые с особенной силою начали повто­ряться со времени и по примеру Лютера, сначала даже исключившого это Послание из канона Новозаветных книг (Предисловие к Немецкому изданию Нового Завета 1524 года) – эти пререкания в древности зависели от того, что писатель Послания ни в заглавии, ни в тексте не называет себя Апостолом и назначает своё Послание евреям разсеяния.

В новое время сомнения в подлинности Послания возникали из-за догматичес­ких убеждений и, главным образом, из-за мнимого противоречия между учением Иакова и необходимости добрых дел при вере и учении Апостола Павла об оправдании человека одною верою без дел Закона.

Но в настоящее время эти сомнения оставлены самими пререкателями – Послание Иакова всеми Христианскими Церквами и обществами признаётся за книгу под­линно Апостольскую и Богодухновенную.

Краткое обозрение содержания Послания

Послание Апостола Иакова состоит из нескольких отрывочных наставлений, не имеющих между собой строгой внешней связи и представляющих отдельные практические советы, увещания, обличения, размышления. Тем не менее, при ближайшем разсматривании его, в нем можно заметить развитие одной общей мысли, именно о том, в чём должно состоять истинное бпагочестие (θρησκεία, в Славянском – вера).

По учению святого Иакова, вера чиста и нескверна пред Богом и Отцом сия ест, еже посещати сирых и вдовиц в скорбех их, и нескверна себе блюcmu от мира (1:27). Твёрдому сохранению этого истинного благочестия прежде всего угрожали опасностью внешния бедствия, которым подвергались верующие из евреев разсеяния. Апостол увещавает их к терпеливому перенесению страданий, научает их различать искушения, посылаемыя от Бога и проистекающия от собственной плоти, и раскрывает пользу искушений (глава I). Благочестие неправильно понималось самими Христианами и при отсутствии добрых дел могло превратиться в пустую мечту. Апостол настаи­вает на союзе между верой и добрыми делами, учит, что презрение к бед­ным, где бы и в чём бы оно ни высказывалось, есть прямое нарушение заповеди о любви к ближнему, а по тесной связи этой заповеди с прочими, есть преступление против целого Закона. Недостаточность же одной веры без дел Апостол подтверждает примерами Авраама и Раави (глава 2).

К достижению истинного благочестия представлялись препятствия в неко­торых пороках, вкравшихся в общество Христиан. Апостол советует обузды­вать язык и воздерживаться от зависти и сварливости (главы 3 и 4, 1–12); богатых предостерегает от надменности, самонадеянности и неправедного приобретения (4:13–5:6). В итоге, возвращаясь к указанному уже средству достижения совершенства – терпению, Апостол укрепляет верующих примером ветхозаветных страдальцев; говорит о молитве, о таинствах Елеосвящения и Исповеди, как наиболее приличных для страждущих телесными и душев­ными недугами, и о взаимном содействии в деле спасения (5:7,20).

Изложение содержания послания для последовательного чтения

Учение о терпении в бедствиях и о пользе искушений (1:1–18).

Апостол Иаков приветствует Христиан из 12 колен народа Израилъскаго, находившихся в разсеянии, обычным для них желанием радоваться (χαίρειν) и берёт это приветствие за начало своего наставления Христианам, побуждая их к тому, чтобы они с радостью принимали разныя искушения, потому что терпеливое перенесение бедствий ведёт к совершенству (1:1–4). Но так как терпение есть плод мудрости, которую не всякий имеет, то ли­шённый мудрости должен просить её у Бога с верою, но без всякого сомнения, потому что сомневающийся не получит ничего от Бога (5–8).

Вообще же Апостол желает, чтобы Христианин, смиренный (унижен­ный) бедствиями, смотрел на них как на средство достигать высоты духа; богатый же – зная непрочность земных благ – чтобы не превозносился ими, а хвалился своим смирением. Апостол даже называет блаженным того человека, который претерпел искушение, потому что испытанный бедами получит от Господа венец жизни (9–12). При этом Апостол научает различать искушение от Бога и от собственной плоти. Искушения от плоти ведут ко греху. От Бога же, Отца светов, подаются всегда даяния благия и дары совершенные. Одно из таких благ есть возвещённое Им слово истины, которым Он возродил нас к новой жизни и сделал нас начатком Своих созданий (13–18).

Стих 1. Апостол называет себя рабом Бога и Отца и Господа Иисуса Христа, показывая тем, что для него, как и для всех Апостолов, самая высшая честь есть служение Богу и Его Сыну. Апостол пишет обеманадесяте коленома, пока­зывая, что он есть Посланник Того Самого Мессии, Который и Сам приходил к погибшим овцам дома Израилева (Мф. 15:24) и Апостолов Своих посылал к ним же (Мф. 10:6), и что возвещаемое им учение и блага Царства Мессии при­надлежат всем потомкам Израиля – как живущим в Палестине, так и находя­щимся в разсеянии.

Желание радоваться, обычное у древних народов (Ср. 1 Мак. 10:18,25; 15:16; Деян. 23:26) и употреблённое Апостолом Иаковом, особенно прилично было Христианам, подвергавшимся различным бедствиям.

[Сходство же сего приветствия с приветствием в Послании Апостольского Со­бора (Деян. 15:23) может служить косвенным доказательством происхождения Послания Иакова от того же лица, которым было подписано Послание от Апо­стольского Собора].

Стихи 2–3. Апостол Иаков не только желает своим читателям радоваться, но указывает им и сам источник радости в тех именно искушениях или бедствиях, которым они подвергаются – будут ли то скорби и гонения (Мф. 13:21; Лк. 8:13), попускаемыя Богом (1 Кор. 10:13), или же искушения в собственном смысле (Мф. 6:13), то есть происходящие от диавола: так как всякое искушение есть не что иное, как испытание веры – а вера поэтому приобретает крепость (собствен­но опытность – Рим. 5:4; сравните 1 Пет. 1:6-7), делающую человека терпеливым и через то приводящую его к совершенству, которое и служит для верующого причиной величайшей радости и блаженства.

Стих 4. Терпение дело совершенно да имать. Терпение разумеется не тупое, сто­ическое равнодушие к постигающим бедствиям, проистекающее из сознания, что мы ни своим ропотом, ни своим противодействием нисколько не можем изменить своего положения и отвратить несчастий; но терпение, проникнутое совершенною покорностью воле Божией и уверенностью, что наши бедствия и лишения посылаются нам Богом, Который, как Отец, не попустит нам стра­дать свыше наших сил, но с искушением даст и облегчение, чтобы мы могли перенести испытание (1 Кор. 10:13).

