Старец Савва: Чада пустыни

1. Пример для подражания

Был вечер. В ограде каливы Малого скита Праведной Анны рядом с высохшим бугристым холмом разговаривали два монаха — Старец и его ученик. Вечернюю тишину подчеркивал непрестанный шум моря, омывающего подножие холма — идеальный аккомпанемент молитвам монахов, которые своими воздетыми руками поддерживают мир. Два монаха беседовали, пока, наконец, младший не поднялся. Он поклонился Старцу и направился к каливе, где его ожидал еще один монах.

"Ты закончил, отец Онуфрий?"

"Да, отец Иларион".

"Тогда я пойду".

Легкими шагами молодой монах приблизился к Старцу. "Благослови, Старче".

"Да, Иларион! Да, мой ангелок! Садись сюда". Немного дней прошло со времени его пострига. Любовь к Богу оторвала его от родной страны, от родителей во Врисше Смирнской и привела сюда, на землю отшельников. В течение трех лет (1879 — 1882) он был послушником. С того момента, как облачился в ангельскую схиму, чувствовал себя полностью преображенным. Он больше не был Георгием Хаджитасоу, он был теперь отцом Иларионом из Малого скита Праведной Анны. Принадлежал теперь не людям, а Богу, и преисполнен был Божественной благодати. В этот вечер продолжилось его общение со Старцем, когда он наслаждался исполненными мудрости словами.

Некоторое время ушло на откровение помыслов.

"Иларион, чадо мое, нравится ли тебе имя, которое я тебе дал?"

"Очень, Старче".

"А знаешь ли ты, почему я его выбрал?"

"Как же я могу не знать? Ты дал мне имя "дедушки", твоего блаженного Старца отца Илариона".

И не в первый раз глаза отца Саввы наполнились слезами при воспоминании о своем духовном отце.

"Да поддержат нас его молитвы, да не оставит он нас молитвенно. И о тебе, чадо мое, я молюсь от всего сердца, чтобы ты мог унаследовать его святость. Как правило, внуки похожи на своих дедов. Постарайся унаследовать его добродетели. Повтори его и именем своим, и своей жизнью".

"Да будет на то благословение Господне, Старче".

Последовало недолгое молчание.

"Повтори его, Иларион, чадо мое, чистотой своей жизни. Вся душа его, мысли, желания и намерения были светлы. В его добром, ясном лице виделся отраженным лик Господа. Во взгляде его светилось сияние райское. О, какой у него был взгляд! Я часто даже не осмеливался прямо посмотреть в его глаза. Они буквально пылали. То были глаза пророка!"

"Старче, ты сказал, что у него был пророческий дар?"

"Да, чадо мое. И это не удивительно. Чистые сердцем обретают пророческий дар. Что пишет учитель наш святитель Василий Великий? "Дар провидения прорастает в тех, чьи души чисты и незапятнанны". Где сердце чистое, там Дух Святой говорит устами пророков", воздвигая храм Его".

"Значит, Старче, любовь его ко Господу была необыкновенно велика".

"Чадо мое, сердце его пылало Божественной любовью. Что еще могло его заставить с дальнего Кавказа прибыть в глушь Святой Горы? Он не мог жить без Христа. О, если бы ты мог видеть его, когда он совершал Литургию, когда принимал Причастие! Он ни единого дня не пропустил без Святого Причастия! Он говорил: "Христос — жизнь моя". И по пятницам, каждую пятницу сокрушался у Распятия вместе с Богородицей и святым Иоанном и так сильно сострадал он страстям Господним. В этот день никогда он ничего не ел и не пил в знак преданности страстям Спасителя".

Старец рассказывал своему ученику о добродетелях и благодатности своего собственного блаженного Старца. А молодой монах жадно впитывал эти рассказы. Душу его волновало стремление послужить Богу, как море волнует сильный ветер.

"Твой "дедушка" был истинно святым, чадо мое Иларион. Да будет он тебе примером для подражания".

В тот вечер, как только вновь постриженный монах прикрыл глаза, было ему видение старца Илариона.

Пора и нам познакомиться с этим земным ангелом, этим "древом с плодами добрыми", одним из которых был святой и выдающийся отец Савва. Старец Иларион Ивериец.

У южного склона Кавказских гор севернее Армении лежит Иверия (современная Грузия). Именно там мифические аргонавты нашли золотое руно. Это горная страна, живописная и плодородная, богатая даже своими недрами. Там обитают иверийцы — один из прекраснейших народов на земле.

