Гонение христиан в период правления императора Декия Траяна

Гонение христиан в период правления императора Декия Траяна

Император Декий Траян (249–252 г.) достигший престола после борьбы за него с Филиппом. Аравитянином, был ненавистником христиан уже потому одному, что его предшественник был к ним благосклонен. Кроме того, как человек грубый, он не размышлял много о верованиях, следуя древнему идолопоклонству и разделяя убеждение, что целость и благосостояние государства стоит в неразрывной связи с сохранением древней религии. Партии языческих фанатиков такой государь и был нужен. С христианами, отступившими от древней государственной религии и стремившимися заменить ее новою, Декий задумал поступить очень просто – истребить их совершенно. В 250 году он издал эдикт ко всем областным правителям, которым повелевалось всеми мерами, не исключая и насильственных, принуждать христиан следовать древней государственной религии. Преследование христиан, которое началось вследствие этого эдикта, превосходило все предшествующие, за исключением разве гонения Марка Аврелия, своею жестокостию. Правительство установило определенный порядок преследования. К определенному времени все христиане известной области должны были являться в назначенное место и приносить жертвы. Если же они не являлись добровольно, то полиция разыскивала их, при пособии пяти избранных граждан. Некоторые из христиан, при начале гонения, спасались бегством; у таких конфисковалось имущество, и они теряли все гражданские права; некоторые изменяли христианству и приносили жертвы идолам; иные, хотя не приносили жертв, но получали от суда "свидетельства" в принесении их; некоторые исповедывали себя христианами, но, после жестоких мучений, ослабевали и отрекались от христианства, наконец, некоторые претерпевали всевозможные мучения, иногда оставались в живых, а большею частию были замучиваемы до смерти. В это жестокое гонение было как много отпавших от христианства, вследствие того, что, в предшествовавшее ему спокойное время, многие принимали христианство не по истинному убеждению, так много и мучеников. Вся тяжесть гонения первоначально обрушилась на предстоятелей церквей, которые были опорою для христианских обществ. Многих из них Церковь ублажает, как мучеников и исповедников. В Риме, в начале гонения, пострадал епископ Фабиан, равно как приняли мученическую кончину Карп, епископ фиатрийский (в Пергаме), Вавила, епископ антиохийский, Александр, епископ иерусалимский и другие. Знаменитый же учитель Церкви Ориген претерпел множество истязаний. Некоторые из епископов, чтобы в такое тяжкое время не оставить паств своих без пастырского руководства, удалялись на время из тех мест, где они жили, и издали управляли ими. Так поступили св. Киприан карфагенский и Дионисий александрийский. А св. Григорий неокесарийский собрал всех своих пасомых и удалился с ними на время гонения в пустыни, вследствие чего у него совсем не было отпадших. В Никомидии в это время пострадал ревностный христианин Кодрат. Он был известен и знатностию рода, и величавою внешностию, и богатством, а более всего благочестием и добрыми делами своими.

Когда воздвигнуто было гонение, и множество христиан, схваченных в окрестных городах, были заключены в Никомидии, а многие бежали от мучителей в пустыню, в это время Кодрат бесстрашно обходил темницы, утешал и служил имением своим заключенным христианам и увещевал их дерзновенно переносить страдания, напоминая о вечном воздаянии.

Назначен бы день суда над христианами, и царский сановник Перенний воссел среди площади и повелел собранным пред ним христианам каждому назвать свое имя. И при этом повелении невольный страх охватил некоторых верующих и сказался во внезапной бледности лиц.

Кодрат стоял на площади, как зритель, и видел смущение, произведенное голосом игемона.

Боясь за своих единоверцев, чтобы страх мук не привел их к измене, распаляемый ревностию о Боге, он громко воскликнул: "Называемся мы христианами; саном – рабы Господа Иисуса Христа невидимого Бога; а град и отечество наше – небо, куда вселяет Бог уповающих на Него. Вот тебе ответ!".

С удивлением внимал Перенний бесстрашным слова Кодрата, и когда тот умолк, приказал схватить его и поставить пред собою. Но Кодрат, сам расталкивая толпу, спешно приблизился к гонителю и стал пред ним. Весь народ не отрывал глаз от мужественного исповедника, а он осенил себя крестным знамением и вещал: "Вот, не насилием, а сам, по своей воле, пришел я к тебе сказать тебе слово о моей братии и вооружиться против диавола. Твори скорей, что замыслил, и узнай, что мы – непобедимые воины Христовы".