Такое терпение, по Апостолу, имеет усовершающее действие – делает людей совершенными, как бы полными, всецелыми: да будете совершенни и всецели, ни в чемже лишени. Тот, кто терпеливо переносит страдания и лишения, пред­ставляет себя выше бедствий и не имеющим ни в чём недостатка: бедствия его не поражают, лишения ничего не отнимают; он цел, неуязвим, а потому и совершен.

Стих 5. Но чтобы достигнуть этого совершенства, нужно иметь премудрость; аще же кто лишен есть премудрости, – продолжает Апостол, – да просит от дающего Бога всем нелицеприемне, и не поношоющаго.

Премудрость, о которой здесь речь, по мнению толкователей есть вообще уме­нье, искусство располагать свою деятельность в трудных обстоятельствах жиз­ни, с сохранением полного спокойствия духа. Она обыкновенно приобретается опытами жизни. По учению же Священного Писания, эта премудрость есть благочестие, или страх Божий (Иов. 28:28; Пс. 110:10; Притч. 1:7), и подаётся Богом вместе с другими дарами Святого Духа (Ис. 11:2,3), по молитве верующаго. Это подаяние Божественной премудрости осязательно обнаруживается в том, что верующий в затруднительных обстоятельствах жизни найдет в молитве ободрение, утешение и как бы указание от всеблагого и премудрого Провидения, как поступить в данном случае. Но только он должен просить Бога с твёрдою верою, без всякого колебания, с детскою простотою и смелостью, не опасаясь ни отказа, ни упрека от Бога, как это бывает обычно со стороны людей. Бог всем подаёт просимыя блага просто (охотно), а стало быть и щедро (Сравните 2 Кор. 8:2; 9:11–13), без гнева и упрёка в недостоинстве просителя или неумении его пользоваться оказываемыми ему благодеяниями (Мф. 5:45). Поэтому и нуж­но обращаться к Богу с твёрдою уверенностью, что Он, как Отец, даст блага просящим у Него (Мф. 7:11). Сомневающийся же в том, что Бог услышит его молитву и исполнит его просьбу, не получит ничего от Господа (стих 7-й): потому что сумняйся уподобися волнению морскому (стих 6-й). Как ни велика и ни высока волна, но достаточно и лёгкого дуновения ветра для того, чтобы она упала и разсыпалась. С этой неустойчивой и легко разсыпающейся волною схо­ден сомневающийся, который при малейшем несчастии и даже препятствии в жизни падает духом, разсыпается мыслями, не находя никакой опоры для сво­их убеждений.

Стихи 9–11. Да хвалится брат смиренный в высоте своей. По связи мысли с предыдущим, Апостол учит, что унижение, страдание возвышает Христианина по обещанию Господа – дать Царствие Божие нищим духом и гонимым. Поэтому Христианин всегда и при всех превратностях земного счастья должен сохранять истинное величие духа и хвалиться не внешним богатством, которое тленно и скоропреходяще, а своими внутренними достоинствами.

Смиренный (в Русском униженный, однако первоначально в древних тек­стах это слово писалось через ять: смерение – знание своей меры), бедный, должен хвалиться теми страданиями и бедствиями, которыя он перенёс и которыя возвысили его дух и сделали его достойным Царствия Божия. Богатый же должен смиренно признавать своё ничтожество перед Богом и своё равенство с самыми низкими и бедными людьми и хвалиться своим смирением, то есть во всём и всегда показать оное.

Стих 12. Блажен муж, иже претерпит искушение. И Спаситель называет бла­женными переносящих страдания, и обещает им в награду Царствие Небесное (Мф. 5:10-12). Апостол называет эту награду венцом жизни, то есть жизнь будет увенчанная наградами, славная, царственная (Ср. Откр. 4:4).

Стих 13. Бог несть искуситель злым (άπείραστός εστί κακών). Апостол научает строго различать искушения, которым подвергается человек.

Некоторые, увлекаясь своими страстями и падая в согрешения, считают эти искушения происходящими от Бога и делают таким образом Бога виновником своих грехов.

Апостол говорит, что Бог как Сам не искушается злом, не может грешить, так и никого не искушает на зло, то есть не посылает вовсе искушений человеку, ведущих ко греху. Те же искушения, которыя посылает Он (Быт. 22:1), есть толь­ко испытания, служащия к укреплению веры человека и утверждению в доброде­тели.

Стих 17. В подтверждение того, что каждый просящий у Бога каких-либо благ несомненно получит просимое, Апостол называет Бога Отцем светов, то есть Существом, от Которого истекает всё светлое и благое и у Которого нет никакой перемены ни в чём, так что Его обетования непреложны и дарования нераскаяны.

[Известно, что перемены в состоянии предмета или лица показывают несовершен­ство его, а несовершенство свидетельствует о недостатке или неполноте добрых качеств, говорит как бы о примеси тьмы к свету. Но Тот, Кто всесовершен и благ, Кто Сам есть свет и сотворил свет и всякое добро – Тот ни Сам не может изменяться и иметь какую-нибудь тьму, ни для тварей не может быть причи­ной какой-нибудь тьмы и зла].

В исполнении же наших молитв Богом мы можем быть убеждены ещё и тем, что Бог через проповедь об истинном спасении привёл нас к возрождению: породи нас словом истины (18) и сделал нас начатком своих созданий.

[Начаток ((απαρχή) – первое не только по порядку, но и по чести) в приложении к Христианам означает их преимущество перед другими созданиями, их высшее назначение быть посвящёнными Богу. Название взято от начатков плодов, жи­вотных и людей, которые обязательно посвящались Богу].

Учение об истинном благочестии

Воспринятое сердцем слово истины должно быть осуществлено на деле, потому что одно слушание не приносит пользы. Блажен не слушатель, а исполнитель Закона. И потому Апостол советует Христианам не питать лож­ной уверенности, что одно знание или, как он говорит, слышание Закона достаточно для спасения; но быть готовыми и к исполнению его (стихи 19–22). Такое поверхностное отношение к Закону можно сравнить с мимолёт­ным взглядом человека на отражение в зеркале своего лица, которое тотчас забывается, как только человек отошёл от зеркала. Но постоянное вникание в Закон ведёт к истинному благочестию и обнаруживается в делах милосердия и сохранении чистоты жизни (стихи 23–27).

С таким благочестием не совместимо лицеприятие, какое оказывают Христиане особенно богатым, отдавая им даже в собраниях (церковных) почётные места и презирая бедных, хотя именно бедных Бог призвал быть богатыми верою и наследниками Своего Царствия.

Между тем богатые, которых они чтут, притесняют их и безчестят слав­ное имя Христианина (2:1–7). Исполнение заповеди о любви к ближнему – хорошо, но оно должно быть без лицеприятия: потому что лицеприятное, или пристрастное отношение к ближнему есть уже грех против этой любви; а несоблюдение одной заповеди делает человека виновным перед целым Законом.