Иверийцы — люди с высокими духовными устремлениями. Они рано приняли христианство — в конце третьего века. И до сего дня, несмотря на все трудности и превратности судьбы, не предали Православия.

Иверийцы всегда любили монашество. Монахиней была их первая миссионер и просветительница святая равноапостольная Нина. Любовь иверийцев к монашеству простерлась до Палестины, Синая и Афона. Третий по значению и величине афонский монастырь был построен иверийцами, откуда и название его — Ивер. И сколько же святых возросло в этом монастыре! Великое множество дивных цветов выросло в нем, и аромат этих цветов достиг Небес, "горы лршмлтшвъ" (Песнь Песней Царя Соломона 8, 14). Святая душа отца Илариона Иверийца, одного из тех цветов с иверской почвы, восхищает своим благоуханием.

Сейчас, когда прошло уже более ста лет со дня его отшествия, обитатели Святой Горы все еще помнят отца Илариона Грузина. Имя "Грузин" восходит к его национальности, так как Иверия именуется ныне Грузией. Его почитают "почтеннейшим человеком, достойным представителем монашества", чудным и признанным подвижником, достигшим высот добродетели.

Немного мы знаем о его жизни в Иверии. Почему он оставил свое отечество? Без сомнения, из-за стремления к духовным высотам, чему посвятил всю жизнь в исихазме, неотмирности и аскетичности Горы Афон. Быть может, также и из-за политического климата в своей стране: в те годы, когда Русский Государь Александр I Павлович в 1907 году присоединил Грузию к России, в Грузии была беспокойная, нестабильная ситуация. Но может быть и то, что он покинул Грузию, чтобы избежать почестей, которые многие стали выказывать ему за его добродетели. Известно, что слава его распространилась по всей Грузии, даже сам Царь приходил к нему на исповедь.

Прибыв на Святую Гору, отец Иларион, конечно же, отправился в святой Ивер. Любя тишину, он обратил свой взор на кафисмы, расположенные близ него, и, наконец, выбрал для жительства грузинскую келью св. Иоанна Богослова. То был добрый выбор - отец Иларион, любящий послушник Христов, пришел под покровительство Апостола Любви. И вскоре к нему присоединился молодой послушник Савва.

Отец Савва приехал из восточной Фракии. Он родился в 1821 году в Афире, важном городе на берегу Мраморного моря. Двадцать пять лет спустя в близлежащем районе — в Силиври — родился святой нашего столетия — святитель Нектарий Пентапольский.

Богодухновенный отец Иларион предвидел будущие подвиги юного Саввы и без колебаний принял его под свое духовное попечение. Он рад был ученику-греку, потому что тот помогал ему совершенствоваться в греческом языке, так как "милостивый ко всем, он не скрывал своей любви ко всему греческому, желая жить с греками и говорить на их языке, молиться, читать и совершать Литургии на греческом языке" (архимандрит Гавриил Дионисиатский, "Лавсаик Святой Горы", стр. 35).
Сияние его добродетелей и слава его не дали ему пожить спокойно в новом убежище. Пчелы всегда отыскивают медоносные цветы. Многие искали знакомства с ним, притягивавшиеся его духовным величием. Всех глубоко трогало его смирение. Он, который был в Грузии очень богат, сейчас в каливе своей не брал никаких денег. Принимая в прежние годы исповеди Грузинского Царя, он бывал облачен, как то предписывает дворцовый этикет, в великолепную мантию, сверкающую рубинами, жемчугами и 750 алмазами. Сейчас же носил самое бедное монашеское одеяние. Все это, конечно, производило глубокое впечатление на отцов Святой Горы.

Постоянно его духовной помощи просили русские монахи. Хорошо зная русский язык, он мог помочь им во всех духовных нуждах. По их просьбе он часто приходил исповедовать в св. Пантелеймонов монастырь. Наконец, стал духовником братии в этой обители, в которой его чтили как святого Кафисма св. Иоанна Богослова, очевидно, не могла обеспечить ему желанный покой. Старец и его ученик часто вспоминали слова псалма: "Се удалихся бегая, и водворихся в пустыни" (54,8). Отец Савва, тогда еще очень юный, время от времени горячо предлагал: "Старче, убежим. Давай уйдем подальше и в глуши обретем святую тишину".

