Житие и творения Святителя Феофана Затворника

Житие и творения Святителя Феофана Затворника

Одним из самых влиятельных духовных писателей 19-го века был Святитель Феофан Затворник, ставший великим учителем христианской жизни. Его сочинения крайне необходимы всем жаждущим спасения. Его нельзя читать без благоговения, без трепета душевного... Он говорит вам о Боге и о вашей душе, открывает просветы в мир иной - как "власть имущий"... И это чувствует каждый, ибо истина сама свидетельствует за себя...

Епископ Феофан оставил нам бесценное сокровище в виде более 60-ти духовных произведений, большинство из которых написано им во время 28-летнего затвора в Выше и которые он завещал перед своей смертью всему русскому народу. В строках его творений можно найти неиссякаемый источник духовного подъема, углубленности в себя и устремленности в небесную высь. В каждой его фразе чувствуется благодать Божия.

Будучи высокообразованным человеком, достигшим необычайных высот в карьере в сравнительно молодом возрасте, тем не менее, он принимает твердое решение удалиться от мира и уйти в затвор. Так он решил свою ученость и знания посвятить служению Православной Церкви, ибо был глубоко убежден в том, что самое главное в деле спасения - это непрестанно умом в сердце молиться Богу и, чтобы никто не мешал... "В делах веры и спасения не философия требуется, а детское приятие Божественной истины. Умишко надо ногами потоптать, вот как на картине Михаил Архангел топчет сатану. Михаил Архангел - это ум, покорный истине Божией, а сатана, это ум возмутившийся, суемудренный, от которого все революции, и в семействах, и в Церкви..."

"Пусть не думают, что в области веры нет философии... Нет, совокупность истин веры есть самая стройная, возвышенная философия, утешительная философия, система настоящая, какой не представляет ни одна система философии. Только до созерцания сей системы нельзя взойти вдруг. Надо чисто принимать истину за истиной, как преподается, без суемудрия, и слагать их в сердце... Когда соберутся все истины, тогда сознание, молитвою изощренное, узрит их строй и будет наслаждаться, и тогда воссияет в душе свет великий. Это - премудрость сокровенная от сынов века сего."

Именно потому, что Святитель Феофан, находясь в 22-х летнем затворе, познавал эти истины опытным путем, а не только из философской литературы, слово его имеет такую силу. Он оставил нам высокий образ духовной жизни аскета-затворника, молящегося за свой народ и за весь род христианский.

Жизнеописание Святителя Феофана до затвора

Епископ Феофан - в миру Георгий Васильевич Говоров - сын священника Владимирской церкви, села Чернавска, Елецкого уезда, Орловской губ. Родился он 10 января 1815 г. Благочестивые родители воспитали его в церковном духе, так что с раннего детства он возымел крепкую любовь к Церкви. Недаром и писал он потом, что церковность - самое могучее средство правильного воспитания детей.

Окончив Ливенское духовное училище, он поступает в Орловскую духовную семинарию, которую с успехом заканчивает в 1837 г. Высшее образование святитель Феофан получил в Киевской Духовной Академии, которую он блестяще закончил со званием магистра богословия. В Академии все его помнили, как скромного и благоговейного юношу. Об этом времени он так писал: "Река жизни нашей пересекается волнистой полосой юности. Это время вскипания телесно-духовной жизни. Тихо живет дитя и отрок, мало быстрых порывов у мужа, почтенные седины склоняются к покою; одна юность кипит жизнью. Надобно иметь очень твердую опору, чтобы устоять в это время от напора волн... Что сказать о том, кто не только не любил христианской жизни и истины, но даже никогда и не слыхал о них?.. Он - дом без ограды, преданный разграблению или сухой хворост, преданный горению в огне..."

Будучи студентом Киевской Духовной Академии, он много раз посещал Лаврские пещеры. Здесь, очевидно, у него и созрела мысль об отречении от мира. За несколько месяцев до окончания курса Георгий Васильевич Говоров принял монашеский постриг. В иночестве он нашел свое истинное призвание; к этому его располагали и естественная доброта сердца, и голубиная кротость, и снисходительность, и доверчивость к людям, да и некоторая застенчивость в обращении. По всему видно было, что он не создан для поприща житейской борьбы и суеты. Вскоре его посвящают во иеродиаконы, а затем - в иеромонахи. После пострижения он посетил Лавру, где подвизался старец иеросхимонах Парфений. Этот умный молитвенник так наставлял молодых монахов: "Вот вы, ученые монахи, набрав себе много правил, помните, что одно важнее всего: молиться и молиться непрестанно умом в сердце Богу - вот чего добивайтесь."

Успешно окончив Академию с титулом Магистра Богословия, иеромонах Феофан назначается ректором Киево-Софийских училищ и преподавателем латинского языка. Около пяти лет занимал он эту должность. Взгляд свой на воспитание он выразил в таком духе: "Воспитание из всех святых дел - самое святое... Надобно так расположить дух учеников, чтобы у них не погасло убеждение, что главное у нас дело есть Богоугождение, а научность есть придаточное качество, случайность, годная только на время настоящей жизни. И потому никак не должно ставить ее так высоко и в таком блестящем виде, чтобы она занимала все внимание и поглощала всю заботу. Нет ничего ядовитее и гибельнее для духа христианской жизни, как эта научность и исключительная об ней забота. Она прямо ввергает в охлаждение и потом навсегда может удержать в нем..."

13 декабря 1844 г. Его назначают бакалавром нравственного богословия в С.-Петербургскую Духовную Академию. Но когда в 1846 г. его причислили к соборным иеромонахам Александро-Невской Лавры, он подал прошение об увольнении, как бакалавра и помощника инспектора Академии. Он весь, безраздельно хотел отдаться иноческому служению... Скоро промысл Божий указал ему иное призвание: его назначили членом Русской миссии в Иерусалиме, где он пробыл до 1853 года.

Вид Палестины, ее холмов и долин, светлых озер и источников удивительно ярко воскрешает в нашем сознании библейские события. Можно представить, как богато питалась душа о. Феофана священными воспоминаниями. Его влекло в древние обители Палестины, в знаменитую Лавру св. Саввы Освященного... Там он мог и слышать поучительные рассказы и сам наблюдать уединенную жизнь подвижников. В 1855 г. он стал настоятелем посольской церкви г. Константинополя, где многое узнал об Афоне и тамошних подвижниках.

В 1859 году архимандрит Феофан посвящается в епископский сан, с назначением на Тамбовскую кафедру, где он служил до 1863 г. Отсюда его переводят во Владимир, где он открывает женское епархиальное училище и начинает издавать "Владимирские епархиальные ведомости." Как на Тамбовской, так и на Владимирской кафедре Владыка Феофан был неутомим. Он очень часто служит, всегда проповедует, путешествует с целью личного знакомства с паствой, возвращает заблудших в лоно церкви, заботится о духовно-учебных заведениях, открывает церковно-приходские школы, возобновляет храмы Божии - на все простиралось его заботливое архипастырское попечение.

Вскоре святитель Феофан сподобился великого утешения: присутствовать при открытии мощей святителя Тихона Задонского. С юных лет он горел любовью и благоговением к памяти святого Тихона. И здесь, при раке новоявленного святителя, у него сложилось твердое решение идти по его стопам. Оставив Воронежскую кафедру, он удаляется в Задонск, чтобы посвятить себя созерцательной жизни. Как святитель Тихон, так и святитель Феофан решил всю свою ученость посвятить служению Церкви в качестве аскета-затворника.

Значение затвора в жизни святителя Феофана

С 1871 года преосвященный Феофан предался полному затвору в Вышенской пустыни - бедной и как бы затерявшейся в лесах Тамбовской губернии. Для совершения богослужения святитель Феофан устроил себе маленькую церковь, выделив для этого часть гостиной. Вместо иконостаса, была простая занавесь из дешевой материи, которой алтарь был отделен от остальной части церкви. В свою келью, кроме келейника, духовника и настоятеля обители, являвшихся к нему по временам, никого не принимал.

Узнав о великом подвижнике, люди со всех сторон стали письменно обращаться к нему за советами; и святитель Феофан, не нарушая своего затвора, не отказывал никому в духовном наставлении. Ежедневно он писал около сорока ответных писем. В них он выражает отеческую заботу к одним, других наставляет, вразумляет, иным отвечает на те или иные вопросы христианской жизни, тех утешает в скорбях, иных предостерегает от разного рода заблуждений и увлечений. Следя из своего затвора за современною жизнью и мыслью, особенно церковной, святитель Феофан со всею ревностью сильного борца Православия встает на защиту его при первом появлении какого бы то ни было учения, противного духу Православия.

В 1883 г. на письмо одного из племянников, где тот просит у него темы для сочинений, преосв. Феофан отвечает ему следующими словами: "Вы просите тем - их легче решать, чем задавать. Я той мысли, что всего лучше писать о том, что падет на сердце: ибо там настоящий источник речи. - Если со вне нужен толчок, то вот он: нас съедает протестанщина, - пашковство, штунда, толстовщина и подобное - все оттуда. Так берите разные пункты мудрований сих, - и бейте их без милости. - Писали вы о том, что есть истина, и нашли, что она есть только в учении Христовом. Идите далее и решайте, где учение Христово. Решайте так: в слове Божием, понимаемом по учению, устно оставленному Апостолами, и хранимому св. Православною Церковью, - с дополнениями из Предания и того, чего нет в Писании Божием... - Этим положите камень - в основу борьбы с протестантами. Затем можете колотить их очень успешно во всем. - Читайте больше св. отцов и их изучайте, - особенно первых веков (3-4-й). Там дух Апостольский. Ведь и у нас много суемудрецов, которых тоже нужно бить. Если не упустите заняться ими: то они сами направят вас на то, чем надо заняться и что написать" (Из письма к племяннику И. А. Крутикову).

Со временем жизнь святителя Феофана сделалась сокровенною для людей, а ведомою одному Богу. Даже на прогулку, для пользования свежим воздухом, преосв. Феофан в годы полного затвора выходил на балкон при своем флигеле так, чтобы никто не мог его увидеть.

О жизни святителя в полном затворе можно передать небольшие сведения - частично по некоторым его собственным замечаниям, частично по свидетельству близких лиц, наконец, по тому, что открылось в его кельях после его кончины. В церквушке во имя Богоявления Господня, устроенной в келье, он совершал богослужения или вычитывал, что нужно в положенные часы. Там-то он, в первые десять лет полного затвора каждый воскресный и праздничный день, а в последующие годы ежедневно, совершал и Божественную Литургию, также один, "в сослужении ангелов," по выражению одного инока. В алтаре церковке, на стене, по кончине святителя, нашли подвешенный мешочек, весь наполненный записочками с именами лиц, просивших святителя поминать их в своих молитвах.

Рядом с келейною церковью преосв. Феофана находился его рабочий кабинет. Здесь он занимался изучением святоотеческой литературы, которую суммировал в своих вдохновенных творениях и письмах.

Перед праздниками Рождества Христова и Пасхи, получив пенсию, он почти всю ее рассылал по почте разным бедным и родным, оставляя себе лишь немногое на необходимые потребности. А другим рассылал он безвозмездно книжки свои, также соответственно потребности. Святитель сам первый был строгим исполнителем правила, которое предлагал другим к исполнению, а именно: "Не говори требующему помощи: приди завтра; сделай для него сейчас, что можешь. И просить себя долго не заставляй, это похоже на торг." И он спешил с помощью вещественною или духовною ко всякому нуждающемуся. Письма преосв. Феофана часто представляли собой целые трактаты ученого или популярного характера. В пособие своему замечательному уму и памяти, преосв. Феофан обладал обширною келейною библиотекой, которую постоянно увеличивал, выписывая русские и иностранные книги.

Среди книг разного содержания были: "История России" Соловьева, "Всемирная история Шлоссера," сочинения Гегеля, Фихте, Якоби, Ульрици, энциклопедический словарь, богословская энциклопедия на французском языке в 150 томах и много других. Ибо, как говорил святитель, "и книги с человеческими мудростями могут питать дух. Это те, которые в природе и в истории указывают нам следы премудрости, благости, правды и многопопечительного о нас промышления Божия... Бог открывает Себя в природе и истории так же, как и в Слове Своем. И они суть книги Божии для тех, кто умеет читать" ("Душеп. Чтение," 1894 г., № 4).

Но, как само собою понятно, у преосв. Феофана, как человека истинно духовного, более всего было книг духовного содержания: издания Библии, Симфонии, толкования на Библию, творения св. отцов и учителей Церкви вселенской (св. Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста, Исаака Сирина, аскетические писания, полное издание Миня); и русской (св. Нила Сорского, Димитрия Ростовского, Тихона Задонского и др.); богослужебные книги - Четьи-Минеи, прологи и т.д., почти все духовные журналы, и прочие.

Кроме писания, преосв. Феофан в своем затворе занимался еще разного рода рукоделиями. "Нельзя все духовным заниматься - писал он, - надо какое-либо нехлопотливое рукоделие иметь. Только браться за него надо, когда душа утомлена, и ни читать, ни думать, ни Богу молиться не способна." "Есть ли у вас какое рукоделие? Если нет, изобретите. Без рукоделия плохо. Читать и молиться (разумею молитву, во вне выраженную) нельзя непрестанно. А праздно сидеть, мысли блуждать начнут, так и надо в помощь себе рукоделие изобрести" (Письма, 1-й вып.).

Так среди молитвенных подвигов, в церковке и келье совершаемых, среди разного рода умственных занятий и рукоделий у святителя-затворника подлинно не проходило ни минуты без дела. А затем уже немного времени оставалось на удовлетворение телесных нужд сна и бодрствования. Такой подвижник духа, каким был святитель Феофан, не нежил своего тела продолжительным сном, роскошными и многими яствами и пр., напротив, он умерщвлял его всячески, по заповеди св. отцев-подвижников, которую сам же, в русском переводе, предложил ревнующим о спасении: "Должно нам смирять и истощать свое тело воздержанием, а не поблажать ему сластями, чтоб удостоиться царства небесного" (Письма о Хр. жизни).

Незатейливым был порядок обыденной жизни святителя-затворника. По окончании литургии, святитель легким стуком давал знать келейнику о времени утреннего чая. После чая владыка занимался умственными работами, плодами которых были его многочисленные писания и письма. В час дня был у него обед, за которым в последние годы святитель в скоромные дни вкушал только по одному яйцу и по стакану молока. В четыре часа по полудни подаваем был чай; а ужина совсем не было. В постные дни, конечно, еще более усиливалось телесное воздержание святителя-подвижника, которого питали и укрепляли только духовные занятия и молитвенные подвиги.

Что побудило святителя Феофана предаться полному затвору после немногих лет обычного пребывания на покое в Вышенской пустыни? - Без сомнения, главным побуждением к тому служило искреннее, сознательное, выработанное долговременным опытом жизни в иноческом чине, желание полного, совершенного отрешения от мира и всего, что в мире. Ободряющими же к тому для него, как епископа, примерами могли служить такие высокие примеры, как - из истории Церкви вселенской - пример св. Исаака Сирина, а из истории Церкви Русской - пример столь чтимого преосвященным Феофаном святителя Тихона Задонского.

Однако, сам святитель Феофан, оставивший епархиальное служение на 52-м году своей жизни и после долговременного искуса в иноческой жизни, не сразу по удалении на покой посвятил себя полному затвору, а лишь через шесть лет после удаления в Вышенскую пустынь. Он глубоко сознавал высоту подвига затвора полного и потому, как других иноков предостерегал от поспешности в исполнении желания предаваться полному затвору, так и сам не спешил.

"Хотелось бы, говоришь, в затвор. Раненько, да и нужды нет. Один же живешь. Когда-когда кто зайдет. А что в церкви бываешь, это не разбивает твоего одиночества, а утверждает, или дает тебе силу и дома проводить время молитвенно. По временам можно день-другой не выходить, все с Богом стараясь быть. Но это у тебя и так само собою бывает. Так нечего загадывать о затворе. Когда молитва твоя до того укрепится, что все время будет держаться у тебя в сердце пред Богом в благоговении, не выходить из него, и ничем другим заняться не захочет. Этого затвора ищи, а о том не хлопочи. Можно и при затворенных дверях по миру шататься, или целый мир напустить в свою комнату" (Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни, стр. 298).

Сам святитель, не довольствуясь общественным служением с его разного рода отвлечениями от всецелого посвящения себя на служение Богу, на поиски единого на потребу; сперва удалился от дел общественного служения, а затем, когда увидел, что при общежительных условиях иноческой жизни все же многое препятствовало ему всецело предаваться Богу и уединенно беседовать с Ним единым, перешел к полному затвору. Правда, бывали минуты, когда и он сам допускал и другие внушали ему мысль о возвращении к общественному служению в звании епархиального архиерея, в виду полноты сил душевных и телесных, которыми он еще обладал. Но скоро мысль о высокой цели пустынножительства, - о том. что в пустынном уединении он несет особого рода службу Церкви, - побеждала всякую мысль о возвращении в мир.

"Потому св. отцы наши, - писал он сам со слов св. подвижников востока христианского, - поселялись в пустынях, горах, лаврах, монастырях, кельях и пропастях земных, затворах, столпах, чтобы, удаляясь от всего другого, через совершенное терпение, послушание и отсечение воли своей очиститься от страстей и укрепиться в добродетели в общежительных обителях или в уединении и в совершенном отшельничестве воспитать добрые нравы и чувства, посредством трезвения, соблюдая ум не развлекаемым нечистыми помыслами, в надежде или тем. или другим способом обрести Бога, ради Которого поднимали все труды и подвиги, как телесные, так и душевные" (Сб. аскет. пис., стр. 96).

Так жительствовал в Вышенской пустыне святитель-затворник во все многолетнее время своего в ней пребывания, молясь не только о себе, но и о других, трудясь в области духовной письменности уже прямо не ради себя, а ради ближних и достигши того, о чем торжественно и велегласно поет святая Церковь по отношению к пустынникам: "Пустынным непрестанное Божественное желание бывает, мира сущим суетного кроме."

Главная тема в творениях Святителя Феофана

В своих писаниях преосв. Феофан является и проповедником, и истолкователем источников богословия - св. Писания и св. Предания, и богословом-систематиком, и прекрасным переводчиком, и вообще духовно-нравственным писателем.

В своих писаниях святитель Феофан по истине является "светом миру" (Матф. 5:14), сиявшим в такое время, когда, с одной стороны, мгла западничества, с его лжеверием, различного рода заблуждениями и нравственным развращением, сильно облагала умы и сердца наших соотечественников, а с другой, и в самом русском обществе древние устои верований, убеждений и строгой нравственности очень уж были расшатаны, и тьма все более застилала духовные очи своих современников. Они не могли не видеть этих верований и убеждений преосв. Феофана - и это да послужит им, как предтечам антихристовой революции, в суд и осуждение.