Христиане должны поступать так, как имеющие быть судимы по Закону свободы; а чтобы получить помилование на суде, им нужно самим быть милостивыми: потому что милость превозносится на суде (8–13).

Одна вера, без дел любви, не приносит пользы, точно так же, как ласковое слово без доброго дела. Вера мертва и не может спасти человека, если не сопровождается и не подтверждается делами, как это видно из примера злых духов, которые веруют и трепещут (14–19). Указание на Авраама, что он оправдался одною верою (Быт. 15:6), неправильно, потому что Авраам доказал свою веру делами, возложив Исаака на жертвенник. Подобно и Раав-блудница оправдалась делами, скрыв соглядатаев. Таким образом, вера и дела связаны между собою, как душа и тело (20–26).

Глава I, стихи 19–20. Христианам, возрождённым к новой жизни словом исти­ны, Апостол советует быть готовыми к слушанию и исполнению этого слова, не роптать в страданиях и ни на кого не гневаться, потому что, как замечает Апо­стол, гнев мужа правды Божия не соделывает, то есть какими бы уважитель­ными побуждениями не вызывался гнев человека против ближняго, он никогда не может считаться полным выражением правды Божией, заменить суд Божий над грешником; он не сделает того, что сделала бы правда Божия с человеком, навлекшим на себя чей-нибудь гнев. И в глазах правосудного Бога он неспра­ведлив. Это последнее понятно само собою.

Проявление гнева в человеке прежде всего свидетельствует о недостатке у него любви к ближнему: потому что истинная любовь не раздражается, не мыслит зла, а все терпит, все покрывает (1 Кор. 13:5-7).

Во-вторых, даже и в тех случаях, когда человек имеет право гневаться на дру­гого, видя его неправильный образ действий или перенося от него обиды – например, когда отец видит сына, начальник – подчинённаго, учитель – уче­ника, действующого неправильно, или не исполняющого законных требований: то и в этих случаях благоразумие требует осторожности и сдержанности в проявлениях законного гнева против виновнаго. Апостол по этому поводу выра­жается так: да будет всяк человек косен во гневе (стих 19).

Другой же Апостол ещё яснее выражает ту же мысль, когда советует Христианам: гневаясь не согрешать (Еф. 4:26; сравните Пс. 4:5). Что касается обид, чаще всего возбуждающих гнев человека на обидчиков – то и за них Христианин не должен сам мстить, но давать место гневу Божию – ибо написано: Мне отмщение, и Аз воздам, глаголет Господь (Рим. 12­­ Втор. 32:35).

[Прекрасный пример того, как иногда, по-видимому, справедливый гнев де­лает человека несправедливым по отношению к ближнему, представляет нам притча о блудном сыне, в которой разсказывается, как старший сын гневается на кажущееся ему несправедливым милостивое отношение отца к раскаявшемуся и возвратившемуся сыну. Выходя из односторонних понятий об установив­шихся Законосообразных отношениях между ним и отцом, он не был в состоянии ни взвесить силы и степени раскаяния согрешившого брата, ни понять всей глубины радости отца о возвращении погибавшого – забывая, что это именно возвращение грешника на путь правый делает излишним и несправедливым всякий гнев против него и что возвеселити ся и возрадовати подобаше, яко брат его сей мертв бе, и оживе: изгибл бе и обретеся (Лк. 15:28-32)].

Стих 23. Смотрящу лице бытия своего в зерцале. Зеркало верно отражает все черты лица смотрящого человека, но не сохраняет их, и сам смотрящий тотчас забывает даже природныя черты лица, как только перестаёт смотреть в зеркало То же бывает и с человеком, который, выслушав заповеди Закона, не старает­ся располагать по ним свои действия и, так сказать, запечатлеть их в своей жизни. Такой человек, не имея перед своими глазами Закона, не может заме­тить своих недостатков и правильно определить свои обязанности, и потому естественно забывает и то, каков он, и то, что и как он должен делать.

Стих 25. Но кто вникает в Закон и пребывает в нём, исполняет его пребывания, тот блажен в делании своем будет. Блаженство сие является не как внешняя награда на доброе делание, не имеющая с ним никакой внутренней связи – а как душевное состояние, сопровождающее саму деятельность добродетельного человека. Так, по свидетельству великих подвижников, предающийся молит­ве человек во время ея приходит в такое восторженное состояние, испытывает такое блаженство, что забывает себя и весь окружающей мир и как бы погружа­ется в Бога.

Такое же духовное услаждение испытывает и человек, творящий милостыню, оказывающей благодеяние нуждающемуся или страждущему и вообще совер­шающий какое-нибудь доброе дело. Тот молится, а этот творит доброе дело не потому, что ждёт за него награды свыше, а потому, что в самой молитве и добром деле обретает для себя внутреннее довольство и блаженство. Лучшее доказательство представляют мученики, исповедники и другого рода страдальцы, которые в самых страданиях своих радовались и чувствовали себя блаженными.

Стих 27. Вера чиста и нескверна... еже посещати сирых и вдовиц. Вера, не обнаруживающаяся в делах милосердия, не только безплодна и безполезна, но даже нечиста и скверна перед Богом, потому что является лицемерием, эгоиз­мом, расчётом – подобно вере фарисеев, которые, считая себя верующими правильнее других, прикрывали своих мнимых благочестием свои скверныя и нечистыя дела (Мф. 23:14).

Глава 2:5. Не Бог ли избра нищия мира сего богаты в вере и наследники царствия. Выражение совершенно равносильное словам Господа: блажени нищие духом, яко тех есть царствие небесное (Мф. 5:3). Нищета не исключительно приводит к Царствию Божию, а предпочтительно – и потому у Евангелиста разумеется ни­щета духовная. Апостол хочет сказать, что те, которых мир считал бедными, оказались богатыми верою. Эта мысль подтверждается историей призвания Апо­столов, которые были людьми бедными, но превзошли всех своих современ­ников богатством веры – и историей первых Христиан, которые принадлежали преимущественно к низшим и бедным классам народа (сравните 1 Кор. 1:27-28), но сделались наследниками Царствия Божия.

Стих 7. Одной из причин того, что Христиане не должны оказывать особого предпочтения богатым, служит то, что богатые своим поведением унижают дос­тоинство Христианина, или, как выражается Апостол, хулят доброе имя, нареченное на них – имя Христиан. Тот, кто не исполняет Закона Христова, быва­ет немилосерд; тот безславит носимое им имя Христа, или хулит имя Бога, Которого называет Отцом Своим (Мф. 5:16; 6:9). Доказательство, что уже в то время имя Христианина пользовалось уважением среди Иудеев; или же Апостол желал, чтобы оно было славным (сравните 1 Пет. 4:14,16).