И они бежали. От одного апостола — к другому. Св. Иоанн Богослов передал их Брату Господню по плоти. Уединенная кафисма Дионисиата, освященная во имя св. Иакова, Брата Пэсподня, дала им то, о чем они мечтали. Согласно записям, сделанным рукой отца Саввы, они перешли в год 1843, и это было началом чудного периода их жизни. "Без лжи совершится закон, и премудрость во устех верных совершение" (Иис. Сир. 44,8).

3. В поисках Бога.

В "Истории сирских монахов" есть рассказ о некоем генерале, отправившемся охотиться в горы со свитою на лошадях, с собаками и оружием. Вдруг перед ним появился отшельник.

"Что ты делаешь здесь, Авва?" — спросил генерал.

"А что ты приехал сюда делать?"

"Я? Я приехал сюда охотиться. Я охочусь".

"Я делаю то же самое".

"Что? Ты тоже охотишься?"

"Конечно! Я ищу Бога. Я следую за ним день и ночь, стремясь приблизиться к Нему и заключить Его в сердце свое".

Генерал был изумлен этими словами. "Вот, — сказал он, — истинный отшельник".

Общеизвестно, что пустынь — лучшее место для богоискателей. Потому и наши два аскета пребывали в радости. Местом их обитания было место, словно гора Кармиль, а они сами — словно Илия и Елисей с душами, возгоревшимися любовью ко Богу.

Кафисма Брата Господня расположена на небольшом расстоянии от Дионисиата, вверх от него по горе, в тихой, пустынной, сокрытой от посторонних глаз местности. Справа — покрытые кустами склоны холмов и грозное ущелье Аэропотам, в котором зимами ревет и завывает ветер. Слева — очень сыро: густой лес с огромными деревьями. Над каливой — голый скалистый склон.

Людей рядом не было. И подвизались отцы не среди людей, а в пустыни: вокруг лишь солнце и ветер, деревья и кусты, птицы и гады, бесы и ангелы, св. Иаков, Владычица Горы и Бог, но Бог — Первый, к Кому они стремились. Двадцать один год восходили, взбирались они по лествице Иаковлевой, не взирая нимало на душевные немощи или уныние. Глас пророка звучал в сердцах их: "Придите, и взыдем на гору Господню, в дом Бога Якова" (Ис.2,3).

Одно орудие охоты было у них — аскетизм, умерщвляющий страсти: воздержание, пост, всенощные бдения. Обоюдоострым мечом их было изучение Слова Господня и писаний Отцов, содержащих неоценимые богатства духовного опыта. Другими орудиями их были непрестанное призывание имени Иисусова и почти ежедневное причащение из Чаши Жизни, насыщение Манной Небесной. И все — благодаря священной и сокровенной тишине, возносящей их ввысь. Молчанию посвящены бессмертные слова свят. Василия Великого:

"Молчание — это начало чистоты душевной. Язык не говорит ничего о том или ином человеке, глаза не обращаются к плотской красоте, уши не портят душу чувственными мелодиями или праздными словами легкомысленных или смешливых людей. Разум, когда он не разбрасывается на внешнее и не отвлекается чувствами, обращается к самому себе. А от себя поднимается он к богообщению. Приближаясь же к Богу и насыщаясь богато светом Божественной красоты, он забывает самого себя".

С ученой точностью святой Отец описывает подъем, совершаемый в исихазме. Единственный истинный подъем — это подъем к Богу, к самому прекрасному Добру. Разум, просвещенный добром, забывает даже о своей природе. Захваченный, восхищенный, уносится он в какую-то даль вне времени и пространства и теряет собственное "я".

Благословенны и трижды благословенны души тех, кто удостоен таких небесных восхищений. Будь благословен и ты, отче Иларионе, и ученик твой — души воспаряющие, утонченные и очищенные, обретающие Бога в безмолвии.

Двадцать один год отец Иларион и его ученик, отец Савва, вместе подвизались в лишениях в пустыне. Умеренность и воздержание царили во всем. Монастырь Дионисиат и некоторые знакомые отцы посылали им еду. Нечего и говорить, что удобные постели — простыни, матрацы и тому подобное — неизвестны были аскетам. Воду отец Савва носил в келлию из леса, где она была в изобилии.

Хотя подвизались они в созерцании, но все-таки было немало и физических трудов: прибирали кельи и особенно церковь, поддерживали порядок на окружающем участке земли, заботились об оливковых и других деревьях, не давали разрастаться дикому кустарнику, выкладывали кое-где низкие каменные стены, собирали дрова для обогрева в суровые зимы и так далее.