"Сколько знамений показал Господь над Россиею, - писал в скорби святитель Феофан, - избавляя ее о врагов сильнейших и покоряя ей народы! Сколько даровал ей постоянных сокровищ, источающих дивные знамения, - в св. мощах и чудотворных иконах, рассеянных по всей России! И однако же, во дни наши Россияне начинают уклоняться от веры: одна часть совсем и всесторонне впадает в неверие, другая отпадает в протестантство, третья только сплетает свои верования, в которых думает совместить и спиритизм, и случающиеся геологические ошибки с Божественным откровением. Зло растет; зловерие и неверие поднимают голову; вера и православие слабеют. Ужели мы не образумимся?.. И будет, наконец, то же и у нас, что, например у французов и других... А если это будет, что думаете, будет нам за то в день судный, после таких Божиих к нам милостей? Господи! спаси и помилуй Русь православную от праведного Твоего и надлежащего прещения!" (Мысли на каждый день года по церк. чт. из слова Божия, стр. 233, 306, 371).

Сам свят. Феофан, как строгий аскет-подвижник, в своем нравоучении - "весь в Боге" - "В чем все дело заботливости о спасении души?" - спрашивает он. - "В том, чтобы иметь Бога своим Богом и себя сознавать Божиим." Соответственно этому все нравственное учение преосвященного Феофана направлено к тому, чтобы наглядно показать: "как дойти до спасительного желания богообщения и ревностно пребывать в нем и как безбедно пройти к Богу среди всех распутий, возможных на сем пути, по всем степеням" (Путь ко спасению, стр. 6). Поэтому в своем нравоучении "он берет человека на распутьях греха, проводит огненным путем очищения и доводит до возможной для него степени совершенства, в меру возраста исполнения Христова" (там же, стр. 9).

Средство к достижению этой цели можно обозначить вообще как прогрессирующую победу духа над телом. Признавая в человеке три составные части его существа: дух, душу и тело и видя в духе божественную часть в человеческом существе - тот "образ Божий," который Творец напечатлел на своем создании, еп. Феофан считает нормальным и целесообразным лишь такое соотношение составных частей человеческого существа, когда дух, восстановив в себе присущие ему свойства и стремления - в страхе Божием, в действии совести и в желании лучшего мира - покоряет себе душу и тело. "Тогда в душе царствует страх Божий, добросовестность и несвязанность ничем внешним, тогда "является желание и производство бескорыстных дел или добродетелей... душа совершает дела не потому, что они нужны, полезны и приятны, но потому, что они хороши, добры и справедливы." Тогда "плоть подчиняется духу и ему работает, теряя свои естественные права - на пищу через пост, на сон через бдение, на покой через непрерывный труд и утомление, на услаждение чувств через уединение и молчание".

"Тело есть нечто внешнее для души, нечто такое, что она должна отделять от себя и, почитая своим, не сливать с собою," ибо оно, после грехопадения первых людей, сделалось седалищем страстей, так что если оно будет в силе, то дух ослабеет, ибо "плоть крепнет за счет духа... дух...за счет плоти" (Путь ко спасению, стр. 318).

Но в ослаблении духа повинным бывает не одно тело, - и душа привносит сюда свою нечистую долю. - "В сущности, потребности тела нашего - говорит преосв. Феофан - просты и бесстрастны. Посмотрите на животных: не объедаются, лишнего не спят, удовлетворив плотскую потребность в свое время, затем целый год остаются спокойны. Это лишь душа, забыв свои лучшие стремления, настроила себе из простых потребностей тела множество противоестественных стремлений, ставших, по безмерности своей, противоестественными и телу" (Мысли на каждый день года, стр. 164).

Сняв, так сказать, через это часть вины с тела и относясь одинаково недоверчиво как к телу, так и к душе, одинаково поврежденной грехом, преосв. Феофан видит единственный путь ко спасению - в подчинению их духу. Он с грустью сопоставляет состояние и соотношение этих составных частей - в грешнике и в ревнующем о спасении: "Где у одного голова, у другого ноги. Один весь в Боге и живет духом с умерщвлением низшей части и подчинением себе средней; другой - вне Бога, в чувственно-животном мире, живет фантазией, мятется желанием, поражается страстями и извращением душевной деятельности" (Начерт христ. нравоуч., стр. 325).

Переходя к характеристике христианского учения, святитель Феофан говорит: "Природа наша повредилась чрез падение. Христианство во всем своем строе есть восстановление сей природы в первый чин. Следовательно, оно есть в существе своем насилие природы, как она в нас теперь есть. Самопротивление и самопринуждение суть первые формы проявления жизни христианской, спасительной, ведущей к цели. На природу никогда не следует ссылаться, или на нее опираться безусловно, - ибо она совмещает в себе смесь должного с недолжным. Поэтому, перерабатывая себя, надо не на природу смотреть, а на норму совершенства, предлагаемою христианством" (Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни," Душеполезное чтение, 1882 г., стр. 173). Преосвященный Феофан подробно излагает способ, так сказать одухотворения человека, борьбы и победы над душою и телом. Он как бы игнорирует душевную жизнь, служащую у него синонимом жизни мирской.

Для духовной жизни развитие душевной жизни совсем не требуется. Духовная спасительная жизнь начинается и развивается независимо от душевного развития. Отсутствие последнего никакого ущерба не причиняет первой и достоинства ее не умаляет. Душевное все, и в самом лучшем его виде, цену получает только тогда, когда вполне подчиняется духовности, само же по себе - ничто для вечности (там же, стр. 480).

Но в то же время святитель Феофан и не враг мирской жизни, с ее прогрессом и цивилизацией. - "Не подумал бы кто, говорит он в одной из своих проповедей, что мы восстаем против всякого усовершенствования и всякого изменения к лучшему. О, нет! Бог благословит всякое доброе улучшение; да благословит и труды тех, которые посвящают себя на это! Мы хотим только сказать, что истинною мерою благотворности улучшений должна быть сообразность их с духом веры, и что все, охлаждающее к вере и отчуждающее от церкви, все, заставляющее нарушать уставы ее и требующее перемены в них, все, приводящее к забвению божественного устроения вещей, не должно считаться признаком и плодом истинного усовершенствования и преуспеяния (прогрессом), а наоборот, возвращением назад (регрессом), нисхождением и пагубою. (Слова к Владимирской пастве, 1869 г., стр. 40). В руководство для своей воли христианин должен принять все устроение церкви "С ее догматами, заповедями, таинствами, священнодействиями, канонами и достодолжным руководством": - "вместо верности началам гуманности, ставится обязательною верность обетам крещения и, вместо прогресса, стремящегося в неопределенную даль, - стремление к почести высшего звания о Христе Иисусе (Начертание христианского нравоучения," стр. 28).

"То язык моралиста-язычника, неведомый в Церкви Христовой, где превозносится гуманность и цивилизация, ибо в настоящее время мы потеряли всякое чувство самосохранения истинного. Ведемся же как ведомые прямо на пагубу, и никакой заботы о своей участи. Опустили руки, предались нечувствию; что будет, то будет! Вот каково положение наше! Не от того-ли так часты самоубийства? И это - плод нынешних учений, нынешних взглядов на человека и его значение! Вот вам и прогресс (Мысли на каждый день года" Дом. Бес. 1871 г., стр. 70).

Когда человек, вместо усвоения ложных мирских начал, обратится смиренно к спасительному руководству Церкви, тогда всесильная благодать Божия вселяется в человека через таинства. Она разделяет в человеке душу и дух, возвращает последнему силу восстановить свойственные ему стремления и действия, - страх Божий, совесть, неудовлетворенность ничем мирским и жаждой богообщения. Тогда все силы и способности в человеке начинают действовать совершенно иначе, чем они действовали прежде в греховном человеке, преданном миру, - и христианин, при содействии благодати Божией, тогда "огненным путем очищения" и борьбы со своим эгоизмом и страстями освящает все естественные органы своей воли, как душевные, так и телесные. И - как орел, поднявшись с земли, легко и свободно парит в высших сферах воздушных, где и воздух чист, и нет суеты земной, - так и он восходит на высшую степень бесстрастия, - "Чем выше от земли, тем меньше бывает колебаний и движений в воздухе, а там, на самой высоте, - все тихо и спокойно, - ни бурь, ни громов, ни молний. Это образ покоя, какой обретает душа, погасившая всякое пристрастие земное и сердцем живущая на небесах, в непрестанной теплой молитве и не отходя от предстоянии Богу" (Слова к Тамбовской пастве" 1861 г., стр. 247). Тогда только человек доходит до такого состояния, что даже отрешается от жизни с людьми, готовый сказать вместе с Арсением Великим: "люблю вас, но не могу быть вместе с Богом и с людьми" "(путь ко спасению, стр. 385). Тогда является степень той любви, которая есть "подательница пророчества, причина чудотворений, бездна просвещения, источник огня божественного" (там же, стр. 392). Хотя - этого вожделенного покоя Божия "здесь достигают редкие, но там на небесах все, своим однако ж чином... Это и есть блаженство вечное" ("Письма к разным лицам" Душ. Чт. 1882г. стр.377).

Святитель Феофан не высоко ставит жизнь душевную, мирскую. - "Житейская жизнь, говорит он, есть жизнь душевная, следовательно не такая, которой жить должен человек, ибо он должен жить жизнью духовную, чтобы быть таким, каким предназначила ему быть творческая десница Божия. Житейская жизнь при всем своем совершенстве цены не имеет. Цену она может получить лишь тогда, когда одухотворится влиянием на нее духа, или когда она примет в руководствующие и направляющие начала для себя - начала духа, т. е. страх Божий, совесть и жажду Бога (с недовольством благами земными) или покой в Боге.

А духовная жизнь сама по себе имеет цену, делая человека таким, каким он должен быть по намерению Творца своего" ("Письма к разным лицам," Душ. Чт. 1880 г. стр. 74). Ценя так высоко духовную жизнь, святитель Феофан, сам строгий подвижник и аскет, горел только одним желанием, чтобы и все верные сыны Церкви, если не шли в пустыни, в монастыри, то во всяком случае, живя в мире, проникались тем духом и принципами, которые свойственны подвижничеству; ибо в этом - единственный путь ко спасению.

В то же время он постоянно подчеркивает, что тело наше по естеству и первоначальной природе чистое и предназначено быть постоянным спутником и другом души и, следовательно, вовсе не является принципом зла или темницей духа (как по учению Платона), а только после грехопадения получило слишком большое преобладание и перевес над душою и духом. "Есть и предел, выше которого заходить нельзя: не выдержит тело." В удовлетворении всех потребностей тела есть наименьшая мера. Закон подвига здесь таков: дойди до сей последней меры и остановись в ней, так, чтобы с этой стороны уже не быть беспокойным; а затем все внимание и весь труд обрати на внутреннее... Тело - не враг. Поставь его в свой чин, и оно будет самым надежным тебе подружием... Отчего разлив плотских утех и страстей? От услужливости душе плотоугодливой... Раздвигая пределы в количестве и в качестве, душа, в надежде почерпнуть здесь полноту блага, доходит до бешенства (мании) в своих плотоугодливых стремлениях, и все же не находит искомого, а только расстраивает себя и тело - себя потому, что не то дает себе, что должно, тело потому, что для него положена во всем естественная мера, нарушение которой разрушительно для него. Напрасно говорят, что подвижники враждебно относятся к своему телу. Они только поставляют его в свой чин, и удовлетворение потребностей его - в свою меру, с подчинением, конечно, сей меры своим особым целям. Тело есть орудие души для выполнения ее цели пребывания на земле ("Сижу и думаю," Домашняя беседа 1869 г., стр. 4-5).

Заключительные слова приведенной тирады объясняют необходимость борьбы со страстями: ибо если тело - орудие души, а душа - орудие духа, то очевидно, что ввиду целесообразного развития своей природы, человек должен обходиться несколько сурово со своей душевно-животной природой. Тем более это необходимо, что страстная, греховная сторона в человеческой природе получает еще сильное подкрепление от мира и диавола. Отсюда - необходима борьба. Путь ко спасению нельзя пройти без самоотречения и борьбы со своим эгоизмом, с миром и диаволом. Необходимо подвижничество. Напрасно говорят, что подвижничество свойственно только монахам, а не мирянам, - "Монахи-то ведь христиане и должны ревновать о том, чтобы быть истинными христианами. Стало быть монахи с мирянами сходятся в главном деле; как же наставления монахов могут не идти к мирянам? Есть часть у монахов, не идущая к мирянам, но она касается только внешнего порядка жизни и отношений, а не внутренних расположений и духа. Последние должны быть у всех одинаковы, ибо "един Господь, едина вера, едино крещение" (Еф. 4:5). Вот почему добрые миряне, ревнующие о спасении души, читать - не начитаются аскетических отеческих писаний Макария Великого, Исаака Сирианина, Лествичника, св. Дорофея, Ефрема Сирина, Добротолюбия и пр. О чем пишется в этих писаниях ? О том как победить страсти, как очищать сердце, как насаждать в нем добрые расположения, как молиться и преуспевать в молитве, как благоустроять свои мысли и хранить постоянно внимание нерассеянным и прочее. А это разве не должно быть предметом забот всякого христианина?

"Когда Божие отставлено на задний план, говорит он, тогда в обществе начинает водворяться эмансипация (отход) от Божеских требований, - в умственном, нравственном и естественном отношениях, и секуляризация - служение духу времени, политики, обычаев, увеселений, а затем и воспитания, и всех учреждений;... общество склоняется к повальному безверию" (Мысли на каждый день). Что касается мистицизма и квиетизма в религии, то святитель Феофан твердо придерживался того мнения, что это есть болезненные порождения ложно направленной религиозности, протестантизма и реформации. "Они искали живого общения с Богом, надеясь своими усилиями... завладеть тем... чего надлежало ожидать от милости Божией" ("Письма о духовной жизни" стр. 296).

Вообще, вопрос об отношении личности к Божественному авторитету у епископа Феофана тесно связывается с вопросом о Церкви. Она у него является самым надежным и твердым оплотом истины. Ибо, руководимая Духом Святым, она на основах Св. Писания и Св. Предания непогрешимо ведет своих чад ко спасению, лишь бы они оставались верными ей, со всеми ее дарами и учреждениями. - "Хочешь спастись ?- говорит святитель Феофан, - веруй всему богооткровенному учению, и, приемля благодатные силы, через св. таинства, живя неуклонно по заповедям Божиим под руководством богоучрежденных пастырей и в послушании им, - но все это в духе Св. Церкви Божией, по ее законоположениям, - и с нею состоя в живом союзе, - и спасешься" (Письма к разным лицам).

Святитель Феофан всегда остается верен себе, ибо везде стоит на незыблемой почве древнего православного христианского созерцания. Взгляды его на западные увлечения всегда определенны и точны. Хочется привести одно место из сказанного им слова в С.-Петербурге, по поводу гуманизма и реформации - этих детищ западной мысли. Он здесь с удивительной силой поучает нас: "Начавшаяся с 15-го века, после того как сатана был связан тысячу лет, эпоха гуманизма и возрождения в сущности есть отвержение образа восстановления, учрежденного Господом Иисусом Христом, с враждебным вооружением против Него, и покушение самодельно восстановить и совершенствовать себя, через развитие различных стихий падшей природы человека, по образцу и духу язычества, в котором они во всей силе... По усвоении новых начал умом и сердцем прежние христианские формы жизни показались стеснительными. Решили стряхнуть эти узы. Реформация сделала первый шаг... Ее дочь - вольномыслие - перенесло в тогдашний мир и общество, - после нравов и обычаев, после порядков жизни и утех, - и весь образ мыслей, действовавший в мире языческом до пришествия Христа Спасителя. Тут повторились все заблуждения языческие, только в другой форме и других словах (явились дуалисты, пантеисты, материалисты, сенсуалисты, скептики, атеисты) и вытеснили истину Божию из области ведения человеческого... Кончилось это тем, что обожили разум и свободу и, под видом языческих богов и богинь, внесли в храм идолов их для всенародного чествования" (Слова С.-Петер. Дух. Академии Ректора архим. Феофана, стр. 122).

Таким образом, уже одни заглавия сочинений преосв. Феофана: "Письма о духовной жизни," "Путь ко спасению", "Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться" и т.п. - показывают, что главной темой его писаний по христианской этике было показать важность, великое достоинство духовной жизни и путь к ней, путь постепенного одухотворения человека.

Советы ищущим спасения (Из писем преосвященного Феофана)

Письма святителя Феофана - это богатейшая сокровищница, откуда можно без конца черпать мудрые советы во спасение души.

Находясь в Затворе, вдали от мира, святитель Феофан не переставал до последней минуты своей жизни быть истинным руководителем всех, кто бы к нему не обращался.

И теперь, во дни мучительных переживаний русского народа, - он продолжает быть для многих и многих истинным наставником через свои дивные творения.

Пройдут века, и люди забудут своих гениальных изобретателей, способствовавших внешним успехам и удобствам земной жизни. Все эти "славные имена" великих людей станут достоянием истории, но никогда не забыть людям, пока теплится в их душах искра Божия, того, кто мог увлекать и уносить души, умы и сердца в область высших стремлений, к небесному царству, к правде Христовой.

Вне Церкви спасения нет!

"В одиночку никто не спасается. Господь из всех верующих благоволил сочетать единое тело и Сам стал Главой его. Спасается каждый не иначе, как в Церкви, т.е. в живом союзе со всем сонмом верующих, через Церковь, и с Самым Господом, как Главою ее. Господь назвал Свою Церковь - виноградным деревом, в котором Он Сам лоза, или ствол дерева, а все верующие - ветви на лозе, поэтому Церковь есть единое нераздельное целое, живо соединенное в себе и во всех частях... Так доселе все истинно верующие законам жизни, ведущей ко спасению, полагают союз с Церковью..."

"Испытательным камнем да будет для вас святое учение, издревле проповедуемое в Церкви. Все несогласное с этим учением отвергайте как зло, каким бы титулом благовидным оно ни прикрывалось. Вы только это соблюдите, а все прочее уже само собой приложится вам. За чистотою веры последует осенение благодати."

О смирении

"Пс. 50:19. Гонитесь за смирением, всегда отбегающим. Оно есть след Христов, благоухание Христово, деяние Христово! Ради него все простит Бог и все недостатки подвигов не взыщет; а без него никакие строгости не помогут (из 716 письма, в Афонском изд).

"Что-то мне показалось, что вы нянчитесь с собою, как с ребенком. Лучше всего, если совсем о себе забудете, а будете только одно иметь на сердце: как бы Бога не прогневить чем, неугодным Ему, в мыслях, словах и делах. Если не поостережетесь и будете много обращать внимания на людские речи и взоры, то сделаете из себя, извините, чирей, самый чувствительный даже к движению воздуха, а не только к прикосновению. Смотрите в оба сами. Вот мера: кто смирен, тот не может видеть, чтобы кто-либо относился к нему ниже его достоинства: ибо он таким низким себя считает, что никто не может отнестись к нему ниже того, как бы не ухитрялся. В сем премудрость!" (имз 1234 письма).