Стих 8. Закон царский, то же, что выше 1:25: Закон совершен свободы. Это собственно Евангелие, Закон Христов. Он называется совершенным, как ведущий к совершенству; Законом свободы, потому что требует от человека свободной деятельности и освобождает от ига обрядового Закона (Гал. 5:1) и от рабства греху (Ин. 8:32,34); царским, как самым главным в ряду Законом. Если по связи мыслей разуметь здесь только одну заповедь о любви к ближнему, то и тогда мысль Апостола будет совершенно верна, потому что заповедь о любви есть сокращение целого Закона (Мф. 22:39-40).

Стих 10. Иже весь Закон соблюдет, согрешит же во едином, бысть всем повинен. Тесная связь всех частных заповедей обширного Закона с заповедью о любви к ближнему делает сразу понятным то, почему нарушитель одной запо­веди становится виновным в нарушении всего Закона: он нарушил заповедь о любви к ближнему.

Далее, по той же тесной связи этой заповеди с заповедью о любви к Богу, не любящий ближняго оказывается нарушителем заповеди и о любви к Богу (Ср. 1 Ин. 4:20).

Стих 12. Законом свободным имущии суд прияти. По какому Закону человек живёт и располагает свою деятельность, по тому и судиться будет. А так как Закон Христов есть Закон свободы, то и Христиане будут судиться только за те дела, который они совершали свободно, не по принуждению и неведению, вопреки своему желанию. И далее, так как Христианский Закон есть вместе и Закон люб­ви, то Христиане и судимы будут главным образом за нарушение Закона любви.

Стих 13. И хвалится милость на суде. Лучшим проявлением любви к ближнему Апостол, следуя указанием Спасителя (Лк. 10:37), считает милость, и потому в ней полагает исполнение Закона и следовательно средство к достижению оправдания на суде. Милостивые помилованы будут (Мф. 5:7; 25:34–35 и далее). Поэтому милость (милостивый) не боится суда; она выше суда (в Русском «милость превозносится над судом»)­над милостивыми нет суда. Выражение относится одинаково и к судье, и к подсудимому.

Стих 14. Кая польза, братие моя, аще веру глаголет кто имети, дел же не имать; еда может вера спасти его? Апостол Павел мыслит верою оправдатися челове­ку без дел Закона (Рим. 3:28; Гал. 2:16) и в пример такого оправдания верою приводит того же Авраама, которого Апостол Иаков представляет оправданным делами.

Это видимое противоречие в учении двух Апостолов об оправдании очень легко устраняется при более внимательном изследовании приведённых мест. Апостол Павел не уничтожает Закона верою (Рим. 3:31), но опровергает тех, которые, привыкнув с малых лет смотреть на Закон, как на единственное средство спасения, считали его необходимым и в Христианстве, и преимущественно разумели Закон обрядовый и Закон обрезания. «Израиль, – говорит он в другом месте (Рим. 9:31-32), – искавший праведности Закона, не достиг до Закона праведности. Почему? Потому, что искал оправдания не в вере, а в делах Закона».

Призванный быть Апостолом язычников, не разумевших Закона Моисеева, Апостол Павел, с одобрения самого Иакова, председательствовавшого на Собо­ре Апостольском, желает снять иго Закона с язычников и доказывает недоста­точность его одного без веры и излишество при вере.

Веру же он разумеет не отвлечённую, не простое признание умом какой-нибудь истины, но веру любовию поспешествуему (Гал. 5:6). Апостол Иаков, предостерегая Христиан от того вывода, что для спасения достаточно одной веры без добрых дел и что вместе с отвержением обрядового Закона должно или может быть отвергнуто и исполнение Закона нравственного – старается доказать необходи­мость именно этого нравственного Закона.

Таким образом, оба Апостола взаимно «пополняют друг друга». Иаков доказы­вает недостаточность холодной веры без добрых дел любви, Апостол Павел – недостаточность дел Закона, преимущественно обрезания и обрядов, без жи­вой веры.

Стих 18. Покажи ми веру от дел твоих, (ε̉κ τῶν έ̉ργων σοὺ) – говорится людям, не признающим необходимости дел, и потому по-русски правильнее читается: веру без дел. [В большей части рукописей, например, Синайской, стоит χωρὶς; в некоторых ε̉κτὸς или έ̉ξω].

Стих 19. Чтобы показать, как недостаточна вера без дел и как опасно пола­гаться на такую веру, Апостол указывает на пример бесов, которые хотя и признают, что Бог один и Тот же (ε̉»ΐς) и потому никогда не изменит Своих определений относительно их участи; но эта вера не имеет никакого влияния на их нравственное исправление: они веруют, что угрожающая им кара Божия рано или поздно постигнет их – веруют, и – трепещут (Мф. 8:29).

Стихи 21–23. Авраам, отец наш не от дел ли оправдася? Говоря о необходи­мости при вере добрых дел, Апостол возводит взор верующих евреев к извест­ному им всем примеру их праотца Авраама и указывает на то, как он достиг высочайшей степени праведности в глазах Божиих и был даже наречён другом Божиим, причём получил обетование, что земля Ханаанская будет отдана в обладание происшедшему от чресл его потомству. На основании этого обетования каждый еврей не только считал себя имеющим право участвовать в обладании обетованной землёю, как потомок Авраама, но и смотрел на Авраама, как на высочайший образец своей веры и деятельности. Известно, что не одно обладание наследием Авраама и не внешнее только благополучие было предметом забот благочестивого еврея, но и внутренняя правота сердца и оправдание перед Бо­гом Праведным и Святейшим, Который может дать всю Землю в обладание любящим Его (Пс. 36:29) и избавит их от всех скорбей (Пс. 33:20).

Таким образом, праведность и блаженство, благополучие и спасение объединя­лись в понятии еврея, делались неразрывными, сопутствующими друг другу явлениями – стали предметом, целью всей его жизни и деятельности. Но в понимании и избрании средств к достижению этой цели евреи разногласили до противоречия.

Одни считали необходимым для этого строгое и точное до мелочей исполнение Закона Моисеева, нравственнаго, гражданского и обрядоваго; другие думали ограничиться и исполнением одного обрядового Закона или одной какой-либо заповеди; иные же (а таких во времени Иисуса Христа было большинство) были убеждены, что для спасения, а значит и для наследия Царства Божия, достаточ­но одного происхождения от Авраама и обрезания, как внешняго знака принад­лежности к семени Авраама.

С появлением Мессии наследникам обетования указаны другия, новыя, высшия и лучшия средства: вера и крещение (Мк. 16:16), любовь и добрыя дела (Лк. 10:25-28), в их, конечно, внутренней и неразрывной связи. Эту внутреннюю связь между верою и добрыми делами, как необходимыми средствами оправдания, и старается раскрыть Апостол, взяв в образец самого праотца еврейского народа, Авраама].