Много времени уделяли они учению книжному, книги для отшельников — дорогие друзья. Ученик помог Старцу хорошо изучить греческий язык — и разговорный, и язык священных книг. На греческом языке написано так много святых текстов, что не знать этот язык — просто грех. Конечно, изучить его—дело сложное, требует много труда, но благодаря своему прилежанию отцу Илариону удалось в совершенстве овладеть им.

Убежище свое покидали они лишь в редких случаях. Иногда Старец на несколько дней уходил в монастырь св. Пантелеймона исповедывать монахов. Тогда отец Савва в полном одиночестве переживал величие пустыни. Он не боялся бесов пустыни, которые развлекаются, издавая странные звуки и шумы во время молитв подвижников. Он привык к ним, а кроме того, с ним рядом всегда был его защитник — св. Иаков.

Иногда — на Рождество, Пасху, Троицу и другие великие праздники — отцы оставляли Брата Господня. Двое отшельников отправлялись в монастырь на Всенощные бдения, принося с собой туда дух пустыни. Отец Иларион, статный, красивый, как все иверийцы, высокий, с внушительной бородой, стоят всегда на месте одного из старцев обители. Без отдыха отстаивал ночные бдения.

Никто никогда не видел, чтобы он присел или вышел хотя на минуту из храма. Даже во время небольшого перерыва перед началом Литургии он оставался ждать в приделе. Его духовный сын следовал за ним во всем в точности.

В самом начале их пребывания в кафисме тишина там была нарушаема строителями, полностью ее перестроившими Здание было прежде в плачевном состоянии, и если бы отец Иларион не предложил отцу Игумену перестроить его, то зимой оно совершенно бы разрушилось. Оно было перестроено превосходно. С восточной стороны отстроена маленькая церковь, с западной — келья Старца, а под ней — его послушника. Вскоре церковь и освятили.

Во все остальное время там царила тишина. Лишь иногда в ближайшем лесу слышался звон пилы. Но тот ритмический звук не нарушал молчаливой гармонии пустыни.

Каждый год, когда наступал вечер 22 октября, вокруг слышались дивные песнопения. Сладкоголосые певцы Святой Горы трогательно пели св. Иакову:

"Яко Господень ученик, восприял еси праведне евангелие: яко мученик имаши, еже неописанное: дерзновение, яко брат Божий: еже молитися яко иерарх; моли Христа Бога, спастися душам нашим".

Все славили их святого покровителя, который был не только Брат Господень, но и аскет, иерарх и мученик.

Св. Иаков был крепкой опорой двух отшельников, столпом, как наименовала его древняя Церковь, сугубо укреплял он молодого послушника и помогал ему в трудах молитвенных. Сколько бы ни нападал на него враг, Брат Господень, этот титан молитвы, поддерживал и укреплял его. История древней Церкви сохранила для нас воспоминание, что колени у св. Иакова были тверды, как у верблюда, от непрестанных коленопреклоненных молитв. На коленях во все время обращался он к Богу, испрашивая милости Его для людей.

5. Между Небом и землей.

Жизнь в пустыни двух отшельников раскрывается перед нами, как цветущая ветвь, на которой каждый благоухающий цветок — это нечто священное из их жизни. Мы видим чудеса святого послушания, пророчества, неотмирные откровения, показывающие нам, что в пустыне темная завеса мира отдергивается и открывается Небо.

Сердца их особенно волновало приближение пасхального таинства Божественной литургии. Вскоре оделся в облачения священнические и отец Савва, и ритм литургической их жизни усилился. Мелкие события, сохраненные для нас историей, свидетельствуют, что "паря над сотворенным миром", они сослужили у Небесного Алтаря совершающим богослужения. В одной из следующих глав мы расскажем о том.

Пережить встречу с бешеной собакой, у которой глаза горят яростью, которая издает страшное рычание и рвет все на своем пути — ужасно. Повсюду можно встретить взбесившуюся собаку, даже и в таком месте, как калива отшельника.

Однажды такой нежданный гость появился в кафисме Брата Господня. И что же предпринял отец Иларион?

"Отец Савва, — позвал он, — видишь ту собаку? Поймай ее быстренько и приведи ко мне".

И добродетель послушания, добродетель священного послушания подверглась серьезному испытанию. Возможно, кто другой и отступил бы, но не отец Савва.