"Простота есть неразлучная черта смирения, почему, когда нет простоты, нет и смирения. Простота не лукава, не подозрительна, не обидчива, не видит себя, никакого себе значения не придает, не мудрствует и пр.. Все сие смирение обозначает. Главная черта смирения - чувствовать, что я ничто и если есть что, все то Божие."

О самоугодии

"Саможаление и самоугодие прямо свидетельствуют, что в сердце преобладает я, а не Господь. Самолюбие и есть живущий в нас грех, от которого вся греховность, и который делает грешным всего человека, - с ног до головы, - пока грех имеет место в душе. А когда грешен весь человек, как придет к нему благодать? Не придет, как не пойдет пчела туда, где дым" (1454 письмо).

"Как победить самоугодие и решиться вступить на путь самоотвержения? Если не отвергнитесь себя и все будете идти путем широким, то, как Спаситель сказал, попадете широкими вратами в ад... Это неизбежно. - Представьте себя в минуту умирания... когда впереди только смерть, и потом суд по жизни вашей. Поживей вообразите себе, какое слово услышите (от Судии Бога): приди или отойди. Если воистину почувствуете себя, как бы палимым огнем, то самоугодию места уже не будет. Но надобно уж и держать себя в таком страхе постоянно"

О молитве

"Сделайте, чтобы знание стало делом и получаемые вновь сведения тоже тотчас входили в жизнь. Молитва - проба всего; молитва и источник всего;. Коль скоро молитва исправна - все исправно. Ибо она не допустит быть чему-либо неисправным" (5 выпуск, 796 письмо).

"Молитва-то тихенькая, может быть, скорее доплетется до неба. А шумную кто-нибудь не добрый услышит и собьет с дороги или загородит ей путь" (из 395 письма).

"Сила не в словах молитвы Иисусовой, а в духовном настроении, страхе Божием и преданности Богу, в постоянном внимании к Богу и Ему предстоянии умом. Молитва Иисусова есть только пособие, а не само существо дела. Положите себе жить в памяти Божией и ходить в присутствии Божием и это одно приведет вас к доброму концу. Все сие от благодати Божией. Без благодати Божией никаким другим способом ничего духовного приобрести нельзя.."

Твердое убеждение всей жизни святителя выражалось в следующих откровенных словах: "научность душевного свойства, а молитва духовного"... и "ничто ей не предпочитайте - она царица," - советует великий Затворник.

О душе

"Что делать с душой? Великая хитрость нужна, чтобы владеть собою. Старцы Божии одолевали себя, но и то не всегда. Вот тут и толкуй о силе воли и самовластии души! Где она, укажите, философы? Только тому, кто Господу отдает себя совсем, дается сила владеть собой, или вливается в него такая сила."

"Когда есть смущение на душе, чего бы оно ни касалось, не верьте душе в ту пору: все врет, что ни говорит... "Гнев мужа правды Божией не соделывает" (Иак. 1:20). Божие все мирно, тихо, сладостно, и в душе сию сладость оставляет, и вокруг разливает обильно."

О ведении Божием

"Область ведения Божия беспредельна. На земле же откровение Божие уже завершено; нечего и мечтать о высшем: все имеем, что нужно; усвой и живи тем. Христианское откровение впереди не обещает нового откровения; но только то, что Евангелие будет узнано во всем мире, и что эта вездесущность и всеобщность ведения Евангелия есть предел бытию настоящего порядка вещей. Тогда вера ослабеет, любовь иссякнет, жизнь станет в тягость, - и благость Божия положит конец миру."

О терпении

"Видим, что все рвутся из того, что приходится им терпеть, а все никак не могут вырваться, даже при больших средствах. Отчего так? От того, что не ту дорогу взяли. Надо вступить на путь заповедей Божиих и благодушно терпеть то, что приходится терпеть, тогда это самое претерпеваемое начнет источать утешение. Вот и рай, не смотря на противную тому внешность! Те, которые иным путем хотят водворить рай на земле, лишь попусту трудятся. Еще премудрый сказал им: суета сует!"

О ложных богах

"На что опираешься надеждою в жизни, то и бог для тебя. Если на имения, то имение тебе - бог; если на власти, - власть твой бог; если на другом чем, то это другое есть твой бог. Когда истинный Бог восхочет кого обратить к Себе, то прежде разрушает ложных богов, чтобы, испытав их ненадежность, тот скорее и искренне обратился к Нему" (Письма, стр. 339, 1882 г.) ему.

О славословии Божием

Между предметами слова нет выше слова о Боге, и между сими словами нет выше славословия... Кто его достиг, тот достиг крайних пределов употребления слова и, прибавим, употребления ума. Когда начинает исторгаться из сердца богохваление, то это значит, что ум начал вступать истинно в область боговедения, которое, отвлекая его внимание от всего другого, как несравненно низшего, приковывает взор его к единому Богу и разверзает пред очами его блеск славы Его, дивного в бытии Своем, в свойствах Своих и в действиях - в творении, в промышлении, искуплении и устроении спасения каждого спасаемого. Созерцая это, он переходит от изумления к изумлению и, при каждом предмете созерцания, ничего не может изречь кроме славословия: слава Тебе, Боже наш, слава Тебе."

Просто интересные мысли

"Беспокойный ум все роется в надежде найти что-то лучшее и ничего не находит; вера все дает: и всю мудрость, и все способы."

"Из людей, кто станет твердо в воле Божией, тотчас делается стойким и твердым"

"Помощь от Господа приходит на наши усилия и, сочетаясь с ними, делает их мощными."

"Благодать, пришедши, не приносит с собою много сведений, но научает человека вниманию и как- бы обязывает к точному рассмотрению вещей."

Светлый облик Владыки Феофана

В преосвященном Феофане, по устроению Господню, обилие даров духовных соединялось и с обилием внешних, телесных добрых качеств. Внешний вид его был приятный и красивый: роста небольшого, темно-русые жидкие волосы скромно лежали на голове, борода длинная, полуокладистая, лицо чистое, взгляд веселый, особенно в разговоре, брови нависшие. В общем представлял приятное впечатление. В разговоре ласков, шутлив, образен, своеобразен и жив.

Но "красота, скажем словами преосв. Феофана, - есть, конечно, не незначительный естественный дар. Она занимает место всякой рекомендации перед людьми. Рекомендуемая особа должна уже сама позаботиться о том, чтобы рекомендация не оказалась ложною. Это сделает она стяжанием, проявлением и сохранением нравственной красоты. Сама же по себе внешняя красота - ничто. Она похожа на политуру, придающую блеск вещи, которая может быть, однако, сделана из очень непрочного и грубого материала" (Мысли на каждый день, стр. 48).

Внешнее благообразие у святителя Феофана не только возвышалось в своем достоинстве, но и, можно сказать, обусловливалось его красотою нравственною. Лик архипастыря-затворника прямо святолепный, напоминающий собой иконописные лики угодников Божиих: так внешнее мало-помалу возвышалось до внутреннего в святителе Феофане, по мере его духовного совершенствования. Особенно глаза у святителя были по истине зеркалом души и душевного настроения его: искрившиеся блеском умственной пытливости или живости чувства в детстве и юности, они потом более стали светиться тихим светом глубокой задумчивости, возвышенного настроения чувств, любви и участия к ближнему и т. п.

Еще в детстве он обнаруживал ум весьма светлый, пытливый, доискивавшийся первой причины явлений, быстроту соображения, живую наблюдательность и другие качества, приводившие нередко в удивление окружающих. Еще более возвысился, дисциплинировался и укрепился ум его школьным образованием. Пытливый, глубокий, желавший довести все понятия свои до полной ясности, при том же строго вышколенный ум святителя Феофана никогда не привязывался к излишней формалистике, к схоластике, и всегда сохранял свою самобытность, был в полном смысле самородком, отличался простотою, естественностью, ясностью и удобопонятностью в постановке дела и изложении плодов мысли, что особенно видно в писаниях святителя, доступных всем классам народа.

Святитель Феофан являлся поистине носителем глубокого смирения, кротости и других высоких качеств его душевной и духовной настроенности. Мягкосердечие, кротость, миролюбие составляли выдающиеся черты его характера. Глубокое сознание важности сердца в жизни человека коренилось и в теоретических соображениях его, и в доверии к учению Св. Писания, и в его собственной сердечности, выражавшейся особенно в том обилии любви, которым переполнена была душа его, и которое изливалось широким потоком на всех, не только сродников по плоти, но и вообще на ближних по заповеди Господней (Матф. 19:19 и др.). Любовь в нем была союзом совершенства всех симпатичных черт его характера и усиливалась, расширялась по мере совершенствования его в духовной жизни и утверждения в Боге, в любви Божией.

Черты характера святителя и его настроенность, вообще весь строй его духовно-телесной природы яснее всего отобразились в его собственных писаниях и письмах. Одно глубокое смирение и скромность внушили ему следующие слова характеристики себя как писателя: "Сколько раз приходится жалеть, что не умею писать так, чтобы всех затрагивал. Если бы умел, составил бы такую книгу, что всякий читающий непременно решился бы начать соделывать свое спасение."

Предметы, научение которым занимало святителя Феофана в отношении руководимым им духовно, все сводятся к главному - спасению души. И писания святителя Феофана поистине способны всех затрагивать и всех побуждать к решимости "начать соделывать свое спасение." Недаром святитель Феофан издавна горел любовью к памяти святителя Тихона Задонского, недаром издавна услаждался чтением его писаний. Еще в 1855 году, когда возбуждено было дело об открытии мощей святителя Тихона, преосвященный Феофан писал: "Ах, как радостно, что зачинается дело об открытии мощей святителя Тихона. С детства я люблю его, - и маленьким еще ходил к нему. (Кстати, родина свят. Феофана, Чернавск, Елецкого уезда, была не далеко от Задонска, где почивали мощи святителя Тихона). И писания его все сладки и пресладки! - Ясновидящий!." Не даром о писаниях святителя Тихона преосв. Феофан и прямо говорил, что, "почти всякая статья его ведет к тому, чтобы вразумлять и пробуждать грешников от усыпления." Поэтому он и рекомендовал эти писания для чтения предпочтительно пред другими духовными писаниями. Иначе сказать, только святитель Тихон, по мнению преосв. Феофана, удовлетворял тому идеалу духовного писателя, какой составил себе и старался осуществить в своих писаниях Вышенский затворник-святитель, писания которого, поэтому, подобно писаниям святителя Тихона, по содержанию - душеспасительны, а изложения - просты и удобопонятны для всех.

В книге "Мысли на каждый день года по Церковному чтению" святитель Феофан спрашивает: "Кому страшна смерть ?" - и тут же дает четкий и ясный ответ: "Тому, у кого она отнимает все и провождает на тот свет ни с чем. Кто успел запастись нетленным богатством, того надежда утешает в час исхода."

"В час смерти в сознании чередою проходят деяния жизни, отражая в очах и лице умирающего или утешение, или сокрушение, соответственно представляющимся делам. Живущим, пока живут, хорошо почаще приводить это на память."

Святитель Феофан был глубоко убежден, что "жизнь не имела бы никакой цены, если бы не было бессмертия, а при этом, несмотря на ее краткость, значение ее неизмеримо, как вечность" (Мысли на каждый день).

Поэтому-то святитель и дорожил жизнью как средством для цели, - временным для вечного, и потому, с одной стороны, не пренебрегал врачеванием случавшихся с ним немощей телесных, а с другой, строго соблюдал правило: "чтоб прожить до глубочайшей старости, надо пораньше состариться, то есть пораньше взять власть над страстями и следовать внушениям здравомыслия и совести" (там же). И он от юности взял эту власть, твердо держа ее в руках до конца своей жизни, памятуя святоотеческое наставление: "Не тот блажен, кто начал благое житие, но кто пребудет в нем до конца"...

Свою смерть святитель Феофан встретил спокойно, так же, как и ожидал ее покойно. И смерть, - эта вожделенная гостья, пришла к нему в день Богоявления Господня 1894 года. Несмотря на немощи телесные, особенно усилившиеся за последние пред тем годы, святитель-затворник до самого последнего времени не изменял ежедневного порядка своей богоугодной жизни и занятий, ежедневно совершая Божественную литургию в своей малой церковке и, следовательно, ежедневно входя в таинственное общение с Христом Спасителем через причащение Тела и Крови Его; ежедневно отсылая на почту по нескольку писем в ответ на множество присылаемых к нему писем с запросами по различным предметам духовной жизни.

Но уже с 1-го января 1884 года этот порядок жизни несколько расстроился. Не всегда в определенное время святитель давал условный знак (постукиванием в стену) о времени чая или обеда... Накануне кончины, 5 января, владыка, чувствуя слабость, попросил келейника (Евлампия) помочь ему пройтись по комнате. Келейник провел его несколько раз, но владыка, утомившись, отослал его и лег в постель. В самый день кончины святитель совершил по обычаю Божественную литургию и затем кушал утренний чай, но к обеду не давал условного знака долее обыкновенного. Келейник заглянул в рабочий кабинет святителя и, увидев, что он сидит и что-то пишет, не стал беспокоить его напоминанием. Через полчаса владыка подал условный знак к обеду (это было в половине 2-го часа пополудни), но за обедом скушал, вместо целого, лишь половину яйца и вместо целого стакана молока, лишь полстакана. Затем, не слыша стука к вечернему чаю, келейник снова заглянул в комнату владыки в половине пятого часа и увидел его лежащим на кровати. Хотя на минуту и мелькнула мысль у келейника, что быть может святитель лег отдохнуть, однако любящее сердце подсказало ему, что в этом было нечто другое, более тревожное. Подойдя к святителю, он увидел, что тот уже почил навеки, причем глаза его были закрыты, левая рука покойно лежала на груди, а правая сложена была как бы для благословения...

Тело почившего одели в архиерейские одежды. Никто из людей не был свидетелем самой минуты разлучения души от тела в святителе, но зато при облачении почившего, явно для всех присутствовавших, на лице его просияла блаженная улыбка, и таким образом подтвердились слова, некогда писанные святителем: "В час смерти в сознании чередой проходят деяния жизни, отражая в очах и лице умирающего или утешение, или сокрушение соответственно представляющимся делам." Очевидно, святитель-затворник, деяния которого были богоугодны, имел утешение скончаться в надежде наследия блаженства вечного.

Три дня простояло тело почившего в келейной церкви его, а затем еще три дня в теплой соборной обители до погребения, - и тление не коснулось его: почивший святитель имел вид спокойно спящего человека. При первом известии о кончине чтимого всеми святителя из разных мест стекались десятки тысяч народа отдать последний долг усопшему. Над могилою почившего усердием почитателей памяти святителя воздвигнут был великолепный мраморный памятник с приличествующим оглавлением главных научно-литературных трудов святителя и надписями.

"Память праведника пребудет благословенна," говорит премудрый (Притч. 10:7). И сам святитель Феофан сказал в одном месте своих многочисленных писаний: "Умершие продолжают и на земле жить - в памяти живущих, через добрые дела свои" (Мысли на каждый день, стр. 38). Поистине, то и другое изречение как нельзя более приложимо к самому же святителю Феофану, память которого и не умрет во веки и пребудет благословенна.

Значение творчества Святителя Феофана

Значение личности, деятельности и особенно писаний слишком велико, чтобы он умер в памяти живущих людей. Его личный высокий, достойный подражания пример истинно-христианской, богоугодной жизни во Христе и для Христа, подобно примерам древних и новых подвижников святой жизни, будет жить в памяти людей во веки. Христиане будут мыслью, духом соприкасаться с его духом и оживлять в своем сознании привлекательные черты его образа. Его деятельность, добрые дела пойдут вслед за его личностью в памяти людей, которым еще удобней не забывать их, ибо они, эти дела, еще более ощутимы, нежели личность, черты которой со временем могут исчезать из сознания. Писания святителя Феофана живут среди нас и будут жить долго и "не состарятся," восстанавливая собою в нашем сознании, в нашей памяти и светлый образ почившего, и его деятельность.

В личности, деятельности и писаниях своих святитель Феофан является не только почитаемым иерархом, не только высоким подвижником Церкви, но и поистине одним из тех, о которых св. ап. Павел говорит, что они являются "светильниками в мире" (Филип. 2:15).

И свет таких светил, заимствовавших свой свет от Солнца Правды - Христа, будет сиять Христовым блеском во веки.