Но так как оправдание Авраама, или достижение им праведности, посредством веры, засвидетельствованное самим Священным Писанием (Быт. 15:6), было известно каждому еврею с малых лет, то Апостол раскрывает, какое значение при этом средстве (вере) оправдания Авраама имели его добрыя дела. Вера про­никала всю жизнь Авраама, одушевляла все его действия. Верою, по словам Апостола Павла, Авраам повиновался призванию идти в страну обетования; ве­рою обитал он на ней в шатрах; верою в старости он получил наследника от безплодной Сарры; верою, наконец, он вознёс единородного сына на жерт­венник, чтобы принести его в жертву Богу (Евр. 11:8,9,11,17).

Жертвоприношение Исаака было величайшим делом Авраама; в нём его вера в Бога и преданность, или послушание воле Божией, достигли высочайшого со­вершенства и сделали его величайшим праведником перед лицом правды Божией. [Название Авраама другом Божиим, по Славянскому тексту возлюбленным, встре­чается в Ветхом Завете (2 Цар. 20:7; Ис. 41:8; Дан. 3:35)].

Стих 25. Такожде и Раав блудница не от дел ли оправдася?5 Другой порази­тельный пример того, какое значение при вере имеют добрые дела, Апостол Иаков указывает в Раави, которая при вступлении евреев в землю обетования спасла посланных Иисусом Навином соглядатаев и за это сама была спасена от истребления по взятии Иерихона евреями.

Раав, как Хананеянка, не происходила из потомства Авраамова и, как женщи­на, не носила на плоти своей знамения завета, а между тем она за свои дела, за свои услуги еврейскому народу удостоилась великой чести не только с народом Божиим разделять его права на землю обетованную, но и сделаться участницей высочайшого преимущества Израильского народа, став, через супружество с Салмоном, праматерью царя Мессии.

Не важное, по-видимому, было дело Раави, что она сокрыла еврейских согля­датаев, когда их разыскивал царь Иерихонский, но оно обнаружило в этой языч­нице такую силу веры в могущество Бога евреев, какой не проявляли и многие из самих евреев.

Своею услугою она возбудила и так подняла дух евреев, что они уже смело вступали в ту землю, на границах которой 40 лет назад так малодушно роптали их отцы, смущённые разсказами Посланных Моисеем для разведки земли со­глядатаев (Числ. 14. Сравните: Нав. 2). Как высоко ценили сами евреи оказан­ную им Раавию услугу, видно из того, что Салмон, сын князя колена Иудина, женился на ней (Мф. 1:5), несмотря на то, что она носила не лестное прозвание блудницы.

[Впрочем, по значению употреблённого в еврейском слова (Нав. 2и других), πόρνη можно производить от περνάω доставлять содержание, продавать и прини­мать в значении продавщица, трактирщица; у Златоустого – πανδοκέντρια. Но Апо­стол, очевидно, берет название блудницы в собственном смысле, чтобы из про­тивоположности прежней зазорной жизни Раави показать значение ея высокого дела].

Стих 26. Якоже тело без духа мертво есть, тако и вера без дел мертва есть. По ходу речи и по употреблённому Апостолом сравнению, следовало бы ожи­дать, что дела, как плоды веры, как действия, вызываемые верою, без веры будут мертвы. Но у Апостола наоборот. У него не дела одушевляются и оживля­ются верою, а вера – делами или, точнее, тою любовью к Богу и ближним, которая располагает человека к добрым делам. Эта-то любовь, по мысли Апостола, производит и веру, как производит она добрыя дела; или, как утверждает и Апостол Павел, вера действует только одушевляемая и возбуждаемая любовию (Гал. 5:6).

В самом деле, только тот, кто любит Бога или ближняго, тот верует всякому слову их, не сомневается ни в чём и всё готов сделать из любви к любимому существу. И мы познахом, – говорит Апостол Иоанн, – прежде познахом и потом веровахом любовь, юже имать Бог к нам. И сию заповедь имамы от Него, да любяй Бога, любить и брата своего (1 Ин. 4:16,21).

Вместо одушевляющей веры любви, Апостол Иаков берёт дела, как внешнее выражение и плод любви, и говорит, что вера без этих дел, то есть без произво­дящей их любви – мертва.

Только дела любви придают значение и силу вере, – наставляет Апостол Иаков; только любовь согревает и оживляет веру, – настаивает Апостол Павел: аще имам всю веру, яко и горы преставляти, любве же не имам, ничтоже есть (1 Кор. 13:2)

Увещания к хранению себя от нечистоты

а) О воздержании языка. В замену дел охотнее всего выступает слово, и отвергающие необходимость дел охотнее всего делаются учителями других. Апостол увещавает верующих не стремиться к учительству, с которым обык­новенно связана большая ответственность, потому что при общей наклон­ности человека к греху, в деле учительства наиболее представляется пово­дов согрешать языком. Но грехи языка самые опасные грехи, так что че­ловек, свободный от них, может почитаться совершенным. Умеющий обузды­вать язык может обуздать и всё тело. Как слабая узда даёт возможность уп­равлять сильной лошадью, а малый руль – большим кораблём, так малый язык служит к совершению великих дел. Но коль скоро он делается орудием неправды, воспламеняется огнём геенны, то, как огонь, опаляет всё тело и губит его жизнь (3:1–8).

Таким образом, от языка может происходить добро и зло; но как все твари должны оставаться верными своему назначению, так и язык, назна­ченный для блага, должен производить только добро (9–12).

[Гл. 3:1. Немнози учителие бывайте. Между Иудеями времён Иисуса Христа было очень заметно стремление к присвоению себе звания учителей (Мф. 23:7-8; Рим. 2:17-21). Как видно из этого и других подобных мест, такое же стремление начало проявляться и в Церкви Христианской и вело к многим безпорядкам (1 Кор. 12и вся 14-я глава там же). Здесь, конечно, разумеется учительство в Церкви, имев­шее большое значение при распространении Христианства].

Стих 4. Для указания важного значения языка, Апостол сравнивает его действия с действием малого руля (кормила) на большом корабле. Се и корабли велицы суще, обращаются малым кормилцем, аможе стремление правящого хощет.

В самом деле, достаточно слабого поворота руля рукою кормчаго, чтобы изме­нить направление корабля в ту или другую сторону. То же бывает и в жизни человека: достаточно одного какого-либо действия (слова) языка, чтобы при­дать деятельности человека то или другое направление. Впрочем, Апостол, сообразно со своей целью, обращает преимущественное внимание на дурныя действия языка.

