Православные молитвы

Воплощение Слова было истинным явлением Бога. Более того, оно было откровением Жизни. Христос – Слово Жизни (1 Ин 1:1). Воплощение уже само по себе отчасти оживило человека и воскресило его природу. Не просто обильная благодать излилась на человека в Воплощении, но природа его была воспринята в сокровенное единение, единение "по ипостаси" с Самим Богом. Отцы ранней Церкви единодушно видели в подобном достижении человеческой природой вечного причастия Божественной Жизни всю суть спасения. "То спасено, что с Богом соединено", – говорит святой Григорий Богослов. А что не соединено, вовсе не может спастись (Послание 101, к Клидонию). Эта мысль была лейтмотивом всего богословия первых веков: у святых Иринея, Афанасия, Каппадокийцев, Кирилла Александрийского, Максима Исповедника.

Однако кульминацией Воплотившейся Жизни стал Крест, смерть Воплотившегося Господа. Жизнь полностью открыла себя в смерти. Вот парадокс, тайна христианской веры: жизнь в смерти и через смерть, жизнь из могилы, Тайна могилы, чреватой жизнью. И христиане рождаются заново в подлинную, вечную жизнь только пройдя в крещении смерть и погребение во Христе; они возрождаются со Христом в крестильной купели (ср. Рим 6:3-5). Таков непреложный закон истинной жизни. "То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет" (1 Кор 15:36). Спасение было совершено на Голгофе, а не на Фаворе, и даже на Фаворе говорили о Кресте Христовом (ср. Лк 9:31). Христос должен был умереть, чтобы дать жизнь с избытком всему человечеству. Необходимость эта не от мира сего. Вероятно, таков императив Божественной Любви, императив установленного Богом порядка. И нам не удастся понять сию тайну. Почему истинная жизнь должна была открыться в смерти Того, Кто Сам был "воскресение и живот"? Единственно возможное разъяснение в том, что Спасение должно было стать победой над смертью и человеческой смертностью. Окончательным врагом человека являлась именно смерть. Искупление не просто прощение грехов или примирение с Богом. Оно – освобождение от греха и смерти. "Покаяние не выводит из естественного состояния (в которое вернулся человек, согрешив), а прекращает только грехи", – говорит святой Афанасий. Ибо человек не только согрешил, но и "впал в тление". Итак, Божие милосердие не могло допустить, "чтобы однажды сотворенные разумные существа и причастные Слова Его погибли, и через тление опять обратились в небытие". Следовательно, Слово Бога сошло и стало человеком, приняв наше тело, чтобы "людей обратившихся в тление снова возвратить в нетление, и оживотворить их от смерти, присвоением Себе тела и благодатию воскресения уничтожая в них смерть, как солому огнем" (О воплощении, 6-8).

Таким образом, согласно святому Афанасию, Слово стало плотью, дабы изгнать "тление" из человеческой природы. Однако смерть побеждается не явлением Жизни в смертном теле, а вольной смертью Воплотившейся Жизни. Слово воплотилось ради смерти во плоти, подчеркивает св. Афанасий. "Слово облеклось для сего в тело, чтобы, обретши смерть в теле, истребить ее" (44). Или, цитируя Тертуллиана, forma moriendi causa nascendi est (De carne Christi, 6). Основной мотив смерти Христа – человеческая смертность. Христос умер, но преодолел смерть и поборол смертность и тление. Он оживил саму смерть. "Смертию смерть разруши". Поэтому смерть Христова явилась, можно сказать, развитием Воплощения. Крестная смерть важна не как смерть Непорочного, но как смерть Воплотившегося Господа. Используя удивительно смелую формулировку св. Григория Богослова, "мы возымели нужду в Боге воплотившемся и умервщленном, чтобы нам ожить" (Слово 45, на святую Пасху, 28). На Кресте умер не человек. У Христа нет человеческой ипостаси. Его личность – божественная, хотя и воплотившаяся. "Ибо страдал и подвизался подвигом терпения не человек малозначащий, но вочеловечившийся Бог", – говорит св. Кирилл Иерусалимский (13-е огласительное слово, 6). Справедливо утверждать, что на Кресте умер Бог, но умер лишь в Своей человеческой природе (которая, впрочем, "единосущна" нашей). Это была вольная смерть Того, Который Сам есть Жизнь Вечная.