"Благослови, Старче! И помолись..."

Отгоняя страх, вооружившись верой в чудодейственность послушания, он перекрестился, взял благословение и пошел прямо к собаке. "Послушание укрощает даже диких зверей," — пишут Отцы. И действительно, он не только не пострадал, но и исцелил еще взбесившееся животное.

Однажды отец Савва тяжело заболел. Много дней держалась у него высокая температура, и состояние не улучшалось. Тогда Старец решил прибегнуть к оружию монашескому — к святым четкам. Он верил, что Господь услышит его моление. И вместе, хотел также, чтобы исцелению помогла и добродетель послушания. Так что же?

В их прибежище росли оливы, лук, бобы и другие растения. Он с некоторыми из этих плодов приблизился к больному.

"Отец Савва, — сказал — прими эти лекарства и поправишься".

Отец Савва чуть было не засмеялся, увидев такое "лекарство", но тут же понял серьезность происходящего и, словно послушный ребенок, съел все принесенное. И не было от того вреда, но было исцеление (позже доктор, которому все рассказали, был немало изумлен).

Иоанн Ремундос, молодой студент политехнического института, родившийся в Андросе, приехал вместе со своим братом в монастырь Дионисиат, желая стать монахом. Через несколько дней его приняли, а брату велели отправиться в другую обитель. На следующий после грустного расставания день Иоанн, идя по послушанию на работу на мельницу в лесу, решил навестить двух отшельников, чтобы познакомиться с ними и получить у них благословение на свою новую жизнь.

"Подойди сюда, чадо," — вдруг услышал он незнакомый голос. Это был отец Иларион, сидевший у входа в келью. "Добро пожаловать!" И после приветствия Старец продолжил:

""Тебе нужно быть терпеливым и послушным. Не грусти о расставании со своим братом. Сегодня он отправится в святой монастырь Ксенофонт, а позднее станет там игуменом".

Юный послушник был изумлен, так с ним еще никто не говорил. Ему почудилось, что он разговаривает с кем-то из библейских пророков.

"Подойди сюда, чадо, и почти св. Иакова. Трижды поклонись земно и приложись к его святой иконе".

И с отеческой любовью похлопав его по плечу, отец Иларион сказал:

"Ты должен особенно любить этого Апостола, чье имя носишь. Он твоя надежная защита".

Но, снятый Отче, меня не Иаковом зовут".

"Да, чадо мое Иоанн, но ты будешь Иаковом. И позаботься о том, чтобы до дня твоего пострига никто, кроме тебя, не знал, что я, глупый старик, сказал тебе сегодня".

Когда Иоанна нарекли отцом Иаковом, а брат его позднее стал игуменом Ксенофонта, можно уже было не опасаться, что отца Илариона одолеет тщеславие, ибо отошедшие от этой жизни не подвержены таким искушениям.

Для России 1854 год был годом волнений и трудностей. Начав войну с Оттоманской империей, она терпела военные поражения. Россия вынуждена была сражаться не только с турками, но также с англичанами и французами — с большой армией врагов. Крымский полуостров стал местом ожесточенных боев, Севастополь находился в осаде. Будущее казалось мрачным.

В таких ситуациях Русские Цари всегда обращались за помощью к святым старцам, подобно как Цари Израильские в свое время — к пророкам. Парусный корабль с офицерами Государя Николая I прибыл по такому случаю в поисках угодника Божия на Афон и бросил якорь у монастыря Дионисиат. Они искали отца Илариона. Когда офицеры пришли к нему, стали выспрашивать об исходе войны. Смиренный Старец не хотел, чтобы его почитали пророком, но офицеры, зная о духовной силе этого человека, не отступались. И чем дольше он отказывался сказать им что-нибудь, тем больше они настаивали. Три дня стоял корабль у монастырской пристани. Наконец, Старец уступил. Взяв в руки четки, он обратился ко Богу, Господину времени и вечности, моля дать ему ответ.

"Россия перенесет трудности, она не победит, но и территорий не потеряет".

Вот что узнал Русский Царь об исходе Крымской войны (1854 — 1855), и будущее подтвердило правильность предсказания Старца из афонской пустыни.

6. Расставание.

С годами отец Иларион становился все светлее и телом, и душой. Волосы его были седы, манеры и речь приятны, святая ангельская доброта переполняла его. Белоснежные волосы и борода и чистая душа его напоминали слова евангельские: "возведите очи ваши, и видите нивы, яко плавы суть к жатве уже" — "Возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве" (Ин. 4,35).