Стих 6. Язык огнь, лепота неправды. [Эти слова понимают и переводят различно: язык – прикраса неправды; или: язык – мир (собрание) неправды Κόσμος – прикраса, мир). Но и тот и другой пере­вод дают в общем одну мысль. По первому переводу: язык, прикрашивающий или прикрывающий (ложью) неправду, есть огонь. По другому: язык, полный неправды, совмещающей в себе всё, что есть злого, неправедного в человеке, есть огонь.

Паля кого рождения нашего, колесо жизни. Жизнь часто сравнивается с коле­сом, или лучше, с движением колеса (Еккл. 12:6). И Апостол пользуется этим сравнением для объяснения отношения языка к нашей жизни. Как быстро движущееся колесо может само загореться от трения и спалить всё, находящееся в соприкосновении с ним – так это бывает и с языком].

Таким образом, по ходу мысли Апостола и по употреблённым им сравнениям, все разбираемое место можно перефразировать так: И язык – огонь. Будучи вос­паляем от геенны и сделавшись прикрасой (или миром) неправды, он, несмотря на свою относительную малость между прочими членами, оскверняет всё тело и сожигает всё колесо жизни, то есть повергает его в геенну огненную, как и Спаситель сказал: кто скажет брату своему: безумный, подлежит геенне огнен­ной (Мф. 5:22). Заключительныя слова стиха: и опаляяся от геенны, указывают на первоначальный и постоянный источник всякой неправды и лжи – геенну, диавола, как и Спаситель говорит о нём: яко ложь есть и отец лжи (Ин. 8:44).

Стих 11. Еда ли источник от единого устия источает сладкое и горькое? Ука­зав в предыдущих стихах (9 и 10), что из уст человека выходят то благословения, то проклятия, Апостол подобием источника, не могущого давать вместе и горь­кую и сладкую воду, хочет доказать неестественность и невозможность такого поведения человека. Кто клянёт людей, созданных по образу Божию, тот не может в то же время хвалить Бога – Творца, Первообраз человека, сколько бы ни уверял в искренности подобной хвалы.

б) Об истинной мудрости. Кто считает себя способным к учительству, тот должен доказать свою мудрость хорошим поведением, но если кто питает горь­кую зависть и сварливость, у того нет истинной мудрости и нет способности учить других; его мудрость происходит не свыше: она земна и бесовска, ея следствие – безпорядок и всякое зло. Истинная мудрость отличается любовью и кротостью, и только миролюбивые учители могут посевать добро (3:13–18). Такой мудрости не имеет тот, в ком слишком сильна зависть и пристрастие к земным вещам, потому что истинная мудрость даётся от Бога и тем толь­ко, которые любят Бога.

Но любовь к миру – то есть когда человек видит весь смысл своей жизни только в стяжании благ земных и потворствовании своим страстям, разрушая себя и подавая дурной пример другим, и не стремится постичь ту цель, ради которой Господь призвал его в этот мир – враждебна Богу. И можно ли думать, что Бог, давший человеку дух, не будет ревниво требовать Себе его любви, и по мере ея не станет оказывать человеку своё благоволение (4:1–6). Посему нужно покаяться и смириться. Не должно осуждать друг друга, по­тому что кто согрешит против Закона, того имеет право судить не человек, а один Законодатель Бог (7–12).

Стих 14. Не лжите на истину. И всякая ложь противна истине, но особенно возмутительна и богопротивна та ложь, которая, выдавая себя за истину, старается представить истину ложью. Так, отец лжи – диавол, уверяя прародителей и Раю, что они не умрут, вкусив запрещённого плода – лгал на Самого Бога, Источника истины, ставя свою ложь на место истины. Так и фарисеи, обольщая народ своею притворною святостью, говорили про Иисуса Христа, что Он льстит народы (Ин. 7:12). Поэтому и Апостол, поучая Христиан воздержанию языка и предостерегая от лжи и обмана, особенно убеждает их не лгать на истину.

Стих 15. Мудрость земная, душевная, бесовская – синонимы, объясняющие свой­ства мудрости, которая противоположна мудрости высшей, истинной. Она – земная по предметам, к которым относится; душевная – по тем силам или спо­собностям, которыя человек употребляет для достижения ея; она бесовская по происхождению своему от диавола.

Душевная отлична от духовной, не имеет духа (Иуд. 19). Иудеи различали дух и душу. Дух исключительно принадлежит человеку и ставит его выше животных; душа же общее, что он имеет с животными (­1 Кор. 2:14). Поэтому душевная мудрость та, которая заботится об удовлетворении животных потребностей че­ловека, и потому её можно назвать житейской (сравните Мф. 6:25; 10:39). Эта же мудрость у Апостола Павла называется плотскою (Рим. 8:7), мудростию мира сего (1 Кор. 1:20), человеческою мудростию века сего и князей века сего (1 Кор. 2:5-6), под которыми разумеются диавол и ангелы его (Ин. 12:31). Ей противополага­ется мудрость духовная, сходящая свыше (Иак. 3:17), открываемая Духом Свя­тым, и потому Божественная (1 Кор. 2:7-13).

Стих 16. Как на явное доказательство недостатка истинной мудрости в каком-нибудь обществе, Апостол указывает на зависть, ссоры и безпорядки, существующие в нём; потому что Бог не может послать туда Своего Духа, где царствует нестроение: несть бо Бог нестроения, но мира (1 Кор. 34:33).

[Стих 17. Перечисляются семь свойств истинной мудрости].

[Стих 18. Говоря об учителях и указывая истинные признаки их, Апостол окан­чивает свою речь указанием на то, что у добрых и мудрых учителей семя Слова Божия, или учение, в мире сеется и приносит плод правды.

По крайней мере среди творящих мир, то есть тех, которые сами хранят, дела­ют мир].

Глава 4:2–3. Желаете и не имате, не имате зане не просите; просите и не приемлете, зане зле просите, да во сластех ваших иждивете.

Прекрасная характеристика отношения большей части молящихся к молитве и объяснение причин безуспешности молитв.

Как видно из описания Апостола, очень многие из его современников и по принятии Христианства продолжали свою прежнюю жизнь, отдаваясь всецело страстям и живя для одних удовольствий. Некоторые, может быть, даже разсчитывали на то, что, сделавшись Христианами, они как бы приобрели себе право на получение от Бога всякого рода земных благ, без особой о том молитвы. Другие же хотя и обращались к Богу с молитвою, но просили себе у Бога благ для удовлетворения своих плотских вожделений, то есть зле просили, и – не полу­чали исполнения своих прошений. Те же вожделения и те же взгляды на право пользования земными благами и на средство получения их, молитву – повторя­лись и повторяются во все времена.