Перенний вопросил Кодрата об имени его, но, умалчивая пред игемоном о знатности своей, исповедник назвал себя снова "христианином".

Пораженный благородным видом Кодрата, игемон стал прельщать его земными благами, чтоб он поклонился богам, но исповедник с великою силою отверг это предложение и произнес хулы на богов. Тогда мучитель велел бить его воловьими жилами и требовал, чтоб он назвал себя. Молча стоял под ударами Кодрат, и только чрез других мог, наконец, игемон узнать его имя. Он немедленно прекратил истязания и укорял мученика за то, что он скрыл свое знатное имя и бесчестил его тем, что он христианин. На новые увещания игемона так же бесстрашно отвечал Кодрат, и тогда опять начались мучения. Палачи сменяли один другого, устав наносить удары, кровь текла потоком, и мясо кусками падало на землю. А мученик громко молился: "Слава Тебе, Господи Иисусе Христе, давшему мне страдать за Тебя. Исполни меня Духа Святого Твоего и утверди меня – сохранить веру мою непоколебимо. Буди помощник мне. Ныне время помощи Твоей, ныне час заступления Твоего. Прославь во мне имя Твое и приведи меня к небесному Отцу Твоему!".

День клонился к вечеру, и Кодрата с прочими христианами ввергли в темницу, где он пробыл много дней.

Кучи гвоздей были рассыпаны ему вместо ложа, и тяжелый камень навален на грудь, и тяжелые железные полосы – на руки и ноги. И, с помощью благодати Божией, мученик терпел эти страдания, которые казались выше сил человеческих.

Прошло много дней. Перенний, находившийся в Никее, велел прислать к себе никомидийских мучеников, чтобы принудить их к жертве. Храм был полон; игемон ждал, когда ввели христиан. Впереди шел чудесно исцеленный Христом Кодрат, сияя свежестью сил и радостным выражением лица.

С ужасом взирал игемон на исповедника; но, придя в себя, опять стал уговаривать его принести жертву богам.

"Смотри, – говорил игемон, указывая на некоторых слабодушных, изменивших от страха вере. – Смотри, сколько христиан принесли жертву. Что же, ты считаешь себя лучше их всех?"

"Да, – отвечал Кодрат, – я лучше всех, отступившихся от Господа и Создателя Своего".

Вслед за тем мученик просил развязать его. Думая, что он, наконец, склонился к идолопоклонству, игемон разрешил, но мученик, оставшись свободным, устремился к идолам, свергнул их с пьедесталов и разбил.

Разгневанный игемон приказал повесить мученика среди храма и строгать острым железом.

В невыносимых угрызениях совести стояли отвергшиеся веры христиане, и среди мук Кодрат обличал их, грозил вечным осуждением и увещевал покаяться. Тогда от слов и от живого примера решимость возродилась в них, и, пав пред ним на колени, они молили его научить их.

Великою радостию исполнился мученик, видя их слезы, и сказал им: "Дерзайте, братия! Милостив Христос Господь. Припадите к Нему, рыдая и каясь; станьте крепко во исповедании Христовом и кровью своею очистите грех свой!".

Все они поверглись тогда на землю, в великой тоске жгучего раскаяния и, посыпав пеплом главу, били себя в грудь каменьями. Кодрата стали за то опалять горящими свечами по остроганным ребрам, а он молился, да благоприятно примет Бог вновь обратившихся к Нему.

И в конце молитвы воззвал он: "Возьми душу мою за их души, но помилуй их!".

В последний день страдания его игемон велел накалить железный одр и поставить среди лютого огня. Кодрата привезли привязанным к колеснице, потому что от него оставались только останки человеческие. Но, укрепившись Божиею силою, он сам вошел в огонь и, осенив себя крестным знамением, лег на разженном одре, как на мягкой постели. Огонь для него издавал только живительную теплоту, и когда слуги лили на него страшно трещавшую смолу, масло, он говорил игемону: "Как хорошо, что ты дал мне, уставшему в пути, успокоиться на мягком ложе".

Так невредимо пребывал он среди огня, и, наконец, игемон повелел отсечь ему голову.

Подпишитесь на рассылку

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.