Он подвизался долгие годы, просветляясь умом и, исповедуя, освещая умы других. Он поднял и ученика своего на высоты добродетели, он прославил имя Господа и поддерживал мир молитвами своими. От него исходило духовное благоухание "якоже корица и яко аспаларъ араматов" (Иис. Сир. 24,17). Теперь оставалось только снять урожай обильных гроздьев виноградных и возложить их на локо Торжествующей Церкви.

В начале Великого Поста отправился он в монастырь св. Пантелеймона исповедывать братию. И там 14 февраля 1864 года ангел смерти встретил его и препроводил его душу ввысь, в светлую Страну Радости.

Но прощание всегда печально. Великая скорбь охватила душу отца Саввы, который среди других монахов был тогда в русском монастыре. Они потеряли своего отца. Смерть такого высокодуховного человеканевосполнимая потеря; она вызывает не только скорбь, но иногда даже отчаяние. Слышались и громкие воздыхания: "Зачем, Отче, оставил ты детей своих, которых всегда так любил и пестовал?"
Подобно прочим Богоносцам, отец Иларион предвидел свою кончину. Предвидел он и то, что русские станут почитать его и поместят его останки среди святых мощей. Великая скромность побудила его предпринять шаги, препятствующие этому: он распорядился, Чтобы отец Савва не дал похоронить его в русском мойастыре, но похоронил в Иверской келии Богослова — месте его первого покаяния.
Но Старец, как сам и предсказал, опочил в монастыре св. Пантелеймона, и отец Савва не знал, как исполнить его последнюю полю. Отцы русского монастыря были непреклонны. Не зная, что еще сделать, однажды ночью, когда все было тихо и никто его не мог видеть, он забрал останки Старца из монастыря, перенес и похоронил их в тихой Иверской келии св. Иоанна Богослова. И благость любимого ученика Христова овевала святые останки блаженного Илариона. Он с миром упокоился в месте своего аскетического подвига, в той земле, которая была полита его потом, а теперь орошалась неудержными слезами его ученика.

А через три года, в 1867 году, волна любви всколыхнула Дионисиат. С большой торжественностью мощи приснопамятного отца Илариона были перенесены на кладбище монастыря.

В свое время отец Иларион сделал отцу Савве следующее распоряжение: "Когда мои кости выкопают, отнесите их на кладбище монастыря Дионисиат и смешайте с костями других отцов".

Чадо смирения не хотел, чтобы его кости были выставлены отдельно для почитания, но хотел, чтобы их смешали с костями других. И потому среди почитаемых мощей других Отцов появилось новое бесценное сокровище. Мощи его, вместе с мощами более поздних праведников, ожидают времени, когда труба Архангела воскресит их. "И кости ваша яко трава прозябнут" (Ис.66,14).

Заключая наш рассказ о житии чудного отца Илариона, мы должны отметить, что на Афоне имя его окружено славой. Многие из старшей братии рассказывают о нем случаи, которые не знаешь, куда и отнести — к истории ли или к легенде. Некоторые из них, подобно нижеследующему, свидетельствуют о напряженности его аскетических борений.

Однажды старец Иларион затворился в башне — в одной из тех башен, что были построены на Святой Горе для защиты от набегов пиратских. Он возжелал полностью отгородиться от внешнего мира и полностью погрузиться в свой мир внутренний. Старец взял себе за правило никогда не поднимать глаза и не выглядывать из окна: ничто внешнее не должно было отвлекать его ум от молитвы и созерцания.

Но злые бесы, вековечные враги подвижников, замыслили заставить его нарушить это правило. Когда он душою возносился ввысь, в сферы духовные, они собирали свой кагал у подножия башни за дверью и неожиданно начинали кричать: "Где ты, старец Иларион?" Кричали, стучали по двери и вообще устраивали шум. Тогда отшельник невольно, думая, что что-то случилось, прерывал молитвы и с тревогой выглядывал в окно. И бесы сразу же начинали кричать от удовольствия, бить в ладони и восклицать: "Мы победили тебя, старец Иларион! Мы тебя победили!"

Но целью их была не эта "победа", а низведение его с пути подвижнического и погубление его души, чего им никак не удавалось. И, в конце концов, победителем стал он, как позже — и его достойный ученик.

Читайте также

© Михаил Чернов vsemolitva.ru

Подпишитесь на рассылку

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here