Стих 4. Прелюбодеи и прелюбодейцы, не весте ли, яко любы мира сего вражда Богу есть.

Здесь разумеется, конечно, духовное прелюбодейство, то есть отступничество и нарушение верности Богу. В Ветхом Завете то же отступление от истинной религии представлялось под видом прелюбодеяния (Иез. 13; Осии 2–3, и другия). Апостол пользуется употребительным и знакомым для его читателей образом, чтобы удержать их от пристрастия к земным благам и удовольствиям, или, как он говорит, от любви к миру: потому что эта любовь есть вражда против Бога, есть действительное прелюбодейство – так как Христианин, вступивший в таин­стве Крещения в союз с Богом и давший Богу обещание верного исполнения заповедей Христовых и сохранения истинной веры, отдаваясь служению миру и суете его, делается нарушителем всего чистого союза с Богом, или что то же, прелюбодеем.

[Мир разумеется здесь не совокупность сотворённых от Бога вещей и разумных существ – а совокупность всего того, что служит в руках врага Божия – диавола средством и орудием для нравственной порчи людей, что ведёт человека ко греху и тем самым ко вражде на Бога. В этом смысле и сам виновник греха – диавол называется князем мира сего (Ин. 12:31) и обо всём мире говорится в Священном Писании, что он во зле лежит (1 Ин. 5:19)].

Стихи 5–6. Или мните, яко всуе Писание глаголет: к зависти желает дух, иже вселися в ны?
Этот стих представляет очень много затруднений к изъяснению. Слов: к зависти желает дух и прочее, которые можно считать заимствованными из какого-нибудь писания Ветхого Завета, нет нигде в Священном Писании, и потому нужно искать приведённого места в Ветхом Завете не буквально, а по мысли. [Но такое нахождение затрудняется определением внутренняго содержания это­го места и неизвестностью того, о каком духе здесь говорится. Если разуметь дух человека, который побуждает его к зависти, или (по-Русски) любить до ревности: тогда приведённое место равносильно выражению: прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности его (Быт. 6:5; 8:21). Только в этом случае предыдущий стих трудно связать с последующим: большую же дает благодать.

Если же разуметь о Духе Святом, вселившемся в Христиан: тогда гораздо сооб­разнее с ходом мыслей здесь должно подразумевать о Θεὸς, и вместо κατω᾿ κησεν читать с Синайскою рукописью и некоторыми изданиями: κατώκισεν, вселил – что будет равносильно выражению: вдуну в лице его дыхание жизни (Быт. 2:7). При таком чтении, наиболее соответствующем мысли Апостола], смысл представленного места будет тот: вы любите мир и думаете делить с миром свою любовь к Богу. Но разве вы не знаете, что Бог, вселивший в человека дыхание жизни, ревнив и с ревностью требует Себе любви человека; и чем больше тре­бует этой любви, тем большую даёт человеку благодать. Но если кто Ему про­тивится, неуступчив, горд – на того Он гневается (сравните Втор. 6:5,15; Иез. 23:25).

Стих 6. Бог гордым противится, смиренным же дает благодать. Почти у всех священных писателей Ветхого Завета встречаются мысли и выражения равносильныя словам Апостола (Пс. 17:28; Притч. 3:34; 29:23; Ис. 2:12; 66­­ 1 Цар. 2:4; Лк. 1:51). В объяснение причины такого отношения Божия к гордым и сми­ренным все толкователи указывают на то, что гордость есть начало и источник всякого зла (Сирах. 10:15). Смирение же, удаляя всякое проявление самостоя­тельной деятельности человека, открывает свободный доступ действию благо­дати, которая потому тем обильнее изливается, чем меньше встречает противодействия со стороны человека.

Стих 9.Указав верующим важность смирения, Апостол поучает их и тому, как сделаться смиренным. Лучшим средством к тому он считает плач и сокрушение во грехах (стихи 7–8), и вообще терпеливое перенесение всякого рода несчастий и страданий и удаление от мирских радостей и удовольствий.

с) О самонадеянности. Уже в стремлении человека осуждать других мож­но видеть тщеславие и самоуверенность в своих силах и своём уме. Но ещё более эта самонадеянность открывается у тех, которые, производя торгов­лю или владея землями, вместо подчинения себя во всём воле Божией с гордою самоуверенностью говорят о своих предприятиях и надеются на их успех. Такая заносчивость – грех и тем больший, что человек хорошо знает свою зависимость от Бога (4:13–17).

Чтобы ещё более склонить Христиан к покорности Богу. Апостол ука­зывает на непрочность богатства, которое большею частью служит основанием самонадеянности человека. Оно погибнет и погубит и тех, которые владеют им, потому что приобретение его было несправедливо и сопровождалось оби­дами и насилием праведнику (5:1–6).

Глава 5:1–6. Увещая богатых к исправлению своей жизни и угрожая им Судом Божиим за причиняемый ими ближним притеснения и несправедливости, за роскошную жизнь, Апостол говорит, что ожидающие их бедствия уже прибли­жаются, что богатство, которое они неправедно собрали, тленно и скоропреходяще, что ржавчина (в переносном смысле – тление), которая съедает золото и серебро, съест и их упитанныя тела – а собранное ими сокровище будет со­кровищем гнева Божия на последние дни. В этом случае Апостол приспособляет­ся к выражениям, часто встречающимся у людей, заботящихся о собирании сокровищ «про чёрный день», или на последующие дни.

Как видно из параллельного места у Апостола Павла (Рим. 2:5), под последни­ми днями разумеются дни кончины мира и всеобщого суда.
Средства к сохранению и укреплению веры (5:7–20).

В заключении Послания Апостол снова увещавает Христиан к терпению, указывая им то на пример земледельца, то на близость Пришествия Господ­ня и ободряя их примерами пророков и в особенности страдальца Иова (7–11). После терпения Апостол перечисляет и другия средства к укреплению веры; это именно: воздержание от клятвы (стих 12­Мф. 5и далее), молит­ва во время страданий (13), таинство Елеосвящения в опасной болезни (14–15); причём Апостол раскрывает значение молитвы праведника и взаимного содействия в деле спасения (16–20).

Стих 8. Приближение Пришествия Господня, о котором говорится в 7–9 стихах, есть смерть каждого из нас, за которою непосредственно наступает суд (Ср. Евр. 9:27). Апостол как бы так увещавал Христиан: недолго вам терпеть притеснения от богатых и сильных; со смертию кончатся эти страдания – а смерть от каждого недалека.

[Некоторые же в этом приближении Пришествия Господня видят предсказание Апостола о наступлении страшной войны Иудейской с Римлянами, как дней суда Господня над Иудеями, и страшных гонений на Христиан со стороны Неро­на, как времени испытания веры Христиан].