Перечень его произведений

  1. О совершенном обращении к Богу от прелестей мира и греха. Слова преосв. Феофана. 1867 г.
  2. Некоторые предостережения православным христианам.
  3. Душа и Ангел не тело, а дух. Полемическое исследование. 1867 г.
  4. О покаянии, причащении Св. Христовых Таин и исправлении жизни. Слова во св. четыредесятницу и приготовительные к ней недели. 1863 г.
  5. Путь ко спасению (Краткий очерк об аскетике). Заключительное прибавление к "Письмам о христианской жизни." Выпуски 1-3. СПб., 1868-1869 г. Этот труд самый известный и популярный в числе сочинений преосв. Феофана, выдержавший 9-10 изданий.
  6. "Совесть." Статья в журнале "Домашняя беседа" 1868 г.
  7. Поучительные и пояснительные заметки на 33-й псалом. "Тамб. Епарх. Ведом.," 1869 г.
  8. Статьи в журнале "Домашняя беседа" за 1869 г. под заглавиями: "Сижу и думаю," "Ответ на вопрос" (из письма к редактору о спиритизме); "Разрешение недоумений" (об умной молитве); "Альфа и Омега," "Обновление мира," "Судьбы мира" и др. Впоследствии из них образовалась отдельная книга: "Мысли на каждый день года по церковным чтениям из слова Божия" 1881 г.
  9. Современное издание: Московский Сретенский Монастырь; издательство "Правило веры" 1995 г.
  10. Слова к Владимирской пастве, 1869 г., были напечатаны по желанию Владимирцев. В журнале "Странник" вышли статьи еп. Феофана под заглавием: "Притча о неправедном приставнике" и "Обетование Господне оставляющим все царствия ради Царствия небесного."
  11. В журнале "Домашняя беседа" за 1870 год были помещены его небольшие статьи: "Чувство меры," "Созерцание и деяние," "Не труби пред собою," "Истинная свобода," " Напрасный вопрос," а также более обширные и последовательные статьи: "Уроки из деяний и словес Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа," "Письма о духовной жизни."
  12. 1871 г. в "Тамб. Епарх. Ведом." - труд преосв. Феофана в области Евангельской: "Указания, по которым всякий сам для себя может составить из четырех Евангелий одну последовательную историю Евангельскую."
  13. 1871 г. в "Тамб. Епарх. Ведом." - статья преосв. Феофана "Шестопсалмие."
  14. 1871 г. Собрание назидательных святоотеческих статей, под заглавием: "Востани спяй, и освятит тя Христос."
  15. 1871 г. В Тамбове же напечатано глубокое слово: "По освящении храма на Екатерининском заводе."
  16. В 1871 г. печатались изречения или афоризмы преосв. Феофана, под заглавием: "Апофегмы" (изречения), потом изданные отдельной унигой: "Краткие мысли на каждый день года, расположенные по числам месяцев."
  17. В 1872 г. печатаются статьи: "Самоиспытание," "Блаженни милостивии," "Воцарение Господа внутри нас" и "Область, исключающая прогресс," "Толкование первого послания к Солунянам."
  18. В 1873 г. в журнале "Домашние беседы" вышли следующие статьи: "Неделя сыропустная," "Сошествие Святого Духа," "Конец мира," "Видение старца," "Несение креста своего," "Молитва - сеяние," "Веяние и разум.," "Толкование второго послания св. ап. Павла к Солунянам."
  19. В 1873 г. печатается труд под заглавием: "Несколько слов о жизни и писаниях святого Антония" (Великого), вошедшего потом в первую часть "Добротолюбия."
  20. В 1873 г. выходит сборник под заглавием: "Псалтирь или Богомысленные размышления св. отца нашего Ефрема Сирина."
  21. В конце 1873 г. началось печатание: "Толкование послания св. ап. Павла к Галатам" в журнале "Душеполезное чтение."
  22. С 1874 года началось и следующие годы продолжалось печатание "Толкования на Псалом 118,"
  23. а также толкование на "Послание св. ап. Павла к Ефесянам"; статья "Обет молчания" и отрывок к предполагаемому изданию "Добротолюбия" под заглавием: "Феолипта, митрополита Филадельфийского," слово, в котором выясняется сокровенное во Христе делание и показывается вкратце в чем состоит главное дело монашеского чина."
  24. В Тамб. Епарх. Вед." за тот же 1874 г. напечатано "Краткое сведение о жизни св. Иоанна Кассиана, аввы Массиллийского; Устав иноческого общежития, или порядок общественных монастырей" - материал для будущего "Добротолюбия."
  25. Там же "Св. отца нашего Максима Исповедника, Слово подвижническое в вопросах и ответах."
  26. "Толкование послания ап. Павла к Филиппийцам."
  27. "Толкование первого послания св. ап. Павла к Коринфянам"
  28. Небольшие статьи в "Дом. Беседе": "Новости для нового года," "Мудрость человеческая и простота Евангельская," "Духовное единение" и др.
  29. В 1875 г. "По поводу издания священных книг Ветхого Завета в русском переводе"," "О нашем долге держаться перевода 70 толковников," "Об употреблении нового перевода ветхозаветных писаний," "Библия по переводу семидесяти толковников есть законная наша Библия," "Решение вопроса о мере православного употребления еврейского нынешнего текста, по указанию церковной практики."
  30. Письма к Елецкой монахине Магдалине (Ивановой). Напечатаны без имени автора, в "Страннике" за 1876 г.
  31. "Толкование второго послания св. ап. Павла к Коринфянам."
  32. Три письма по восточному вопросу. Напечатаны в "Православном Обозрении."
  33. В 1877 году выходит 1-й том "Добротолюбия," а в последующие годы и остальные четыре. Это огромное и драгоценное издание заняло не менее 15-ти лет для его составления. Все пять томов незаменимое чтение для монашествующих, но не лишены интереса и для мирян, если они только имеют заботу о спасении.
  34. "Святоотеческие наставления о трезвении и молитве." Довольно большой труд, глубоко назидательный. Многим этот труд служил и служит до сих пор настольной книгой.
  35. Слова преподобного и богоносного отца нашего Симеона, Нового Богослова, в переводе с ново-греческого. Напечатаны были вначале, с предварительноыми сведениями о жизни и писаниях преп. Симеона, в "Душепполезном Чтении" за 1877-1881 г., а затем вышли и отдельным оттиском, в 500 экземплярах. Всего было издано два выпуска. (В 1917 году доцентом Моск. Дух. Акад. иером. Пантелиймоном была переведена и 3-я часть творений св. Симеона Нового Богослова: "Божественные гимны.").
  36. Статьи в "Домашней Беседе" за 1877 г. под заглавием: "Житейский урок," "Верность обетований Божиих," "Различие Ветхого и Нового Завета," "Значение смерти в домостроительстве спасения" и "Бог века сего."
  37. "Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться? Письма." Москва, 1878 г.
  38. "Толкование посланий св. ап. Павла к Колоссянам."
  39. "Толкование первых восьми глав посл. св. ап. Павла к Римлянам." 1879 г. Москва.
  40. "Толкование 9-16 глав св. ап. Павла к Римлянам." 1879 г. Москва.
  41. Приветственное "Письмо" преосв. Феофана на имя ректора Тамбовской духовной семинарии архимандрита Димитрия (Впоследствии епископа Подольского и Брацлавского), по случаю столетнего юбилея его. Напечатано в "Тамб. Епарх. Ведомостях за 1879 г.).
  42. "Толкование на послание св. ап. Павла к Филимону."
  43. "Толкование пастырских посланий св. ап. Павла" в "Душ. Чтении" за 1880-1882 годы.
  44. "Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни." Сам святитель писал о них в 1892 году: "Письма к разным лицам только до 30 таковых, а потом пошли все к одной особе, образованной, энергичной, мудрой и верующей от всего сердца."
  45. "Письма к одному лицу в Санктпетербурге по поводу появления там нового учителя веры" Синод. тип. 1881 г. Письма эти направлены против Пашкова и его последователей, в свою очередь стоявших в связи с учением известного в то время Лорда Редстока. Это - замечательная по силе мысли и горячей ревности о Православии книга. Несмотря на характер писем, книга эта заключает в себе драгоценнейший материал для обличительного и догматического богословия.
  46. "Письма о христианской жизни."
  47. "Что потребно покаявшемуся и вступившему на добрый путь спасения."
  48. "Пять поучений о пути ко спасению."
  49. "Слова на Господние, Богородичные и торжественные дни." Москва, 1883 г.
  50. "Писания святого Антония Великого" 1883 г. Москва.
  51. "Слова преподобного отца нашего аввы Исаии отшельника." Отдельн. изд. из "Добротолюбия."
  52. "Умная молитва - долг мирянина." Письмо. Киев, 1883 г.
  53. Четыре беседы по руководству книги: "Пастырь св. Ерма." Москва, 1884 г.
  54. Митерикон. Собрание наставлений аввы Исаии всечестной инокине Феодоре." Москва, 1891 г.
  55. "Древние иноческие уставы пр. Пахомия Великого, св. Василия Великого, преп. Иоанна Кассиана и преп. Венедикта." - Собранные епископом Феофаном, изданные Афонским русским Пантелиймоновым монастырем: Москва, 1892 г. "Древние иноческие уставы " могут быть разсматриваемы по всей справедливости как шестой том переведенного проеосв. Феофаном "Добротолюбия."

В 1892 году в письме к племяннику своему И. А. Крутикову от 9 марта преосв. еп. Феофан сообщает: "Печатают Афонцы "Древние иноческие уставы"... И сим заключится мое печатное дело." Действительно, все что вышло в печати с именем преосв. Феофана и вообще из принадлежащего его перу в 1893 и 1894 годах (до кончины его), было лишь повторением написанного им прежде. Но уже и того, что написано преосв. Феофаном и перечислено нами, достаточно для того, чтобы судить, как много потрудился великий святитель-затворник на поприще учено-литературном, нередко, по его собственному выражению, "денно и нощно" сидевшим над какою-либо работою подобного рода. Он как бы торопился возможно больше сделать в этом отношении до своей кончины.

Не довольствуясь местным органом современной ему печати - "Тамбовскими Епарх. Ведомостями" и обеспокоенный медлительностью их в печатании его трудов, он обращался к таким столичным органам печати, как С.-Петербургским - "Домашней беседе," "Страннику" и др., так и Московским - "Душеполезному чтению," "Чтениям в обществе любителей духовного просвещения" и иным. Не довольствуясь современными издательствами и не имея возможности сам издавать свои произведения отдельными книгами и брошюрами, он пользовался услугами других издателей, из коих главными были его племянник А. Г. Говоров и Афонские иноки.

Устройство мира

Мир набросан Словом Божиим в пространство и время. Рече и быша. Каждое слово, исходившее из уст Божиих, рождало миры, коих и перечесть нам невозможно (38, с. 54).

Но как из всех возможных образов бытия мира Господь избрал именно тот, в котором мы теперь живем, то будьте уверены в том, что это есть лучший образ бытия, какой может иметь тварь конечная, во времени являющая свое бытие (51, с. 144).

Бог, свободно все направляя к благим целям Своим, не ограничен законами естества, которые сами суть не что иное, как выражение Его же воли. Именно поэтому законы эти всецело подлежат Его свободному распоряжению и изменению там, где этого требует Его беспредельная премудрость (44, с. 14).

Кроме 4-х стихий... которые наполняют вселенную и из которых состоит наш мир, следует различать еще систему сил, расположенных лестницею, - от низших к высшим идущую. Низшая сила есть та, которая действует в неживой природе и производными которой являются различные химические соединения и продукты кристаллизации. Выше этой силы стоит сила над царством растений, которая в своей власти держит и кристаллизующую силу и силу химических соединений. Выше этой силы стоит сила, управляющая царством животных, которая в своей власти держит и растительную силу, и кристаллизующую, и силу химических соединений. Выше животно-душевной силы - сила человеческого естества, которая содержит все низшие силы в своей власти и ими действует (1, п. 140, с. 162).

Природа человека

Когда надлежало сотворить человека, то не земле дается повеление: "Да изведет земля ..." а в тайне Пресвятой Троицы произносится: "Сотворим!" (64, с. 108).

Бог создал нас и образом Своим почтил, чтобы мы жили в Боге, - были в живом с Ним союзе. В раю так и было. Падение прародителей расторгло сей союз (1, п. 89, с. 74).

Образ Божий состоит в естестве души, а подобие - в свободно приобретаемых ею богоподобных качествах (25, с. 146).

Тело есть ближайшее орудие души и единственный способ обнаружения ее во вне - в настоящем мире. Это первоначальное его назначение. Посему самим устройством оно совершенно приспособлено к силам души (56, с. 325-326).

Когда Бог творил человека, то образовал прежде тело из персти - из элементов земли. Что это было за тело? Глиняное нечто или живое тело? - Это было живое тело, - было животное в образе человека с душою животною. Потом Бог вдунул в него Дух Свой, и из животного стал человек - Ангел в образе человека (Собрание писем святителя Феофана. Вып. I. М: Издание Афонского Русского Пантелеимонова монастыря., 1898. С. 98.). "Сначала было создано человекообразное существо и затем наделено разумом." Эта мысль святителя Феофана не случайна, он возвращается к ней несколько раз в своих антропологических построениях, утверждая, что человек содержит в себе все иные уровни жизни. Он, например, пишет так: "Творения Божии так расположены, что всякий высший класс совмещает в себе силы низших классов, - и, кроме их, имеет свои силы, его классу присвоенные и его характеризующие" (Там же С. 162). Это вполне нормальная и общераспространенная диалектика. Святитель Феофан делает из этого вывод, что в человеке есть животная жизнь и животная душа. Он ссылается на преподобного Антония Великого. "По святому Антонию, душа наша одного ранга с душою животных. Что нас отличает, это есть ум, что я называю дух" (Там же. С. 99).

Где находятся души до рождения? - Души предварительно не существуют. А как они начинают быть, не ведаю. - Я различаю в человеке дух и душу. Душа - такая же, как у животных, и получается естественным путем от родителей, как души всех животных, - из земли, из некоей мировой души сначала, а потом естественным путем. Однако ж душа не делается чрез то вещественною. - Дух вдыхается Богом, как вначале. Ибо продолжение тварей есть повторение их начала. Все, что есть в человеке, устремляющего его от земли, принадлежит духу. О сем напечатанные письма трактуют, - о значении духа, а не о происхождении. - Лучшее решение есть: душа является на свет, как и весь человек так, как Бог то ведает (7, п. 1121, с. 110).

Дух, сочетанный с телом, поставлен в великом мире Божием быть жрецом; чтоб не только самому жить в Боге, но и все вещественное ввести чрез себя в общение с Божественной жизнью (51, с. 195). Но когда пресеклось живое общение с Богом, пресекся приток и божественной силы. Дух, себе оставленный, не мог уже быть властителем души и тела, но был увлечен и стал обладаем ими. Над человеком возобладала душевность, а через душевность - телесность, и стал он душевным и плотским (36, с. 74).

И у животных есть душа, но животная. А у человека душа человеческая, высшая, как и сам человек. Животным свой чин, а человеку - свой. (1, п. 140, с. 162).

В человеке надо различать душу и дух. Дух содержит чувство Божества - совесть и ничем земным не может удовлетвориться. Дух есть та сила, которую Бог вдохнул в лицо человека при сотворении. Душа это низшая сила, или часть той же силы, предназначенная для ведения дел земной жизни. Она той же природы, что и душа животных, но возвышенная ради сочетания с нею духа. Дух из Бога, сочетавшись с душою животных, возвел ее на степень души человеческой. - И стал человек двояк: одно тянет его к горнему, другое - к дольнему. Когда человек в своем чине держится, то он живет духом, то есть страхом Божиим водится: и совесть слушает, и горнего ищет. А когда он поддается влечениям души дольней, то выходит из своего чина, - и то, чего хочет дух, думает получить среди тварей. Этого ему не удается, и он томится и крушится. Дух тут как пленник в узах - находится в услужении у варваров, страстей похотных. Сам он не удовлетворяется и страсти делает ненасытными, сообщая им безграничный разлив. Отчего животные потребности у животных все в своей мере, а у человека, когда он предается чувственности, чувственные потребности предела и меры не имеют? Эту безмерность сообщает им дух, попавшийся в плен к ним; и хотящий затушить свою жажду бесконечного, по образу коего создан и в коем едином благо его (1, п. 140, с. 162-163).

Святой Иоанн Златоуст говорит, что оно, "тело," на земле душевно, потому что оживляется только душою. А по воскресении будет духовно, потому что будет жилищем не одной души, но души, исполненной Духа. И на земле, говорит он, душа имеет Дух, но Он не всегда присущ ей, потому что отгоняется иногда нечистыми мыслями, чувствами и делами; а там Он преисполнит ее всю. Потом, прибавляет святой Иоанн Златоуст, что может быть, духовным оно названо, по воскресении, потому, что будет легче, тоньше, подвижнее (4, п. 745, с. 238-239).

Бог судит душу по тому, что от нее самой зависит, а не по тому, в чем она не властна. В сердце держите намерение не отходить от Господа, и Он примет сие за дело (4, п. 746, с. 239).

Перемены в настроении - наша общая участь. Надо терпеть, предавая свою участь в руки Божии. Об одном да будет забота, чтоб всегда с Господом быть. Во всех случаях прямо к Нему обращаться, Ему открывайте тяготы души своей и молитесь, да избавит, если соизволит (5, п. 865, с. 140).

Бывает и здесь на земле проявления сочувствия душ, по которому душа душе, по поговорке, весть подает. Подобные сему взаимодействия можно допустить и у живых с умершими, или с отшедшими. В письмах о том, "Что есть духовная жизнь," указывается всемирная стихия - эфир. По ней воздействия душ одной на другую могут проходить, как электрический ток по телеграфной проволоке. Аппарат телеграфный тут есть сердце... (6, п. 975, с. 99).

Дух наш восстановляется благодатью Божией в силе противостоять влечениям к земле со стороны души и тела. Он и восстановлен уже в христианах. Но невнимание к нему и к делу его делает то, что земное успевает увлекать нас, и как туманом, заслонять небо. Лучший способ, как подкреплять дух наш, в его противоборстве с душой и телом при влечениях к земному, есть память об исходе и о последующем за ним Суде и предрешении участи нашей (2, п. 344, с. 212).

И станете вы храмом, где обитает Бог... Стены у сего храма вашего - терпение, престол - благодарное Богу сердце, песни - все религиозные чувства к Богу: вера, упование, преданность в святую волю Его и всякая молитва; регент в сем хоре - благоумный дух, слагающий песни и выполняющий их в непрестанном богомыслии... (2, п. 368, с. 239).

Пребывание души с Господом или посещение Господом души, в чем все существо внутреннего делания, не от нас зависит. Господь посещает душу, она и бывает с Ним, и играет пред Ним, и согревается Им. Как отойдет Господь, душа пустеет, и совсем не в ее власти воротить к себе Посетителя душ. Но отходит Господь, пытая душу, а бывает, что отходит, наказывая, не за внешние дела, а за что-нибудь душой внутри принятое. Когда отходит Господь, пытая душу, то, когда она закричит, Он скоро возвращается. А когда отходит, наказывая, то не скоро, пока не осознает душа греха, и не раскается, и не оплачет, и епитимии не понесет (3, п. 506, с. 185).

Какою видится ваша душа? Если вы не колеблетесь в вере и держите на душе твердое желание спасения, то, несомненно, душа ваша стоит на стороне света (4, п. 663, с. 127).

Надобно душу питать истинами, назначив каждый день свое время для молитвенного углубления в христианские таинства... Дело все в том, чтоб истина воспринята была сердцем, исполнила его и разогрела. Это значит, что душа вкусила истину; если вкусила, то и напиталась (4, п. 706, с. 178).

Совесть

Совесть называют практическим сознанием. В этом отношении можно сказать, что она есть сила духа, которая, сознавая закон и свободу, определяет взаимное отношение их (56, с. 266).

Совесть нам дана для того, чтоб судить нас; если же она судит других, надобно сказать, что она не свое дело стала делать (56, с. 272).

Дело совести как законодателя, - показывать законы, по коим должно действовать разумно-свободному существу и склонять к тому волю его силою своего обязательства (56, с. 267).

Закон непреложен. Он не допускает ничего против чего восстает совесть... В совести Сам Бог говорит. Следовательно, ее надо слушать паче всего... А что Бог говорит, известно из укора совести (1, п. 117, с. 120).

Что значит иметь совесть чистую в отношении к вещам? - Не злоупотреблять ими, а пользоваться разумно, храня их как можно дольше (1, п. 113, с. 114).

Сожженная совесть - внутреннее состояние... Сама совесть никогда не сгорает; но душа может дойти до такого нечувствия к ее внушениям и обличениям, что совести будто нет, сгорела (47, с. 325). Сожженная совесть ничего не чует... грешит с сознанием, - и горя мало. Это страшное дело! Но вы хорошо делали, что скорбели и себя окаявали, Бог примет сие за исповедь... А когда скажете духовнику, то и совсем - конец... и мир (6, п. 1003, с. 141).

Уже по тому самому, что грешник отдалился от Бога, следует ожидать, что совесть у него не может быть исправна. У человека, к Богу обратившегося и восстановившего благодатное с Ним общение, совесть заблуждающаяся вразумляется, искаженная исправляется... (56, с. 275).

Духовная немощь очищается исповедью, в коей полагается и начало врачевания ее. Врачевание же самое продолжается, заканчиваясь потом подвигами против немощи своей. Кончится врачевание, когда страсть станет противною и перестанет влечь. Пока этот процесс продолжается, борющийся (подвизающийся) пребывает в милости у Господа. И хотя раны получает чувствительные, падает и встает. Милость сия отступает только тогда, когда пал кто и не встает - валяется. А если пал и тотчас встает и опять берется за оружие, чтоб противоборствовать, милость не отходит. Этим растворяйте совести своей горечь (1, п. 88, с. 71).

