Гонение христиан в период правления императора Декия Траяна

Гонение христиан в период правления императора Декия Траяна

Император Декий Траян (249–252 г.) достигший престола после борьбы за него с Филиппом. Аравитянином, был ненавистником христиан уже потому одному, что его предшественник был к ним благосклонен. Кроме того, как человек грубый, он не размышлял много о верованиях, следуя древнему идолопоклонству и разделяя убеждение, что целость и благосостояние государства стоит в неразрывной связи с сохранением древней религии. Партии языческих фанатиков такой государь и был нужен. С христианами, отступившими от древней государственной религии и стремившимися заменить ее новою, Декий задумал поступить очень просто – истребить их совершенно. В 250 году он издал эдикт ко всем областным правителям, которым повелевалось всеми мерами, не исключая и насильственных, принуждать христиан следовать древней государственной религии. Преследование христиан, которое началось вследствие этого эдикта, превосходило все предшествующие, за исключением разве гонения Марка Аврелия, своею жестокостию. Правительство установило определенный порядок преследования. К определенному времени все христиане известной области должны были являться в назначенное место и приносить жертвы. Если же они не являлись добровольно, то полиция разыскивала их, при пособии пяти избранных граждан. Некоторые из христиан, при начале гонения, спасались бегством; у таких конфисковалось имущество, и они теряли все гражданские права; некоторые изменяли христианству и приносили жертвы идолам; иные, хотя не приносили жертв, но получали от суда "свидетельства" в принесении их; некоторые исповедывали себя христианами, но, после жестоких мучений, ослабевали и отрекались от христианства, наконец, некоторые претерпевали всевозможные мучения, иногда оставались в живых, а большею частию были замучиваемы до смерти. В это жестокое гонение было как много отпавших от христианства, вследствие того, что, в предшествовавшее ему спокойное время, многие принимали христианство не по истинному убеждению, так много и мучеников. Вся тяжесть гонения первоначально обрушилась на предстоятелей церквей, которые были опорою для христианских обществ. Многих из них Церковь ублажает, как мучеников и исповедников. В Риме, в начале гонения, пострадал епископ Фабиан, равно как приняли мученическую кончину Карп, епископ фиатрийский (в Пергаме), Вавила, епископ антиохийский, Александр, епископ иерусалимский и другие. Знаменитый же учитель Церкви Ориген претерпел множество истязаний. Некоторые из епископов, чтобы в такое тяжкое время не оставить паств своих без пастырского руководства, удалялись на время из тех мест, где они жили, и издали управляли ими. Так поступили св. Киприан карфагенский и Дионисий александрийский. А св. Григорий неокесарийский собрал всех своих пасомых и удалился с ними на время гонения в пустыни, вследствие чего у него совсем не было отпадших. В Никомидии в это время пострадал ревностный христианин Кодрат. Он был известен и знатностию рода, и величавою внешностию, и богатством, а более всего благочестием и добрыми делами своими.

Когда воздвигнуто было гонение, и множество христиан, схваченных в окрестных городах, были заключены в Никомидии, а многие бежали от мучителей в пустыню, в это время Кодрат бесстрашно обходил темницы, утешал и служил имением своим заключенным христианам и увещевал их дерзновенно переносить страдания, напоминая о вечном воздаянии.

Назначен бы день суда над христианами, и царский сановник Перенний воссел среди площади и повелел собранным пред ним христианам каждому назвать свое имя. И при этом повелении невольный страх охватил некоторых верующих и сказался во внезапной бледности лиц.

Кодрат стоял на площади, как зритель, и видел смущение, произведенное голосом игемона.

Боясь за своих единоверцев, чтобы страх мук не привел их к измене, распаляемый ревностию о Боге, он громко воскликнул: "Называемся мы христианами; саном – рабы Господа Иисуса Христа невидимого Бога; а град и отечество наше – небо, куда вселяет Бог уповающих на Него. Вот тебе ответ!".

С удивлением внимал Перенний бесстрашным слова Кодрата, и когда тот умолк, приказал схватить его и поставить пред собою. Но Кодрат, сам расталкивая толпу, спешно приблизился к гонителю и стал пред ним. Весь народ не отрывал глаз от мужественного исповедника, а он осенил себя крестным знамением и вещал: "Вот, не насилием, а сам, по своей воле, пришел я к тебе сказать тебе слово о моей братии и вооружиться против диавола. Твори скорей, что замыслил, и узнай, что мы – непобедимые воины Христовы".