Стих 11. Страдания Иова были так велики, что Иов считается образцом терпения для всех времён, в особенности потому, что несчастия постигали его по навету диавола, и перенесение их Иовом было победою над исконным врагом человече­ства. Отцы Церкви (Василий Великий, Иоанн Златоустый, Амвросий Медиоланский), прославляя Иова, называют его мужем твердейшого сердца, мучеником бóльшим многих мучеников, борцом крепким и прочее, и почитают его прообразом Иисуса Христа, как в положении его до страданий и после оных и в благочестии, так в особенности в страданиях без вины, по воле Божией, по наветам диавола.

Кончину Господню видесте, то есть вы видели, узнали, чем кончились страдания Иова, как Господь наградил его за его страдания.

Стих 12. Да не в лицемерие впадете. [В Славянском переводе ει̉ς υπόκρισιν читается вместо принятого большинством изданий и переводов υπὸ κρίσιν, под суд, по-Русски осуждению. Как первое, так и второе чтение имеют для себя основания].

Апостол советует Христианам воздерживаться от клятвы, чтобы не сделаться подражателями фарисеев, которые, лицемерно воздерживаясь от употребления имени Божия в клятве, допускали клятву священными предметами (Мф. 23:16-22). В другом отношении Апостол предостерегает Христиан от употребления клятвы во избежание осуждения за нарушение или неуместность ея.

Стихи 14–15. Кроме указанного выше и общого всем средства искать утешения в страданиях – молитвы, Апостол для тяжко больных (α̉σθενεις) указывает осо­бенное средство-Елеосвящение. Что он здесь разумеет именно таинство елеосвящения, можно видеть из многих признаков.

а) Больной должен сам призвать к себе пресвитеров Церковных, под которы­ми нельзя разуметь лишь старших возрастом, потому что это πρεσβύεροι της ε̉κκλησίας.

б) Они должны совершить над ним молитву и помазать его елеем; причём опять нельзя разуметь простое Восточное обыкновение мазать маслом больных и раненых (Лк. 10:34), потому что для такого помазания нет надобности ни в пресвитерах, ни в особенных молитвах.

в) Помазание елеем должно совершаться во имя Господне (ε̉ν τω ο̉νόματι Κυρίου), что должно указывать на особенное повеление и власть, данную Апостолам и их преемникам к совершению таинства (Сравните Деян. 3:6; 1 Кор. 5:4).

г) Плод этого помазания не только исцеление больного, но и прощение грехов, чего, конечно, вовсе не даёт помазание елеем, хотя бы и совершённое с молит­вою. Последнее обстоятельство Апостол прибавляет как бы с намерением, что­бы показать, что в таинстве елеосвящения следует искать не столько выздоровления, сколько прощения грехов, как главной причины болезни телесной.

[Указание Апостола на то, что Господь после Елеосвящения воздвигнет болящаго, может служить прямым опровержением мнения католиков относительно сего таинства, как приготовления к погребению, и необходимости совершать его только над умирающими (ultima unctio). Если бы Апостол смотрел на елеосвящение так, как учат католики, то, обещая болящему прощение грехов, он ничего не говорил бы о воздвижении его с одра болезни.

С другой стороны, было бы неправильным ожидать исцеления больного каждый раз после совершения над ним елеосвящения, потому что это было бы незакон­ным требованием чудесного исцеления там, где Господь, может быть, судил по­ложить предел житию болящаго. Употреблённое здесь слово: воздвигнет, ε̉γερεΐ, как учит наша Церковь, означает простое возбуждение или подкрепление душев­ных и телесных сил, то есть временное облегчение от болезни, которое даёт страж­дущему внутреннее успокоение и возможность сделать нужныя предсмертныя распоряжения и без страха встретить приближение грозного часа своей кончины (Догматическое Богословие, преосв. Макария, § 232, изд. 1852 г.)].

Стих 16. Исповедайте друг другу согрешения (παραπτώματα, проступки). Чтобы таинство Елеосвящения имело больше силы для самого больного, Апостол требует исповедания грехов не перед Богом только, но и перед другими, под которыми, по ходу речи, должно разуметь тех же пресвитеров, которым одним дана власть отпускать исповеданные им грехи.

[Выражение α̉λλήλοις и далее α̉λλήλων указывает на взаимную доверенность и заботливость членов Христианского общества и в настоящем случае равносиль­но ά̉λλοις ά̉λλων].

Так что совершенно правильно святой Иоанн Златоустый перефразирует это выражение Апостола так: «вы, болящие, исповедуйте перед пресвитерами согрешения ваши; а вы, пресвитеры, молитесь за болящих» (О священстве 1:3).

Стих 17. Илиа человек бе подобострастен нам, όμοιπαθής, подверженный та­ким же страданиям, как и мы. Название Илии подобострастным нам человеком делается Апостолом с целью возбуждения в читателях силы веры и для доказа­тельства того, что сила Божия и в немощех совершается (1 Кор. 12:9). Поэто­му, – говорит Апостол, – для достижения такой цели, как исцеление страждущого брата, не нужно обладать какою-либо особенно великою чудотворною си­лою. Илия был обыкновенный, подобострастный нам человек, но силою мо­литвы совершал величайшия чудеса. Сами Апостолы были тоже подобостраст­ные нам люди (Деян. 14:15) и тоже совершали великия исцеления. То же может сделать и усиленная молитва всякого праведного или верующого человека.

«Три лета и месяц шесть». Вместо этого определённого числа, Третья Книга Царств (18:1) говорит только о третьем лете, но, вероятно – от пребывания Илии в Сарепте, а не от начала голода. Иисус Христос определяет голод также в 3 ½ года (Лк. 4:26).

Стих 20. Спасет душу. Многия рукописи (например, Синайская) прибавляет: его, αΰτοΰ, Вульгата: ejus. Это прибавление указывает на спасительность обращения грешника на путь истины.

Но так как спасший грешника от заблуждения совершает великий подвиг, заслуживающий награды на Небе, то в то же время он спасает и свою душу, покрывает не только грехи падшого брата, но заслуживает прощение грехов и себе.

[Таким образом, вопреки мнению некоторых новейших сектантов, мнящих себя быть совершенными и признающих таинство Покаяния совсем излишним для себя, по возможности Христианам грешить (1 Ин. 3:9), и даже безполезным, по возможности обновлять покаянием согрешивших Христиан (Евр. 6:4-6) – Апос­тол прямо утверждает и возможность для Христианина уклонения на ложный путь и возможность обращения его на путь истины – конечно, посредством покаяния и, наконец, возможность спасения его даже и от множества грехов (α̉μαρτιῶν)].

Email рассылкаTelegram

Читайте также

© Михаил Чернов vsemolitva.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here