Совесть видит когда мы не правы и беспокоит. Она права. Не следовало себя связывать: то и то буду делать в видах подвижничества, когда не было уверенности одолевать себя всякий раз. Например: положили не пить чаю, а потом выпили чашечку. И беспокоитесь. Дело не велико выпить чашечку чаю, но велико то, что совесть оскорблена и что допускаются дела, нарушающие прежние решения ваши. Этим разоряется внутренний строй и образуется навык не внимать совести, когда она указывает должное. А тут... и бесстрашие придет, и совершенное равнодушие к угождению Богу.. (2, п. 316, с. 186).

Как бы мы ни прятались со своими худыми делами, им, независимо от нас ведется запись, которая в свое время и предъявлена будет. Что ж это за хартия, на которой пишется эта запись? - Совесть наша (43, с. 390).

Подвизайтесь без лени так, чтобы совесть ни в чем не обличала... Покой совести есть первое условие мирных отношений к Богу, и эти последние составляют условия преуспеяния духовного во внутренней жизни (3, п. 534, с. 231).

Совесть да будет чистою всегда. Но совесть надо просветить словом Божиим, а то она часто обеспокоена тем, за что не следует вступаться. Для того читать надо Евангелие и оттуда почерпать правила, какими потом должна руководствоваться совесть (2, п. 327, с. 200).

Сердце

Здоровье и нездоровье тела, живость его и вялость, утомление и крепость, бодрость и дремота, затем все увиденное, услышанное, что осязали, обоняли, вкушали, что вспомнили и вообразили, все что обдумано и обдумывается, что сделано, делается и предлежит сделать, что добыто и добывается... что благоприятствует нам или не благоприятствует - лица ли то или стечение обстоятельств, - все это отражается в сердце и раздражает его приятно или неприятно (36, с. 26-27).

...Когда сердце питает добрые расположения, оно полно бывает ярко горящих свечей, и с неба видных, и привлекающих Божеское благоволение (1, п. 203, с. 258).

Для того, чтоб ум держался на одном при употреблении краткой молитвы, надобно свести его вниманием в сердце; ибо, оставаясь в голове, где происходит суета мыслей, он не успевает сосредоточиться на одном... Когда внимание сойдет в сердце, то привлечет туда в одну точку все силы души и тела... Это сосредоточение всей человеческой жизни в одно место тотчас отзывается там особым ощущением; сие ощущение и есть начало будущей теплоты (2, п. 244, с. 64).

Как понимать выражение сосредоточить ум в сердце? Ум там, где внимание. Сосредоточить его в сердце - значит установить внимание в сердце и умно зреть пред собою присущего невидимого Бога, обращаясь к Нему со славословием, благодарением и прошением, наблюдая при том, чтобы ничто постороннее не входило в сердце. Тут вся тайна духовной жизни (4, п. 584, с. 61-62).

Главное же сердце сделать чистым. Нечисто оно от самолюбия, в коем живут и действуют все страсти... (3, п. 489, с. 160).

Смотрите, как спешно делается дело, которое нравится, к которому лежит сердце! А пред тем, к которому не лежит сердце, руки опускаются и ноги не двигаются (36, с. 27-28).

Надо в сердце породить и утвердить чувство к Богу... или всякий раз порождать, когда страх, когда упование, когда любовь, когда благодарение... Внимание все на этом остановится, и прочие помышления сами собой отпадут. Чувство же к Богу благодать Божия производит (4, п. 617, с. 91).

Сердцем распоряжаться никто не властен. Оно живет особою жизнью. Само по себе радуется, само по себе - печалится. И тут с ним ничего не поделаешь. Только Владыка всяческих, все содержащий в деснице Своей, властен входить в него и влагать в него чувства, не соображаясь с натуральным течением его изменений (8, п. 1229, с. 11).

Учитесь в пустыне устроять пустынь в сердце.., чтобы была только чистая атмосфера и светлое солнце, т. е. сердце чисто и память Божия. А под ногами земля твердая... крепкая решимость спасаться и благоугождать Господу (4, п. 676, с. 136).

Цель нашей жизни

Так как образец совершенства для христиан есть Иисус Христос и мера сего совершенства есть совершеннейшее Ему уподобление, то обязанность стремиться к совершенству есть тоже, что обязанность подражать Господу Иисусу Христу, вообразить Его в себе, отпечатлеть Его совершенства на себе (56, с. 456).

Эту жизнь Бог нам дал, чтоб мы имели время приготовиться к той, будущей и вечной жизни. Эта коротенькая, а та конца не имеет. Но хоть эта жизнь и коротка, но в течение ее можно заготовить провианта на целую вечность. Всякое доброе дело туда отходит, как вклад небольшой; из всех таких вкладов составится общий капитал, проценты с которого и будут определять содержание вкладчика во всю вечность. Кто больше пошлет туда вкладов, того содержание будет богаче; кто меньше, того и содержание будет менее богато. Господь всякому воздает по делам его (36, с. 61-62).

На земле рождаемся не для радости, а на пот, труды и скорби. Жизнь наша не здесь, а там. Туда и готовиться надо. Но плоти и крови ничто так не усмиряет, как болезнь... Сходить в какое-либо святое место, в чаянии исцеления, хорошо. Но не по своему гаданию, а когда будет какое указание. - На колодезь о. Серафима (Саровского) хорошо добраться... но если вера есть теплая (1, п. 40, с. 40-41).

Все время будут житейские заботы. Что заботиться о душе надо, об этом и говорить нечего. Но вы ведь и заботитесь, как я думаю. Если душа недовольна тем, что делаете, прибавьте. И Бог милостив будет. Но что вы сказали: некогда, это неверно. Время всегда остается, только употребляется не так... (1, п. 58, с. 51).

Уклоняться от грехов и делать всякое добро, встречаемое в течение жизни вашей, - не телом только, а и душой и сердцем, не внешне только, но и внутренне, т. е. чтобы и мысли и чувства всегда были богоугодны. Что еще, кроме доброй жизни?! Пророк говорит: взыска Тебе лице мое, лица Твоего, Господи, взыщу. Этим выражалась непрестанная память о Боге, с непрестанною ревностью всем угождать Ему (1, п. 131, с. 137).

И впредь законом себе поставь - никогда никому не изъявлять своего неудовольствия (1, п. 162, с. 185).

Цель - Царствие Небесное, но чтобы достойным быть войти в Царствие, надо очиститься от страстей и от всего худого. Как без сего очищения дверь в Царствие не отворится, то оно должно быть для вас ближайшею целью. К нему и направляйте теперь все... Все сие в двух словах: "уклонись от зла и сотвори благо" (1, п. 185, с. 204).

Решившийся жить как следует тотчас узнает худое, в каком бы виде оно не проявлялось... Проявляется же иногда только помышление о худом, когда представляется уму предмет соответствующий, иногда чувством нечистым, иногда позывом на худое, иногда сразу и влечением к нему, более или менее сильным. Иногда все это проявляется рядом: появляется предмет худой , вызывает чувство, от чувства рождается позыв, а там и влечение... Все это для души - нечистое, но еще не грешное. Грешность начинается согласием на дурное, которое переходит в решение сделать дурное - это внутреннее дело, после чего придумываются способы, время, место... Затем следует дело грешное, от коего рабство греху и смерть душевная... (1, п. 185, с. 207).

Главные производители жизни о Христе Иисусе суть: ревность горячая, энергичная, безжалостная к себе, яростно-сердитая на свою дурную сторону во всех ее проявлениях, без всякого снисхождения; и божественная благодать, привлекаемая и призываемая ревностью и всегда помогающая, когда ревность действует, как следует. Благодать Божия всегда готова и во всей силе, а ревность не всегда бывает исправна, не всегда бывает в должном напряжении; слабеет, близится к равнодушию, охладевает (1, п. 185, с. 208).

Обычно узкий путь нам не нравится... Подавай нам широту и простор. Не слышит разве Господь воплей сих? Слышит, но переменить домостроительства жизни нашей не хочет, потому что это было бы не к добру нам. Так устроилось положение наше, что только теснота держит нас в настоящем строе... Как только вступим в широту, расплываемся и гибнем. Вот и царит на земле теснота, как наилучшая для нас обстановка. Апостольский ум видит вообще в тесноте и в особых стеснительных случаях отеческую к нам любовь Божию - и о тех, кои в тесноте, судит, как о близких к Богу сынах (1, п. 186, с. 214).

Исходная точка духовного помрачения та, что наша последняя цель будто на земле... Но она не на земле. На земле начало жизни - приготовительный ее период - а настоящая жизнь начнется по смерти... И особенный исключительный способ приготовления - благодушное терпение тесноты, лишений и скорбей. Кто взглянет или будет смотреть на земную жизнь такими глазами, тот не станет убиваться, не видя в своей жизни широты и простора... а возревнует об одном: как сделать, чтобы теснота принесла наилучший плод, вкушение которого отсрочивается до будущей жизни (1, п. 186, с. 214-215).

Нужды и заботы действительно разорительны для духовного строя, но сию разрушительную их силу можно подсечь преданием себя в волю Божию (1, п. 197, с. 244).

У старцев закон: "Смотри под ноги и ступай всегда как должно, чтобы не поскользнуться, не споткнуться и не упасть." Это значит: смотри, чего требуют текущие обстоятельства жизни, и действуй в них всегда по заповедям Божиим (2, п. 215, с. 15).

Бог зачинает жизнь, Бог и руководит ею. К Нему нужно потому и прибегать и всегда от Него ждать решения. Уже как Он решит и как решение Его дойдет до сердца, этого не разберешь, но то несомненно, что всякое дело, Ему угодное, от Него возбуждается и Им приводится в совершение (2, п. 255, с. 84).

Хозяйственными делами можно оправдать только недолгое стояние на молитве, а оскудение внутренней молитвы оправдать этим нельзя. Господу немногое угодно, но хоть немногое, но от сердца (2, п. 293, с. 150).

...Цель у всех христиан одна - быть в живом общении с Богом. И все они единое составляют тело, и вне сего тела нет людей живых духом. И всем один труд сей: победить страсти и стать чистыми, житейски ли кто живет или, удалившись от житейских порядков (2, п. 295, с. 152).

Припоминаю одного старца из древних, который однажды возгласил в своем кругу: "Радуйтесь со мною, я ныне царь!" Как так? Оказывается, воцарился над страстями. Хоть так смело не всякий может возгласить, но такое состояние в христианстве в порядке вещей. Это и есть цель жизни во Христе (2, п. 308, с. 168).

Если будете предавать себя Господу от всей души, то Он Сам преподаст вам или через Ангела-Хранителя всю христианскую науку (2, п. 312, с. 177).

Лучше не вязать себя правилами до мелочей; а иметь одно общее: всякий раз действовать наперекор требованиям угождения себе. И если допускать какую льготу телу, то не по поблажке ему, а по сознанию необходимости того для здоровья (2, п. 316, с. 186-187).

Если верите Промыслу Божию, определяющему участь земную для всякого так, как ему удобнее спастись, то должно верить и тому, что вся ваша житейская обстановка есть самая пригожая вам, для устроения вашего спасения (2, п. 348, с. 215).

Цель жизни - не благобытие земное, а блаженство по смерти в другой жизни. Кто несет какой-либо крест, тот идет надежною к тому дорогою. Туда переселитесь своим желанием и надеждою и к стяжанию тамошнего блаженства направляйте все свои помышления и заботы (2, п. 356, с. 225).

...Не в том цель нашей жизни, чтобы счастливо прожить на земле, а в том, чтобы, счастливы мы или несчастны, тем и другим приготовиться достойно к получению вечного блаженства в другой жизни (3, п. 469, с. 113).

Христианская жизнь встречает много препятствий с первых шагов, и чем дальше, тем больше. Вступающему в путь жизни сей надо вооружиться крепким мужеством, чтобы идти, не робея предлежащих борений с препонами (3, п. 492, с. 164-165).

Цель человека не на земле, а в другой жизни. Если б на земле была, мы бы не умирали, а так как умираем, то значит, что жизнь наша настоящая не на земле. Земная жизнь есть только приготовление к другой жизни... (3, п. 514, с. 195).

Дела - не главное в жизни; главное - настроение сердца, к Богу обращенное (3, п. 514, с. 196).

Восемнадцать-двадцать часов есть ли возможность сохранить внимание бодренным? Никакой нет возможности. Мысль должна слабеть и уклоняться в рассеяние. А это значит действовать против себя или своим правилом вести себя к разорению внимания, вместо собрания его воедино. Надо где-нибудь в промежутке отдохнуть (4, п. 702, с. 165).

Остерегайтесь всяких чрезмерностей. Берегитесь сытости, - такое состояние, в коем лукавое сердце говорит в себе: довольно, ничего больше не требую; потрудились, устали порядком, можно и льготу себе дать. Об Израиле говорится: "И утучнел Израиль и стал упрям; утучнел, отолстел и разжирел; и оставил он Бога, создавшего его, и презрел твердыню спасения своего" (Втор. 32:15). На что больше довольства? И плод какой? - И забыли Бога. Это относилось к телесной сытости и к довольству своим внешним состоянием. Но вполне приложимо это и к сытости духовной, и к довольству своим внутренним состоянием. И следствие тоже - забвение Бога. Когда всего вдоволь, зачем и Богу молиться и думать о Нем? Хоть до этого и не вдруг доходят самодовольные, но в зародыше именно это у них есть. Непосредственное действие сытости есть ослабление внимания и допущение льгот. Кто это допустит, пойдет катиться вниз, как катятся по склону скользкой горы. Вот и беда. Поэтому бодрствуйте! (4, п. 708, с. 182).

Вы охаете и ахаете... Уж в самом деле, нет ли у вас упования спастись от своих дел? - Это иудейский путь. Христианский путь - со слезами каяться и просить: "Господи! имиже веси судьбами спаси мя." Ведь упование спасения в Господе тоже есть и обязанность христиан, и дух их жизни... Но коль скоро упование, то и отрадное чувство (5, п. 769, с. 24-25).

...И строгость, и снисходительность в своем месте, в свое время и в своей мере, одинаково и потребны, и благотворны. Кто ищет всегда душеспасительного, тот из той и другой умеет извлекать пользу (5, п. 802, с. 88).

Обновленная жизнь - это жизнь, устраняющаяся от всего греховного, чувственного и плотского и ревнующая об одном Богу угодном, святом и небесном. Вот об этом именно напоминает нам и светлое Христово Воскресение (5, п. 828, с. 114).

...Вам не на то следует смотреть, что было, а что предлежит. Бывшее - покаяние заглаживает, а предлежащее зависит не от бывшего, а от подвигов и трудов. Мера сих трудов и подвигов бывает мерою очищения, а далее и свидетельства Божия о сем очищении (5, п. 839, с. 120-121).

Исправная жизнь идет со страхом и трепетом, от памяти Божией, не отходящей и всякий шаг сопровождающей. Отсюда трезвенность. Но вперед всего - ревность о спасении, сильная и безжалостная (5, п. 908, с. 184).

Чувствуете позыв посвятить всю жизнь свою Господу, а решиться на то боитесь. Посвятить жизнь свою Господу - не оставлено на выборе, а есть неотложный долг христианский. И когда говорится посвятить жизнь Господу, то разумеется не часть какая, а все, все проявления жизни душевной и телесной, и самая легкая мысль, и самое простое движение телом (6, п. 944, с. 8-9).

Видит Бог наперед жизнь человека в целом... и решает: сему быть в числе верующих и спасенных, а сему не быть... Определение Божие есть вывод из всей жизни человека; сама же жизнь течет и по склонениям произволения, и по воздействию на нее Божеского Промышления и внутри, и во вне... Бог все делает, чтоб вразумить человека. Если после всех попечений о нем, видит его не хотящим исправляться, то оставляет его, как бы говоря: ну, делать нечего, оставайся. Бог не хочет смерти грешника; но и произволения не насилует, и только все делает для склонения произволения на добро. Все такое Он предвидит о каждом, и как предвидит, так и определяет (6, п. 959, с. 60).

...Основной характер жизни - терпение, - терпение труда делания и преодоления трудностей... Если бы у нас все всегда было хорошо, мы заснули бы (6, п. 962, с. 69).

Держите же так: всегда принадлежать Господу. Это многого требует: в мыслях всегда носить Господа; в сердце - всегда иметь чувство к Господу; в воле - все делаемое делать для Господа. Три пунктика, но такие, которые все в себе совмещают, - всю жизнь обнимают (6, п. 963, с. 72).

Духовные утешения в жизни по Богу суть придаток, а не главная цель. Главное - сила и крепость, чтобы держаться в добром порядке и внутренне и внешне. Утешения же и восторги значат только: трудись, есть из-за чего. Потому, когда отходят они, не к отчаянию надо подвигаться, а усерднее браться за обычные труды богоугодной жизни, и внутренней и внешней (6, п. 967, с. 80).

Падение есть делом совершение худого, богопротивного, при сознании худости и греховности того и при укорах совести. Падение причиняет акт греховный. Акт бывает греховен, когда есть произвольное соизволение на дурное. Грешны мысли, когда произвольно дают им место в душе. Но когда мысли лезут сами, душа же их не хочет, и противится им, тут нет греха, а борьба добрая (6, п. 970, с. 85-86).

Стоя пред лицом Господа других мыслей не допускать.., а только Господа зреть с должными к Нему чувствами; что видишь, слышишь - будь готов внять и исполнить. Не оставляй слово без помышлений о Господе и о том, что Он есть для нас, но помышления имейте простые: что Он близ, хранит, держит, учит, руководит (6, п. 977, с. 103).

Когда дела идут от сердца, тут жизнь живая.., а когда она при сем посвящается Господу, тогда она божественна: ибо тогда Бог есть действующий в вас. Раздумывая о себе и своей участи, вы решаете: буди воля Божия. Нет мудрее такого решения. Кто таков в сердце, тот как в тихом пристанище, хотя пред глазами волнующееся море мира... Держите на сем якоре ладью жизни вашей, и волны не потопят вас, - брызги только покропят немного (6, п. 979, с. 105).

Когда придется что говорить или писать, молитесь о просвещении, смиренно и искренно сознавая свою недалекость в уразумении путей Божиих. Никогда не сочиняйте, а что идет из сердца, говорите и пишите не выдумывая (6, п. 1041, с. 203).

Успевает ли кто в жизни, и насколько успевает, этого заметить не дается. Неведение это держит в страхе и постоянно усиливает ревность, уверяя, что ничего еще не сделано и что, следовательно, надо снова начинать. Снова начинать - такой закон духовной жизни... Каждый день надо считать первым днем жизни в страхе Божием, - заднее все забывая, кроме грехов, о коих всегда надо каяться. Трудности пути, препятствия, расслабление, уныние - все это случайности, которые приходят и уходят. На них нечего обращать внимание. Надо им противопоставлять убеждение, что цель впереди верна и что средства, кои нам даны, надежно ведут к ней. От этого все тревоги будут отходить, наполняя душу надеждой (8, п. 1225, с. 8).