Разумеется, это человеческая смерть, смерть "по человеческой природе", однако происходит она внутри ипостаси Слова, Воплотившегося Слова. А следовательно, ведет к воскресению. "Крещением должен Я креститься" (Лк 12:50). Это крещение – крестная смерть и пролитие крови: "Крещение мученичества и крови, которым Сам Христос тоже был крещен", – полагает святой Григорий Богослов (Слово 37,17). Смерть на Кресте как крещение кровью – вот в чем самая суть искупительной тайны Креста. Крещение – это очищение. А Крещение Креста было, можно сказать, очищением человеческой природы, следовавшей к возрождению в Ипостаси Воплотившегося Слова. Это было омовение человеческой природы потоком жертвенной крови Божественного Агнца и, прежде всего, – омовение тела, то есть смыты были не только грехи, но и немощи человеческие, и даже сама смертность. Такое очищение явилось приготовлением к грядущему воскресению – очищение всей человеческой природы в лице ее нового, мистического, первенца, "Последнего Адама". Это было крещение кровью всей Церкви и, более того, всего мира. Еще раз процитируем святого Григория Богослова: "Очищение не малой части вселенной, и не на малое время, но целого мира и вечное" (Слово 45,13). Господь умер на Кресте.

Это была настоящая смерть, но, все-таки, не совсем как наша хотя бы потому, что она являлась смертью Воплотившегося Слова, смертью внутри неделимой Ипостаси Слова, ставшего человеком, смертью "воипостасной" человеческой природы. Это не меняет онтологических свойств смерти, однако теперь она приобретает иное значение. "Ипостасное единство" не нарушилось, не разорвалось смертью, а поэтому, хотя тело и душа разделились между собой, они все равно остались связанными через Божество Слова, от которого отстранены не были. В этой "нетленной смерти" преодолеваются и "тление", и "смертность", а значит, – начинается воскресение.

Сама смерть Воплотившегося знаменует воскресение человеческой природы (св. Иоанн Дамаскин, Точное изложение православной веры, 3.27; ср. Беседа на Великую Субботу, 29). "Сегодня Господь наш Иисус Христос – на кресте, и мы празднуем", – по резкому выражению святого Иоанна Златоуста (Беседа первая о кресте и разбойнике). Крестная смерть стала победой над смертью не потому, что за ней последовало Воскресение. Она – победа сама по себе. Воскресение является лишь результатом и проявлением Крестной победы, совершившейся, едва уснул Богочеловек. "Ты умираешь, оживляя меня..". Как описывает это святой Григорий Богослов: "Он отдает Свою жизнь, но Он властен взять ее назад, и завеса раздралась, ибо тайные двери Небес отверзлись; камни расселись, мертвые восстали... Он умирает, давая жизнь, разрушая Своей смертию смерть. Он погребен, но восстает вновь. Он нисходит во ад, но выводит оттуда души" (Слово 41). Тайна Воскрешающего Креста особенно чтится в Великую Субботу, день сошествия во ад. Ведь сошествие во ад – уже Воскрешение мертвых. В результате Своей смерти Христос соединяется с умершими, и это – дальнейшее развитие Воплощения. Ад – обиталище тьмы и смертной тени; он, скорее, место безумной муки, чем заслуженного наказания, мрачный "шеол", место безысходного развоплощения, едва тронутое тусклым скользящим лучом не взошедшего пока Солнца, лучом надежд и упований, пока не исполненных. Там проявлялась онтологическая немощь души, терявшей при разлучении в смерти способность быть подлинной энтелехией своего тела – бессилие падшей, уязвленной природы. Да и не "место" вовсе, а духовное состояние – "темница духов" (см. 1 Пет 3:19).

Именно в эту темницу, в этот "ад" нисходит Господь и Спаситель. Во тьме бледной смерти загорелся неугасимый свет Жизни – Божественной Жизни. "Сошествие во ад" – явление Жизни среди отчаяния растворенных смертью; это триумф над смертью. "Тело умерло не по немощи естества вселившегося Слова, но для уничтожения в нем смерти силою Спасителя", – говорит святой Афанасий (О воплощении, 26). Великая Суббота есть нечто большее, чем просто канун Пасхи. Она – "благословенная суббота", "Sanctum Sabbatum", – requies Sabbati magni, по слову святого Амвросия. "Сия бо есть благословенная суббота, сей есть упокоения день, воньже почи от всех дел Своих Единородный Сын Божий" (стихиры на Господи воззвах, вечерня Великой Субботы согласно православному обряду). "Я есмь Первый и Последний, и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь, и имею ключи ада и смерти" (Откр. 1:17-18).

"Надежда бессмертия" христиан основана и держится этой победой Христа, а не какой-нибудь "природной" способностью человека. Кроме того, отсюда следует, что такая надежда обусловлена историческим событием, т. е. историческим явлением себя Богом, а не изначальным устройством или свойством человеческой природы.

Последний Адам

Источник: Михаил Чернов vsemolitva.ru



© 2016 Православные молитвы. Все права защищены. Разрешается републикация материалов с обязательным указанием ссылки Православные молитвы