Перенний вопросил Кодрата об имени его, но, умалчивая пред игемоном о знатности своей, исповедник назвал себя снова "христианином".

Пораженный благородным видом Кодрата, игемон стал прельщать его земными благами, чтоб он поклонился богам, но исповедник с великою силою отверг это предложение и произнес хулы на богов. Тогда мучитель велел бить его воловьими жилами и требовал, чтоб он назвал себя. Молча стоял под ударами Кодрат, и только чрез других мог, наконец, игемон узнать его имя. Он немедленно прекратил истязания и укорял мученика за то, что он скрыл свое знатное имя и бесчестил его тем, что он христианин. На новые увещания игемона так же бесстрашно отвечал Кодрат, и тогда опять начались мучения. Палачи сменяли один другого, устав наносить удары, кровь текла потоком, и мясо кусками падало на землю. А мученик громко молился: "Слава Тебе, Господи Иисусе Христе, давшему мне страдать за Тебя. Исполни меня Духа Святого Твоего и утверди меня – сохранить веру мою непоколебимо. Буди помощник мне. Ныне время помощи Твоей, ныне час заступления Твоего. Прославь во мне имя Твое и приведи меня к небесному Отцу Твоему!".

День клонился к вечеру, и Кодрата с прочими христианами ввергли в темницу, где он пробыл много дней.

Кучи гвоздей были рассыпаны ему вместо ложа, и тяжелый камень навален на грудь, и тяжелые железные полосы – на руки и ноги. И, с помощью благодати Божией, мученик терпел эти страдания, которые казались выше сил человеческих.

Прошло много дней. Перенний, находившийся в Никее, велел прислать к себе никомидийских мучеников, чтобы принудить их к жертве. Храм был полон; игемон ждал, когда ввели христиан. Впереди шел чудесно исцеленный Христом Кодрат, сияя свежестью сил и радостным выражением лица.

С ужасом взирал игемон на исповедника; но, придя в себя, опять стал уговаривать его принести жертву богам.

"Смотри, – говорил игемон, указывая на некоторых слабодушных, изменивших от страха вере. – Смотри, сколько христиан принесли жертву. Что же, ты считаешь себя лучше их всех?"

"Да, – отвечал Кодрат, – я лучше всех, отступившихся от Господа и Создателя Своего".

Вслед за тем мученик просил развязать его. Думая, что он, наконец, склонился к идолопоклонству, игемон разрешил, но мученик, оставшись свободным, устремился к идолам, свергнул их с пьедесталов и разбил.

Разгневанный игемон приказал повесить мученика среди храма и строгать острым железом.

В невыносимых угрызениях совести стояли отвергшиеся веры христиане, и среди мук Кодрат обличал их, грозил вечным осуждением и увещевал покаяться. Тогда от слов и от живого примера решимость возродилась в них, и, пав пред ним на колени, они молили его научить их.

Великою радостию исполнился мученик, видя их слезы, и сказал им: "Дерзайте, братия! Милостив Христос Господь. Припадите к Нему, рыдая и каясь; станьте крепко во исповедании Христовом и кровью своею очистите грех свой!".

Все они поверглись тогда на землю, в великой тоске жгучего раскаяния и, посыпав пеплом главу, били себя в грудь каменьями. Кодрата стали за то опалять горящими свечами по остроганным ребрам, а он молился, да благоприятно примет Бог вновь обратившихся к Нему.

И в конце молитвы воззвал он: "Возьми душу мою за их души, но помилуй их!".

В последний день страдания его игемон велел накалить железный одр и поставить среди лютого огня. Кодрата привезли привязанным к колеснице, потому что от него оставались только останки человеческие. Но, укрепившись Божиею силою, он сам вошел в огонь и, осенив себя крестным знамением, лег на разженном одре, как на мягкой постели. Огонь для него издавал только живительную теплоту, и когда слуги лили на него страшно трещавшую смолу, масло, он говорил игемону: "Как хорошо, что ты дал мне, уставшему в пути, успокоиться на мягком ложе".

Так невредимо пребывал он среди огня, и, наконец, игемон повелел отсечь ему голову.

Читайте также

© Михаил Чернов vsemolitva.ru

Подпишитесь на рассылку

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here