Не надо никогда насиловать течения событий, а смотреть внимательно, как они текут, и пользоваться тем во спасение свое (8, п. 1343, с. 98).

Я полагаю, что у вас часто вертится вопрос: что же делать, как быть? - Полагаю также, что и ответ на это тоже дается у вас в сердце: что же делать, кроме как душу спасать. И это ответ на все случайности. Когда душа спасается, все прочее будь - нибудь, - или что-нибудь, спасение души со всеми порядками жизни мирится, и не только мирится, но и всех оживляет и освящает... Жизнь свою надо в руки Божии предать. И Он все устроит наилучшим образом. Да ведь Он уже и строит. И все доселе бывшее с вами есть Его Промыслительное о вас дело... верите ли сему или нет. Но если Бог все строит о вас, а вы не верите, не исповедуете: то сами видите, что так держать себя в отношении к Богу есть дело очень неисправное. - Все надо принимать от руки Господней и за все благодарить. Извольте это написать на сердце. И первым делом поставить - убедиться в сем. Пересмотрите все случайности жизни вашей, - и во всем увидите благой перст Божий, и возблагодарите Господа (8, п. 1415, с. 153-154).

Относительно течения жизни знайте, что его переменить не наших сил дело. Наша мудрость вся должна состоять в том, чтобы прилаживаться ко всякому строю жизни, какой пошлет Господь, - так чтоб нам было, сколько это возможно, покойнее (8, п. 1416, с. 154-155).

Есть враг рядом не затем, чтоб ему покорствовать, а чтоб с ним бороться и борьбою вырабатывать в себе противоположное добро: вместо похоти - целомудрие, вместо гордости - смирение... В этом задача нашей жизни... (8, п. 1462, с. 209).

Цель жизни точно и определенно нужно знать. Но мудрено ли это? И не определена ли уже она? Общее положение такое, - что как есть загробная жизнь, то цель настоящей жизни всей, без изъятия, должна быть там, а не здесь. Это положение всем известно и толковать о нем нечего, хоть о нем меньше всего помнят на деле. Но поставьте вы себе законом для жизни вашей - всеми силами преследовать эту цель, - сами увидите, какой свет разольется оттого на временное ваше на земле пребывание и на дела ваши. Первое, что откроется, будет убеждение, что, следовательно, все здесь есть только средства для другой жизни. Относительно же средств один закон - употреблять их и пользоваться ими так, чтоб они вели к цели, а не отклонялись от нее и не поперечили ей. Вот вам и решение вашего недоумения: "Не знаю, что делать со своею жизнью." - Смотрите на небо и всякий шаг вашей жизни так соизмеряйте, чтобы он был ступенькой в небо (36, с. 58).

Весь же строй христианской жизни таков: веруй в Бога, в Троице поклоняемого, спасающего нас в Господе Иисусе Христе благодатью Святого Духа и принимая благодатные силы чрез Божественные таинства Святой Церкви, живя по заповедям Евангелия, одушевляясь упованием, что Бог за малый посильный труд наш, ради веры в Господа Спасителя и послушания Ему, не лишит нас небесного. Это я нарочно прибавляю, чтоб вы видели, в каком духе должно творить дела нам - христианам сущим. Ибо иные говорят: делай-делай; а другие: веруй- веруй. Надо то и другое: веру сочетать с делами и дела с верою (36, с. 62).

...К вам приходит бедный; это Бог его привел. Что вам сделать надо? Помочь. Бог, приведший к вам бедного, конечно, желает, чтобы вы поступили в отношении к сему бедному, как Ему угодно, смотрит на вас, как вы в самом деле поступите. Ему угодно, чтобы вы помогли. Поможете? Угодное Богу сделаете, - и сделаете шаг к последней цели - наследию неба. Обобщите этот случай, - выйдет: во всяком случае и при всякой встрече надобно делать то, что хочет Бог, чтоб мы сделали. А чего Он хочет, это мы верно знаем из предписанных нам заповедей. Помощи кто ищет? Помоги. Обидел кто? Прости. Сами обидели кого? Спешите испросить прощение и помириться. Похвалил кто? Не гордитесь. Побранил? Не сердитесь. Пришло время молитвы? Молитесь. Работать? Работайте... (36, с. 59-60).

Если верите Промыслу Божию, определяющему участь земную для всякого так, как ему удобнее спастись, то должны верить и тому, что вся ваша житейская обстановка есть самая пригожая вам для устроения вашего спасения. Сколько мне видится, она дает вам полную свободу заниматься своей душой. Это большое преимущество! Уверясь так, Бога благодарите за все, и приятное, и неприятное. Благодушно терпя неприятное, немножко приближаетесь к части мучеников. Зато, если роптать будете, не только от этой части далеки будете, - еще и ответ дадите (8, п. 1344, с. 98).

Вы - полужитейские и полумирские. Как по средине сей идти? Друг миру - враг Богу. Стало быть средины нет. А между тем без дел житейских и мирских жить нельзя. Как же быть? Надо одной стороны касаться только видимо, - без сердца. Какую сторону для сего избрать? Конечно, житейскую и мирскую. И она тогда по духу перестанет быть такою... (8, п. 1388, с. 131-132).

Уж житейские дела без хлопот и сумятицы никогда не бывают. Но они могут быть всегда почти обращены в дела любви, терпения и покорности воле Божией. И молитва может держаться в душе в самом исполнении хлопотливых дел. Внимание к себе и терпение! (8, п. 1361, с. 113).

Но это не от природы житейских дел, а от нашей оплошности, по которой допускаем себе погрязнуть и мыслями, и чувствами, и желаниями, и заботами в одно житейское. А ведь этого может и не быть. Начинайте все с молитвою, продолжайте с упованием, кончайте благодарением. Всякое дело и будет окутано Божеским одеянием, а не выбьет Бога из души... Затем, переходя от дела к делу, на переходе, выгоняйте из души все житейское и будьте с Богом вниманием и чувством или повторяйте какой-либо стишок из псалмов. Охлаждение молитвы есть очень прискорбное дело... Всякий раз, как оно ощущается, не оставляйте сего без внимания. Берите книгу о молитве и читайте, углубляясь. Понемножку и оживет молитвенное к Богу восхождение. Заботу об этом помните и Господа молите, чтобы Он не лишил вас молитвенных утешений. Ничего в человеческих делах без труда не достигается. Духовные же делания требуют напряженного труда, и притом непрерывного (2, п. 275, с. 128).

Вообще без хлопот как жить? И закона такого нет. Самые большие пустынники заводили у себя огородцы для овощей, и хлопотали, конечно, около них. Надобно так вести дела, чтобы хлопоты не поглощали, - и вдаваться в них, не как в главное дело, а как в придаточное (8, п. 1322, с. 79).

Как не отвлекаться внутренне при хлопотах? Делать дела усердно, внимательно, постоянно и без спешки. Всякое дело, какое предлежит вам делать, принимайте как Самим Богом порученное, и делайте его как Божие... Мысль и будет с Господом. Этому можно навыкнуть с помощью Божией (3, п. 531, с. 228).

...Вас тяготит забота житейская до того, что и молиться не дает. Это вражье наваждение. Как нам нужны: кров, одежда, пища и другие вещи, то нужно и добывать их; нужно потому и думать об этом, и стараться. И в этом ничего нет грешного. Так Бог благоволил устроить нашу жизнь. Но к этому безгрешному враг, подкравшись, прививает грешное - это непрестанную заботу, которая и голову тяготит, и сердце гложет. Против этой болезни направлены все наставления Спасителя о непопечении: "не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем" и т. д. (Мф. 6:34). Не то сие значит, чтоб ничего не делать, а то, чтобы, все делая, не томились излишнею заботою, которая ничего не придает, а только томит... Многозаботливость грешна тем, что все хочет сама устроить и добыть без Бога; еще тем, что после того научает опираться надеждою на добытое и на прочие способы свои исключительно без Божьего Промышления, а чрез то и другое настраивает житейские блага почитать главною целью и настоящую жизнь конечною, не простирая помышлений о будущей жизни. Видите, какой богопротивный дух движется в этой большой заботливости!.. Возьмите же из сего побуждение к тому, чтобы бороться с сим злом, как вы боролись бы, если бы враг, подошедши, внушал вам душегубство. Если не станете бороться, забота совсем вас съест, а станете бороться, она отойдет как и всякая другая немощь душевная, когда с ней борются.

Как бороться? Начинайте и научитесь...

Начните прежде всего молитву очищать от сей заботы, а потом очистите и все дела свои, так что и дела будут у вас идти своим чередом, и заботы притом не будет.

Как молитву очищать от заботы? Как только придет забота во время молитвы, гоните ее; опять придет, опять гоните... И так всегда... В этом борьба! И увидите плод. Еще перед молитвою положите себе не поддаваться заботе, и этим оградите себя; утвердите такое намерение разными помышлениями... Увидите плод, только рук не опускайте, а боритесь! (2, п. 287, с. 139).

Служить Господу можно всем, что случается делать, думать и чувствовать от момента пробуждения от сна до того, как опять смежатся очи ко сну... Это бывает - деланием всего сообразно с заповедями и во славу Божию, по послушанию к Богу, и удержанием своих мыслей и чувств так, чтобы в них не прорвалось ничего неугодного Богу (6, п. 947, с. 23).

Духовные отправления должны стоять во главе, под ними и в подчинении им - душевные занятия... а под обоими ими телесная жизнь. Се - норма! Когда этот порядок нарушается... жизнь человеческая портится (6, п. 949, с. 29).

...Так как для того, чтобы вступить в это общение "с Богом" и укрепиться в нем, человеку нужно прожить коротенький момент на земле, а прожить ему здесь одному трудно, то на время дана ему расположенность и к общественности, не как главное, а как придаточное, наряду с другими житейскими склонностями (22, с. 948).

Христианин, делаясь членом Церкви, не перестает быть и членом общества. И не должен переставать. Он должен только, принявши христианство, освятить им свое служение обществу (56, с. 513-514).

...Могут еще прекращаться и изменяться дела служения общественного, но любовь должна быть чувством непрестанным, как чувство долга, не уплаченного до конца жизни... Любовь неизменно пребывать должна в сердце истинного служителя Отечеству, при всем обилии видимых дел (58, с. 9).

Ни одного положения нет низкого. Низко одно - быть неисправным и в чем-либо неверным. И водовоз, и дровосек - почтенны, и пользуются в самом деле почетом, когда, как следует, работают (46, с. 290-291).

Дела житейские и общественные, от которых зависит благосостояние домов и обществ, суть Богом определенные дела, потому и исполнение их есть хождение в делах Божеских (36, с. 179).

Всякому надо стать благоуханием Христовым, тогда и без хвалы будет непрестанное славословие Господу. Цвет розы не издает гласа, а благоухание его далеко расходится молча; так надо жить и всем христианам (43, с. 279).

Христианские Добродетели

Вера

Вера не есть что-нибудь маловажное, как бы избыток чего-либо, а есть кровная и насущная потребность, как дыхание, пища, сон и прочии жизненноважные вещи.. Знание ее есть дело первостепенной важности; потому и ревность о ней должна быть на самом первом месте (56, с. 345).

Я в Отце, вы во Мне и Я в вас. Это цепь, связующая нас с Богом. Вот и вся система веры. И я не вижу у вас никаких сомнений в этом. Полагаю, что их и нет у вас... Вы сами себя соблазняете, относя себя к числу неверующих (1, 140, с. 161).

...Сущность веры нашей сокровенна; и по причине непостижимости ее, и по причине сокровенности ее действия в нас. Зародилась она в тайне Трииостасного Бога прежде всех век, и приведена в исполнение непостижимым для всех людей образом; и усвояется, и причастными себя делает верующих тоже сокровенно (47, с. 311).

Вера - дар, но не безусловный и не непосредственный. Дару веры предшествуют своя личная вера с покорением ей ума, возжелание веры и взыскание ее (46, с. 203).

Правило веры слагается из следующих трех компонентов: из знания содержания веры, из восприятия сего содержания сердцем и из приведения жизни своей в порядок, указываемый верою (18, с. 518).

Полное правило веры нашей начинается знанием, проходит через чувство и завершается жизнью, овладевая через это всеми силами существа нашего и укореняясь в основах его (18, с. 520).

Един есть Бог и Един ходатай Бога и человеков, человек Христос Иисус (1 Тим. 2, 5). Так надо веровать во Христа Спасителя, таинства принимать, заповеди исполнять и все, что содержит и предписывает Святая Церковь. С Господом тот, кто с Церковью. Не суемудрствуйте и будете в числе спасаемых.

Вера, когда жива и пламенна, не может укрываться в сердце без обнаружения, а сама собой выходит и в слове, и во взоре, и в движении, и в делах (40, с. 108).

Святость - цель жизни, а вера - ее производитель, охрана, опора и совершение (38, с. 36-37).

...Главная беда - не потух бы огонек, что в сердце загорелся... Ой, ой, ой! Какая беда, если потухнет! А стоите вы на сильном ветру. Ну, как потухнет! Сами вы зажигали его? Нет. И снова зажечь его тоже не в ваших будет силах. А Тот, Кто зажигает без поблажек. Проси и моли, а у Него один ответ: "Зажигал уже. Зачем погасил?" И или совсем не зажжет, или если и зажжет, то даст знать неблагодарному гасителю (2, п. 262, с. 103-104).

То, что не все веруют, не умаляет значения веры. Надо смотреть на тех, которые искренне веруют, и на то, что им дается через веру. Вера христианская - не философская система, а образ восстановления падшего естества человека, смертью Богочеловека, силой Его воскресения и благодатью Святого Духа. Возьмите в качестве примера кого-либо из шедших во след Господа и увидите, как они мало-помалу растут духом, - и становятся великими при всей невзрачности внешней. Вот отец Серафим Саровский: простой, неученый - до чего дошел? Неверам многоученым уста заграждал единым словом. Вот и сила! А жизнь его какова, а нрав? Так и всех переделывает благодать, кто ей предаются (1, п. 135, с. 148).

...Не смотрите на то, что всюду пошла такая шаткость... Есть непреложная истина в вере, - и вот вам доказательство... Как вначале насаждалась вера через проповедь самого Господа и Его последователей - св. апостолов, учеников и утверждалась последующими знамениями; так и после того поддерживалась она и доселе поддерживается осязательным присутствием силы Божией среди верующих, в Святой Церкви, свидетельствуемой знамениями. Этим говорит Господь: Се Аз с вами есмь, как и обещал с нами быть до скончания века.

О святом Лоте Апостол сказал, что он мучился душою, смотря на нечестие содомлян, - и причисляет его к сонму мучеников. Таков и ваш чин. Мучаясь душой при встрече с грубыми неверами, вы приобщаетесь благодати мученичества... Неверы обычно нос высоко поднимают, выражая тем торжество свое над верными. Но вера стоит, и верные, во смирении своем, не теряют нисколько от того в своих чаяниях верных обетований Божиих. И ныне видно, на чьей стороне истина... Но будет день, когда это будет объявлено торжественно пред всею тварью... на бесконечное утешение верующих и на непоправимую вечную пагубу неверов (8, п. 1359, с. 110-111).

По слову Божию, вера и исполнение заповедей в одном ряду стоят, - и ни тому, ни другому предпочтения не дается. И вера без дел, и дела без веры - ничего не значат. Только в неразрывной связи совершают они спасение наше, и сами при сем приемлют настоящую свою цену, силу и значение (46, с. 61).

Вера в Господа есть таинство восстановления падшего человека. Восстановление сие тотчас и начинается, как только кто приступит с верою к Господу, но зреет и совершается большею частью сокровенно. Во всей светлости оно явится в будущей жизни, где получит и соответственное себе внешнее положение и состояние (47, с. 219).

Надежда

Добро делаете, что питаете надежду и живую надежду. Они - луч, освещающий путь жизни и веселящий среди неизбежных теснот жизни. Возгревайте их паче и паче. Они поддерживали мучеников в терпении и преподобных в подвигах. Без них - один мрак и беспредельное томление (5, п. 876, с. 148).

Упование ведает, что будущее принадлежит Господу Христу и Святой Церкви Его. Оно как бы уже переселяется туда и там живет не воззрением только, но и чувством, в уверенности, что преславна та духовная жизнь, которая, исходя от Прославленного Господа, присутствует ныне в членах Его только внутренне, но в свое время преславно раскроется и вовне и проникнет собою все (24, с. 126).

Упование есть самый нежный цветок в саду духовном, но и самый крепкий. Лишь только повеет на него тлетворное дыхание греха, он увядает; но когда нет этого, никакая сила не может сокрушить его; напротив, сам он укрепляет все благоуханием своим (34, с. 386).

Надежда - от веры, но когда ощущение это делается частым, тогда оно подкрепляет и самую веру. Таким образом, надежда воздает вере дань, как своей родоначальнице. Под взаимным их влиянием спеет святая жизнь, имеющая последнею целью созидание любви в сердце (34, с. 363-364).

Любовь к Богу и Ближним

Искорените прежде злые древа страстей, и на месте их произрастет одно многоветвистое древо, дающее цвет и плод любви (19, с. 741).

Духовное горение сердца к Господу есть любовь к Нему. Она загорается от прикосновения Господа к сердцу. Как Он весь есть любовь, то прикосновение Его к сердцу тотчас и возжигает любовь к Нему. А от любви - возгорание сердца к Нему. Вот это и должно быть предметом поиска. Творение молитвы Иисусовой есть только орудие к тому или только труд, показывающий сильное желание души обрести Господа (2, п. 339, с. 209).

Любовь и страх оба должны быть в силе... Ангелы предстоят Богу со страхом и трепетом... и нам Апостол повелел со страхом и трепетом соделывать свое спасение... (6, п. 969, с. 85).

Воистину блаженно такое сердце! Оно еще здесь чувствует радость, которая изобильно вольется в сердца избранных к вечной жизни, - оно самою вещию вкушает, сколько благ Господь, - и имеет то, что сказано: Се Царствие Божие внутри вас есть. Ибо, где Сам Бог, там с Ним и все Его (58, с. 77).

Люби Бога и ближнего - вот и все! Какой краткий катехизис! Какое несложное законоположение! Только два слова: люби Бога, люби ближнего; даже меньше, - одно слово: люби, потому что, кто истинно любит Бога, тот в Боге уже любит и ближнего, и кто истинно любит ближнего, тот любит уже и Бога (19, с. 740).

Любовь - это "одежда" христиан, по которой их отличать должно от нехристиан. Не надень генерал своей форменной одежды, никто и не подумает, что он генерал. Так и в нас, - не имей кто любви, никто, умеющий различать, не признает его христианином: ни Бог, ни Ангелы, ни святые. Люди хотя и будут звать его так, но в этом не будет истины (41, с. 196-197).

Главное - возлюбить надо братию и большую и малую и в духе любви действовать. Кто чем немощнее, тем более надо возыметь к нему любовь. Если будете так действовать, - любовь научит вас всему (8, п. 1455, с. 191).

Любовь всем законам и добродетелям не только евангельским, но и человеческим, гражданским есть основа; следовательно, всякое действие, согласное с законом, согласно и с любовью, и всякая оценка действия, сообразная с законом или правосудная, сообразна и с любовью. Но любовь выше и шире закона. Есть действия любви, не определяемые законом положительным, а они ни мало не противозаконны; но действия, определяемые законом и не исполняемые лицом подзаконным, суть беззаконны и любви противны, хотя бы они клонились к благу кого-либо. Особенно это имеет значение в смысле юридическом. Если судья оправдает виновного против закона или наградит недостойного награды, то хотя и доброе, по-видимому, окажет дело виновному и недостойному, но больше сделает зла, чем добра, нарушив любовь к общему благу, власти и правилам.

Хвалится, скажете, милость на суде... Так, похвально поступлю я, если сумею оказать милость без нарушения правды суда; иначе милость мою стоит бить батогами . Милость должна встретиться с истиною. Словом: и основанием, и побуждением, и целью правосудия должна быть любовь. Не лучше ли всего решает этот спорный вопрос Крест Христов?.. Какая бесконечно великая там любовь, а вместе какое бесконечное великое правосудие! (2, п. 325, с. 197-198).

Чувство к Богу

Попробуйте воспринимать все свои дела - хозяйственные, общественные, производственные и другие так, как бы они прямо от Самого Господа были вам назначаемы; не вообще только, а каждое конкретное дело воспринимать так. Тогда, приступая к делу и совершая его, можно содержать в мысли и то, что вам следует исполнить его, как было бы это угодно Господу... Чрез это при делании мысль будет с Господом. Если в конце, осознав помощь Божию, возблагодарите Господа, то вот и в конце Господь. Если затем, в том же порядке исполните второе, третье и так далее до конца дня; то вот вы весь день с мыслью о Господе. А это ведь и есть то, что требуется, то есть ходить в присутствии Божием. Отсюда будет чувство к Господу, чувство страха, благоговения, преданности, благодарения. Чувства и есть молитвы без слов (2, п. 279, с. 132).

Частые ваши обращения к Богу в течение дня, при всяком деле и после дела - очень хорошее дело. - Это часть общего правила - ходить пред Богом (6, п. 957, с. 55).

Если б кто спросил: как всегда быть с Господом, можно смело отвечать: имей чувство к Господу, - и будешь с Господом... А как чувство иметь? Думается, одно воспоминание о Господе уже приводит в движение чувство к Нему. Если к сему приложить помышление о том, что Он есть и что сделал и делает для нас, то не знаю, чье сердце останется не тронутым. Потому очень праведно святые отцы почитают богомыслие или созерцание свойств и действий Господа ключом молитвы... и молитвы непрестанной. Потому что от сего чувство к Богу оживает... и с Господом соединяет (6, п. 1026, с. 179).

Духовное усердие

За то, что Господь призвал вас к вере, ничего особенного не требуется, кроме того, чтобы быть искренно верным вере. И благодарны будьте, что из тьмы во свет призвал вас Господь (1, п. 89, с. 75).

Вы охарактеризовали себя так, что в самом деле выходит, что вы бесплодная смоковница. Что ж? Ведь такого рода сознание очень полезно при ревности о спасении, потому что естественно поджигает сию ревность, как скоро она начинает затухать или охлаждаться... Если оживляется сим путем ревность, то потрудитесь почаще возводить себя в такое сознание бесплодности, и она не даст вам оставаться без плода, когда он в вашей власти (1, п. 117, с. 119-120).

Враг, обычно, пока ревность сильна, не подступает к ревнителю, а когда ревность немного насытится и жар ее начнет остывать, он начнет подступать, и главная цель его - совсем охладить ревность... По мере охлаждения ревности, благодать отступает... Близка опасность падения. Враг начнет вызывать влечение к прежним дурным делам. И как только успеет ввергнуть в какой грех, засядет и начнет гонять, в отмщение за этот год противления ему (1, п. 185, с. 208).

Усердие - дело благодати и свидетельство, что сия благодать неотступно в вас есть и производит благодатную жизнь... Пока есть ревность, присуща и благодать Святаго Духа. Она - огонь (3, п. 384, с. 24).

...Сила вся в непрестанном к Богу чувстве, которое и пусть возгревает, как умеет. Се закон! Коль скоро чувство то есть, то все правила им одним заменяются; а коль скоро его нет, то его никакие труды чтения заменить не могут. Молитвословия назначены для того, чтобы питать сие чувство, - и коль скоро не питают, то они бесполезны (3, п. 434, с. 77).

Суть жизни христианской состоит в общении с Богом... в начале обычно сокровенном не только от других, но и от себя. Видимое же или ощущаемое внутри нас свидетельство о ней, суть жар деятельной ревности (68, с. 9).

...Усердие есть неистощимый источник добрых дел и всей богоугодной жизни, - есть купина, горящая в сердце и не сгорающая. Заградите источник, - прекратится течение освежающей и оживляющей воды; подавите усердие, - прекратится всякое доброделание и всякая мысль об угождении Богу. Погасите огонь, - не станет ни света, ни тепла; погасите ревность, - душа не будет прилежать ни к чему доброму, совсем охладеет к жизни по Богу (34, с. 25-26).

...Никто не думай сам собою родить такую силу жизни: о ней должно молиться и быть готовым принять ее. Огонь усердия с силою - это благодать Господня. Дух Божий, сходя в сердце, начинает действовать в нем не снедающею только, но и вседействующею ревностью (68, с. 14).

Сила усердия и напряжения труда скоро являют христианина во всем совершенным и на всякое дело благое уготованным, - со светлым взором ума и очищенными обо всем понятиями, с чистым сердцам, исполненным всякой доброты, и возможным на земле бесстрастием и отрешением от всего, с этою полнотою внутренней жизни, которая изливается и на все окружающее, способное и готовое принимать притоки ее (59, с. 25-26).

Воля и самоволие

Отречение от своей воли можно на каждом шагу делать... Это внутреннее дело. Положите - не поступать по требованию тела... в угоду ему, а не по нужде... и найдете опыты отречения от своей воли в каждую минуту... Только опять не смущайтесь неудачами... Пусть они есть... Только не отлагайте постоянного намерения идти наперекор телу и в большом и в малом (4, п. 591, с. 70).

Присмотритесь еще внимательнее, и вы различите в себе под этим смятением помышлений в уме, в воле постоянную заботу об устроении своего быта, которая непрестанно точит душу, как червь, гонит человека-труженика от одного дела к другому, устремляя его все вперед и вперед, по недовольству ничем обладаемым, и, при производстве одного, всегда представляя сотни других дел, будто бы неизбежных (13, с. 37).

Все доброе созидается в нас взаимодействием свободы и благодати. Вобщем это выражается так: начни трудиться над чем-нибудь и трудись... Увидит Бог, что искренно желаешь искомого, и даст то... Хочешь приобрести молитву... трудись в молитве... и Господь даст молитву... Хочешь избавиться от гневливости, - трудись над сим... и Бог, видя твое усердие, - даст тебе безгневие... Человек сам собою ничего не созиждет в себе доброго, если не придет благодать; и благодать не дает ничего человеку, если человек сам не трудится... Заучите сей пунктик (6, п. 957, с. 57).

...Побуждение не есть необходимость делать, а предложение дела. Дело предлагается, душа обсуждает, сделать ли и решает - делать или нет. Этого решения у души вынудить никто не может. Сама решает. Сюда и Божеская сила не заходит, и никаким мановением свободы души не связывает.

Так же и духи пали, - конечно, вследствие рассуждения и самоличного решения, что лучше не слушать Бога, а жить по своему хотению. Рассудили так и отпали от Бога. Решения этого никто не вынуждал. Так и всякая душа действует. Побуждений может быть много, и самых сильных и понудительных, а решение всегда от воли души зависит. Она может решить и наперекор всем понудительным побуждениям. Возьмите мучеников! - Предлежат орудия мучений, обещается покойная жизнь, иногда сбоку стоят мать и отец и уговаривают бросить несколько ладана в жаровню пред идолом, - иногда же кроме этого - и жена молодая, любимая, и еще с ребенком. Сколько понуждений! - А мученик решает совсем наперекор им. - Не свободен ли он?! - И тот, кто падает - падает по свободному решению.

Осознавши, таким образом, что свободное решение всегда от нас, - вы должны положить, что всеведение Божие не имеет на него определяющего влияния. - Да этот вопрос давно решен, - и очень удовлетворительно. Именно - Бог предвидит, - потому что видит свободные решения воли. Эти решения составляют предмет всеведения, - и составляют его в том виде, в каком являются, - именно, как свободные решения (8, п. 1462, с. 214-215).

Вы нападаете на свободу, - будто все строится так, что хочешь - не хочешь, а делай. Стоит только повнимательнее просмотреть дела свои, хоть в один день или полдня, - и увидите, что все мы сами делаем, и делаем потому, что так хотим. Кто вас привел сюда? Связанным приволок кто, или сами решились и приехали? То, что вы называете понуждением, есть побуждение, без которого свободные дела не делаются. Но побуждение не есть необходимость - делать, а предложение дела. Дело предлагается, душа обсуждает, сделать ли и решает - делать или нет... Сама решает...

Не все, что предвидит Бог, то и определяет. Богословы различают в Боге - определение и попущение. Что определяет Бог, то так и бывает, как Он определяет, а что попускает, то может и не быть так, как бывает, хотя Бог предвидит исполнение того. Таково падение прародителей и духов. Они свободно пали, хотя Бог предвидел то. Со стороны Божией все сделано, чтобы не пали. Ясно сказал прародителям: не ешьте. И последствия указал. - Подобное сему надо предполагать и у духов падших. Не послушали, кто виноват? Зачем попустил Бог? - Затем, что иначе надлежало отнять свободу, или уничтожить в мире свободную тварь. Но без этого мир был бы гораздо ниже, чем теперь есть. И попустил Бог - пасть, устроив образ восстания от падения. Мы идем к восстанию путем борьбы с препятствиями. - Таков закон! - И все, которые следуют ему, - венчаются успехом (8, п. 1462, с. 213-216).

Радость духовная, счастье

Будущее счастье, коим стараетесь утешить себя, какое оно? Здешнее или загробное? Коли здешнее, то, конечно, от этого нечего ожидать. А если будущее, то, не понимаю, как оно может быть не утешительно? Страждущие, и с покорностью пред Богом переносящие свое скорбное житье, тоже, что мученики, для коих уготованы такие блага, в сравнении с которыми настоящие скорби ничего не стоят. Напротив, вы лучше сделаете, если чаще будете переноситься туда мыслью и сердцем, в чаянии быть там наконец утешенною. Ибо это несомненно вас ожидает, если не станете допускать ропота и всегда питать смиренную покорность воле Божией, присуждающей вам то и то... (2, п. 338, с. 208).

Ведь до сих пор никто еще не определил, что есть счастье или кто воистину счастлив. Я так понимаю, что счастлив тот, кто чувствует себя счастливым. Так вот этого и желаю вам, желая счастья! Желаю, чтоб вы всегда чувствовали себя счастливою. Отчего и как? Об этом у людей столько разных понятий и вкусов, что и не разберешь. Я же потихоньку вам скажу, что пока вы не в духе живете, не ждите счастья. Душевная и телесная жизнь, при благоприятном течении, дают что-то похожее на счастье; но это бывает мимолетный призрак счастья, скоро исчезающий. К тому же при них та бурлящая среда, между душою и телом, образующаяся и страстными помыслами, желаниями и поднимающимися чувствами, всегда бывает сильна; а при ней, по причине яда страстей, возможно только опьянение, забывающее страдание, как бывает и от опиума, но не отсутствие страданий и болей сердца. Боли сердца составляют неотъемлемую принадлежность этой жизни. Дух же витает за пределами всех треволнений и туда уносит живущего в нем, и, давая ему вкушать свои блага, всегда пребывающие, делает его истинно и прочно счастливым (36, с. 47-48).

Труд

...Для доброго дела и потрудиться можно и должно. И тяжело, и неприятности бывают, и соблазны встречаются; но как все это терпите за добрым делом, то помощь Божия сопутствует вам и неведомо для вас защищает и покрывает вас. Бог видит труд ваш и готовит вам воздаяние, или внутреннее только, или и внешнее. Воодушевитесь сею надеждою не обманчивою (1, п. 45, с. 43).

Кому все некогда, тот не имеет, когда поскучать от праздности и безделья; не имеет вместе и опасности, какой подвергаются праздные. Одно только надо бы устранить, - именно душевную праздность и неспокойность.

...Богу молись и делай что-либо молясь, хоть лапти плети, чтобы не быть праздну, и в церковь ходи, как только есть там служба, а если она там всегда есть, всегда ходи (1, п. 182, с. 202).

Попечение иметь должно, а кручиниться и томить сердце до раздирания его - грех; ибо тут нет веры и покорности Богу (1, п. 197, с. 244-245).

Ваша склонность к определенным занятиям - дар Божий. Но Бог ничего не дает, что бы само по себе отклоняло от Него, а все чтоб к Нему приводило... Если действование по дару отклоняет от Бога, не Бог виновен, давший дар, а человек, не право по нему действующий... (2, п. 270, с. 122).

Как хозяйство - дело необходимое в семейной жизни, жизнь же сия Богом учреждена; то все труды по сему делу - Богом благословенные труды. Богу неугодно только совершенное погрязание в сих трудах без нужды и по пристрастию к любоимению , - также забвение Бога и надежда только на свои труды, без чувства нужды в помощи Божией. Потрудиться можно по хозяйству, помня Бога, помощи от Него чая и прося тут же при трудах, и неся труды, как долг Им положенный. Я думаю, что, так действуя, можно и при хлопотах угождать Богу (2, п. 296, с. 152-153).

Мужественно вступайте в дело. Трудов не бойтесь и затруднений не страшитесь. Терпение во всяком деле и во всяком служении требуется, и без него нигде ни в чем успеха не бывает (3, п. 376, с. 10).

Бывает, что ни чтение, ни молитва не идут. Тут рукоделие с краткой молитвой - вещь очень полезная... Положите себе правилом - все промежутки времени между занятиями наполнять Иисусовой молитвой (3, п. 476, с. 121).

Рукоделие со бдением молитвенным мешать не следует. Всему свое время... Когда в свое время занимаетесь рукоделием, тогда руки пусть работают, а душа молится... Но когда вы на молитве... все члены должны участвовать в сем.. (3, п. 539, с. 239).

От увлечения работою надо отвыкать, и привыкнуть и работать, как должно, и не увлекаться. Принимайте всякую работу как Божие повеление; приступая к работе, молитесь об успешном окончании работы и, окончивши, благодарите Господа. Господь и будет неотступно в уме вашем, осеняя вашу работу (4, п. 604, с. 80).

Вот и вы вкушаете от общей участи человеческой - в поте лица снедать хлеб свой. Это Божия епитимия! Исполняйте ее по Божиему, как Господом вам определенное дело, и так, чтобы это понравилось Господу, и добре будет, потому что в таком случае дело ваше не будет отдалять мыслей ваших от Господа, а, напротив, к Нему обращать и привлекать (4, п. 605, с. 81).

Хлопоты одолевают... Но хорошо, что замечаете то, и старайтесь уничтожать следствия их, отзывающиеся в душе. Старайтесь не всею душою быть в хлопотах, но одними концами рук и ног и одною поверхностью глаз и ушей. Ум же и внимание с чувством держите на других предметах... Я вам писал почаще проходить умом все, яже о нас истины Божии. Делайте так, и ум окрепнет в единомыслии... а тогда и хлопоты будут нипочем (4, п. 611, с. 86).

Не думайте, что все, что вы делаете по дому и хозяйству, есть суета. Нет; на это есть заповеди, и должное исполнение сих дел есть в числе дел Богу угодных. Только исполняйте все как заповедь, как волю Божию, на вас возложенную. Пред всяким делом Бога призовите в помощь, в продолжение его к Богу обращайтесь о наставлении и по окончании возблагодарите Бога. И будет, что, хлопоча по хозяйству, вы будто молитвенное правило исполняете (4, п. 619, с. 92).

Работу надо непременно иметь; и чем грубее она, тем лучше. Чистые и щегольские работы слишком занимают, и внимание от главного дела отвлекают, и холодят. Изберите такую, которая была бы по глазам, и работайте каждый день непременно. Работа с богомыслием, да чтения немного, а поклонов с молитвою побольше, - вот и все. Переходите от одного дела к другому, незаметно время пройдет, и скука не придет (4, п. 714, с. 196).

Это закон: руками дело делать, а умом и сердцем с Богом быть (4, п. 739, с. 229-230). Главное - не суетитесь, не торопитесь и делайте все в свое время без сумятицы. При этом никакой труд не рассеет, и ума от Бога не отклонит (4, п. 740, с. 231).

Беспрекословное послушание в противность вкусам нашим дороже всех подвигов, и разорительно оно может быть только при неискусном выполнении его... На деле же и труд самоотвержения Господь всегда вознаграждает (4, п. 741, с. 231).

Руки и ноги за делом, а мысль с Богом - се настоящий стоячий человек... Дела нужно так распределить, чтобы внешнее не мешало внутреннему (5, п. 761, с. 13).

Положите также хлопотать о делах внешне, без внутренней хлопотливости и бурления мыслей и чувств. Когда так устроитесь, хлопоты ваши будут вас созидать, а не разорять (5, п. 795, с. 81).

Переплет мне нравится больше всех других рукоделий. Без работы же умрешь. Когда писать не хочется - сразу наступает скука. Возьмешься за работу, - и все пройдет. Да и при желании писать, нельзя писать очень долго. Есть часы, которые трудно чем -либо заполнить , - особенно послеобеденные... Спать - вредно. Идти некуда. Читать не всегда можно, ибо и так много чтения. Вот и надо работать. Столярничать бы хорошо, да силы нет; там сила нужна (7, п. 1084, с. 54).

Один молодец, бывающий в монастыре, жаловался на безделие. Я предложил ему выучиться выпиловке. Он выучился, - и теперь великолепные вещички делает... А столярничество, а вытачивание сколько могло бы доставить удовольствия! Хозяевам же это во многом и по хозяйству пригодилось бы (8, п. 1263, с. 34).

Надо иметь не развлекающее внимания рукоделие. Египтяне древние - весь день сидели за рукоделием, не бросая его даже и тогда, когда кто-либо приходил. По временам только клали поклоны. Главную же молитву совершали ночью (8, п. 1458, с. 196).

Всегда в молитвах своих поминаю вас, прося Господа, да поможет вам без остановок и уклонений ровно, - довести до конца начатое. Труд не малый! Тот труд, которым привыкают к внешним порядкам монашеской жизни и ко всем ее приемам, еще не так тяжел. Больший труд - в приведении в порядок внутренней жизни. Строго внимайте себе, и строго судите свои помышления и чувства (4, п. 709, с. 183-184).

Уединясь в себя, надо стать пред Господом и стоять так, не отводя умных очей от Господа. Вот и пустынь! Быть с глазу на глаз с Господом. Вы сказали, что это трудно. Но что же без труда? Но это труд такой, который сам себя облегчает и поддерживает (4, п. 571, с. 40).

Пища

Положите законом - выходить из-за стола немного голодным. Злая раба - плоть будет чувствовать, что над нею есть властная рука... И что винопитие пресечено, прекрасно. Это самое лучшее пособие к тому, чтобы было тело всегда бодро, трезвенно и свежо (1, п. 187, с. 220).

Если не можете воздержаться, кушайте рыбу, только не во время говения. И в другое время иной раз лишайте себя этой сладости. Посмотрите, ныне все доктора за границей рекомендуют употреблять для здоровья больше растительной пищи . А то, что с этой пищей дольше прожить можно, об этом врачи давно говорят (2, п. 333, с. 204-205).

Относительно пищи во время лечения, можно принимать ее по предписанию докторов, не в угодие плоти, а как пособие к скорейшему излечению, имея в виду по излечении построже относиться к сему делу, к пище то есть. Можно сию строгость соблюдать и при принятии скоромной пищи, а именно: принимать ее в меньшем количестве. Но хотя так можно, впрочем, которые воздерживаются и в посты держать постный стол, хотя слабый, лучше делают, что и вам советую... Пища всякая полезна, лишь бы была она не испорченная, а свежая и здоровая... Как старцы Божии живали более ста лет, питаясь одним хлебом и водою.. (3, п. 447, с. 124).

Не от одной пищи жизнь или здоровье, но от Божия благословения, которое всегда осеняет предающего себя в волю Божию при исполнении заповедей Божиих (3, п. 447, с. 125).

До обедни лучше не есть и не пить... разве крайность какая (3, п. 489, с. 158).

Кушайте все предлагаемое в трапезе, ничтоже сумняся, но с воздержанием и утруждением себя. Наше масло пред восточным деревянным в пять раз слабее. Напротив, вино в уставе положенное есть виноградное - слабое. Наша водка в десять раз сильнее. Устав с разбором надо читать (3, п. 503, с. 181).

Извольте себе избрать мерное правило в пище и питии, как делали все святые. Пусть будет у вас варево, яичко, икорки кусочек и другое, что полегче. Ничего ради плотоугодия, а только для здоровья и никогда не есть досыта: сытость у монахов то же, что пресыщение у мирян (3, п. 518, с. 209).

Все чрезмерности не ведут к добру. Не может добиться враг, чтобы вы в чем-либо поблажали себе, тогда внушает безмерные строгости. Без пищи и сна нельзя обойтись. Утомившись до бессилия, необходимо закончить нужные дела, необходимо вернуться к пище и сну. И вот тут-то враг и берет свое, вводя и в многояденье, и многоспанье (3, п. 518, с. 209).

Самый лукавый враг - плотоугодие... Эта лягавая (плоть) прикидывается околевающею, но только поблажи ей... уже и удержу нет... подай одно, подай другое. А твердо отказать: не смей... и притихнет (3, п. 525, с. 219).

Относительно говенья не слушайте доктора, а лучше спросите: какая постная пища вам более всего подходит. Не спрашивайте, можно ли говеть, а прямо говорите: хочу говеть, какая пища. И что бы он ни говорил, не покоряйтесь! Мало ли легких постных блюд? Суп на миндальном молоке... Жидкая кашица из каких-либо круп... манных, овсяных и др. Чай с тем же молоком - вечером. Да неделя, много ли? Вон наши монахи иные совсем всю неделю не едят... (4, п. 645, с. 115-116).

Когда немощны, вкушайте рыбу и в постные дни. Бог благословит. Тут нет греха, когда делается по необходимости, а не по прихоти. А когда станете говеть; тогда воздержитесь, если будете крепки; а если нет, то воздержитесь день-другой перед самым причастием; даже и без того можно, когда немощь (4, п. 646, с. 116).

Сны

...Можно ли верить снам? Лучше не верить, потому что враг и наяву много пустяков навевает в голову, а во сне это ему еще удобнее. Если какие сны сбываются, то, по исполнении, благодарите Господа за милость. И за приятные и назидательные сны благодарите. От снов соблазнительных скорее очищайте, по пробуждении, душу свою и память. Самое хорошее к тому средство - молитва и приведение на память добрых событий особенно из евангельской истории (3, п. 472, с. 116).

Сны - пустое. Да смотрите еще, как бы враг не успел через них как-нибудь обмануть. Покажет сны благовидные, а потом начнет трубить в уши: это тебе Бог послал извещение за труды твои, и прочее. Раз, два, три; глядишь, душа-то погнется на эту сторону. Но только поверь она хоть на волос, что это от Бога, тотчас пойдет ощущение, самооценка, - помышления сокровенные, при всем смирении уместные. Врагу только это успеть бы набить в душу, а там уж у него все пойдет гладко (4, п. 733, с. 221).

Посмотрите, если есть в душе хоть мимолетное помышление, что сны ваши были нечто особенное, то быть беде (4, п. 733, с. 222).

Какие отцы говорят о сновидениях, не припомню. Они не благоволят к ним. Посмотрите у Варсонофия и Иоанна, у Лествичника. Кажется, у Исаака Сирианина есть (7, п. 1121, с. 111).

Сны бывают Божии. Такие обыкновенно имеют сами в себе удостоверение о себе. - Враг и тут подделывается под Ангела светла. Как же быть? - Смотри всяк сам (7, п. 1161, с. 174).

О сновидениях не имею что сказать. Исторически уж подтверждается, что бывают сновидения от Бога, бывают свои, бывают от врага. Как разузнать, - ума не приложить. - Глазок смотрок. Решительно только можно сказать, что сны, противные православному христианству, должно отвергать. Еще: никакого нет греха не следовать снам, когда недостает уверенности. Божии сны, кои исполнять должно, повторно были посылаемы... (7, п. 1163, с. 178).

Здоровье, лекарства

Пошатнувшееся здоровье может пошатнуть и спасение, когда из уст болящего слышатся ропотные речи и возгласы безнадежности... Здоровье и нездоровье в руках Божиих - Его промышление о нас суть средства ко спасению, когда тем и другим пользуются в духе веры... Но они же и в пагубу ведут, когда относятся к ним своенравно (3, п. 470, с. 113-114).

...В болезни к доктору обращаться не грех. Здоровье - дар Божий, который надо беречь. А когда не убережете, Бог создал докторов и лекарства. Пользование ими не значит выступление из порядков Божиих (3, п. 476, с. 122).

Воздержание от излишеств - лучше всех медикаментов; и оно дает долгоденствие... (3, п. 477, с. 124).

...Здоровье не от одной пищи зависит, а наиболее от душевного спокойствия. Жизнь в Боге, отрешая от волн мирских, миром осеняет сердце, а через то и в теле держит все в здравом строе (3, п. 514, с. 197).

Выздоровевший обыкновенно чувствует себя обновленным. Думаю, что и у вас было то же чувство. Надо сделать, чтоб это обновление телесное сопровождалось обновлением духовным. Вам Бог дал или указал его - в краткой молитве, которую вы творили тогда... Внимание же при этом держите не в голове и не на небе, а в сердце, там внутри, под левою грудью. - Когда навыкнете, то этим будете разгонять все смущающее, - и призывать мир на душу (4, п. 647, с. 116-117).

...В видах скорейшего восстановления здоровья, чтоб пространнее работать Господу, можете без греха немного снизойти к немощам тела, - в сне, труде, стоянии, - и в пище (4, п. 694, с. 154).

Беречь здоровье - это обязанность каждого. О смерти же думать надо и здоровым. У всех она за плечами, и всякий должен часто возвращаться к мысли: вот, вот смерть! (4, п. 741, с. 232-233).

Здоровье - что лошадка. Загонишь - ехать не на чем. Каждый день полезно быть хотя бы час на свежем воздухе, да сна вдоволь иметь, есть и поменьше можно, винопития совсем не касаться; когда не пишете, больше ходите по комнате, чем сидите. - И труд не оставит разорительного следа. Если же можно прибавить к сему и телесное упражнение - точить, пилить, строгать, рубить, - то этим можно сделаться совсем недоступным для немощей (8, п. 1453, с. 187).

Цель "гимнастики" та, чтобы ни одному мускулу не давать залеживаться без дела, а напротив, всякий день каждый мускул подергать... и понапрячь. Отсюда мерное течение и питательных отправлений тела (8, п. 1453, с. 188).

Семейная жизнь

Муж глава жены в таком смысле, в каком Христос Глава Церкви. Но Христос Глава Церкви, яко Спаситель сего тела Своего. Да будет же и муж глава жене по причине спасительности этого для нее. В чем и да будет для мужа основание главенства, для жены - побуждение к повиновению (38, с. 417).

...Господь предал Себя за Церковь: следовательно, и мужья должны простирать свою любовь к женам до готовности жертвовать за них и самою жизнью (38, с. 420).

Повиновение жены мужу в христианстве принимает высший характер, яко такое, которое вытекает из страха Божия и уравнивается с делами богоугождения, прямо Самому Господу творимыми. Она повинуется мужу в уверенности, что Господь принимает такое повиновение, как бы оно Ему прямо было оказываемо; или повинуется ему, не яко сильнейшему и господствующему по порядку естества, но яко представителю Господа (38, с. 416).

Мужа Бог поставил быть блюстителем жены. И нередко он, сам того не сознавая, дает позволения или запрещения жене такие, какие внушает ему Бог (5, п. 858, с. 135).

О брачных союзах рассуждать очень не просто. Усложнилось дело. Есть жены - ведьмы, есть мужья - лютые звери. Тот муж бежит от жены; здесь жена - от мужа.., а плоть своего требует... А в молодости - вспышки любвишки... и пошли ребятишки... Дело идет не о признании законности незаконного сожительства, а об обеспечении детей, ничем неповинных... Мне думается, можно бы так решить: оставляя незаконность на челе рождающих, признавать законным воспитание и устроение рожденных и требовать его от родивших, - не перенося пятна со лба родивших на рожденных, - когда они вступят в черед живущих в обществе... ибо они не виноваты (7, п. 1200, с. 233).

Супружество имеет много утешений, но сопровождается и многими тревогами и скорбями, иногда очень глубокими. Имейте это в мысли, чтоб когда придет что подобное, встречать то не как неожиданность. Теперь вы вдвоем. И радости сильнее, а скорби легче, - пополам делятся (8, п. 1418, с. 156).

Таинство брака неотложно должны принимать все христиане, яко христиане. Но правительству, кто запретит признать законным и беззаконное сожительство, не сих беззаконников ради, а ради детей их, ничем не виноватых в беззакониях родителей своих. Для обеспечения их нужны какие-либо постановления, ибо беззаконие их растет и ширится... У Церкви есть только прошение к правительству - не делать нововведения.., и затем вступающих в сожительство помимо церковного ведения, признавать беззаконниками и подвергать соответственным епитимиям, требуя, чтобы разошлись. Если не послушают, то остается только признать их язычниками и мытарями (7, п. 1116, с. 105-106).

Чувство мужчины к женщине, и женщины к мужчине - естественно. Но его всегда можно держать в пределах, в которых оно не будет колебать добрых решений воли (4, п. 595, с. 73).

Кто в семье живет, тому и спасение от семейных добродетелей. Но ведь дело не в том, чтобы все представить в отличном виде, а чтобы сделать все возможное (2, п. 328, с. 200).

Вы - семья. Вам нельзя не хлопотать о житейском. Это и не запрещено; напротив, повелено трудиться, чтоб иметь содержание и другим помогать. Надо только не томить себя заботою и, работая, всю надежду возложить на Бога, и все, что даст Бог излишнего, возвращать то Ему, чрез бедных, как оброк господский (2, п. 254, с. 83).

Брачная жизнь не затворяет двери в Царство Небесное, может не мешать и в духе совершенствоваться. Не во внешних порядках дело, а во внутренних расположениях, чувствах и стремлениях (1, п. 116, с. 118).

Совершенства можно достигнуть и в семейной жизни... Надо только погашать и искоренять страсти. На сие все внимание и обратите (1, п. 131, с. 139).

Доверие друг к другу потерять или поколебать как-нибудь паче всего бойтесь. Тут основа счастливой супружеской жизни (1, п. 176, с. 198).

Дела службы не суетность - это Божии дела. Только делайте их всегда для Бога, а не для чего другого. Равно и по семейной жизни на вас лежит долг... Исполнить его не есть суетность. Только совершайте такие дела по сознанию, что волю Божию исполняете (1, п. 198, с. 247).

Хорошо ты делаешь, что все дома... Искусство одно: всякий день начинать так, как бы он был первый после свадьбы. Учись, однако, жить. Мудрость большая... Но страх Божий всему научит... (1, п. 146, с. 170).

В чем состоит спасение родителей? - Главное, в добром воспитании детей, надо их научить всякому доброму пути (2, п. 226, с. 32).

...Дух веры и благочестия родителей должно почитать могущественнейшим средством к сохранению, воспитанию и укреплению благодатной жизни в детях (68, с. 27).

Детей вразумлять есть долг родителей, стало быть и ваш. И бояться чего? Слово любовное никогда не раздражает. Командирское только никакого плода не производит. Чтобы детям благословил Господь избежать опасностей, - надо молиться день и ночь (8, п. 1226, с. 9).

Дети -Ангелы Божии. Не крещеных, как и всех вне веры сущих, надо предоставлять Божию милосердию (1, п. 139, с. 155).

Что в заведениях дети становятся не те уже - что делать? Время мудреное. При всем том нельзя думать, чтобы все внушаемое им пропадало, или пропало. Все остается и в свое время принесет плод. Вы своего не оставляйте, чем можете содействуйте тому, чтобы они не совсем сбились с дороги; а успех все от Господа. Молитесь более... помогайте нуждающимся более... их молитве поверяя детей. Эта молитва сильна (8, п. 1222, с. 6).

Молитвою усердною молитесь о детях, - и Бог сохранит в добрых порядках тех, кои хотят быть сохраненными и ищут сего (5, п. 866, с. 141).

Резкость предполагает ослабление уважения или и прямо неуважение, - хуже же их несоблюдение покоя матери. Нет греха больше неуважения и оскорбления матери. Благо обещано почитающим родителей. А для не почитающих - лишение благ (5, п. 817, с. 104).

Река жизни нашей пересекается волнистою полосою юности. Это время закипания телесно-духовной жизни. Тихо живет дитя и отрок, мало быстрых порывов у мужа, почтенные седины склоняются к покою; одна юность кипит жизнью. Надобно иметь очень твердую опору, чтобы устоять в это время от напора волн... Кто прошел безопасно юношеские лета, тот как будто переплыл бурную реку и, оглянувшись назад, благословляет Бога (68, с. 49, 60).

Невидимая война

Демоны — наши подлинные враги

Если бы у нас открылись умные очи, мы увидели бы всю мировую брань злых духов с душами человеческими, в которой побеждает то одна, то другая сторона — смотря по тому, обращаются ли души к Господу с верой, покаянием и ревностью к добрым делам, или, напротив, отходят от Него нерадением, беспечностью и охлаждением к добру (43, с. 295).

К еще большей беде, в мире этом есть свой князь, непревзойденный в лукавстве, злобе и опытности в обольщениях. Чрез плоть и вещественность, с которыми смешалась душа по падении, имеет он к ней свободный доступ и, подступая, разносторонне разжигает в ней пытливость, любостяжание, сластолюбивое самоутешение (68, с. 77).

Князь сей имеет целое полчище слуг, подчиненных себе духов злобы. В каждое мгновение быстро носятся они по всем пределам обитаемого мира, чтобы там бросать семена, в одном месте одно, в другом месте — другое, запутанных в сети греха еще больше связать, обдновлять путы, ослабевшие и порвавшиеся, — особенно же блюсти, чтобы никто не вздумал освободиться от их уз и обрести свободу (68, с. 77).

...Главнейшая при этом опасность исходит от сатаны. Так как он сам является своеумником, то и между людьми больше любит тех, кто руководится своим умом, — на этом он преимущественно запутывает и губит. И можно сказать, что одно это и дает ему доступ к нам или возможность ввергать в пагубу (68, с. 196).

Есть у этого невидимого царства духов особые места — сборные, где составляются планы, получаются распоряжения, принимаются отчеты с одобрением или укором делателей. Это глубины сатанины, по выражению св. Иоанна Богослова (68, с. 78).

Злое летит от них “бесов,” как искры от раскаленного железа. Где есть удобоприемлемость, там внедряется искра, а с нею и мысль о злом деле (43, с. 238).

Бесы, вселяясь в человека, не всегда обнаруживают свое вселение, а таятся, исподтишка научая человека всякому злу, и отклоняя от любого добра; так что тот уверен, что все сам делает, а между тем только исполняет волю врага своего (43, с. 260).

Грехи наши без его, “врага,” внушения не бывают. Из них он возводит между нами и Богом преграду. Раскаяние и исповедь разоряют эту преграду. Зная силу сего таинства и, что оно уничтожает все его труды и хлопоты о погибели грешащих, он всячески старается пресекать плодотворность его, — и или совсем от него отклоняет, или наводит неверие в его силу и безнадежность получить прощение у Господа чрез него. Ваше маловерие и нехватка надежды — его козни. Вооружитесь против этого и прогоните врага и его внушения (3, п. 387, с. 30).

...У каждого есть как Ангел-Хранитель, так и враг-искуситель. Есть воистину. Враг непрестанно подсовывает то грешные мысли, то желания. Не станешь внимать себе и блюсти себя, — пропадешь. Он затуманит и закружит голову. У каждого особый враг: у иного похотный, у иного корыстный, у иного враг его гордость — с разными оттенками... Враг находится рядом, и мы должны ему не покоряться, а с ним бороться, и борьбою вырабатывать в себе противоположное злу — добро: вместо похотей — целомудрие, вместо гордости — смирение... (1, п. 140, с. 158-159).

Вражеские нападки там, где нет страха Божия. Лекарство против этого: уверенность в правоте дела и его сообразности с волею Божиею... и наипаче предание себя в волю Божью, без которого едва ли можно иметь умиротворение внутри.. (1, п. 189, с. 226).

"После хорошего дела — тщеславие, после дурного — потеря надежды на спасение...” Это обычные вражеские внушения. Против первого выставляйте на вид свои грехи и погрешности. Против второго — уверенность, что нет греха, побеждающего Божие милосердие. Смерть Господа была ценою за все грехи, без всякого исключения... Вы заметили силу, и извольте их держать и всячески подновлять и усиливать. (3, п. 499, с. 175).

Писали вы также о слышимых некоторыми людьми голосах, древние отцы учили — не обращать на это внимания, не углубляясь в причины. Думайте так сами и других учите... Невнимание удалит врагов, и они перестанут так чудесить (5, п. 932, с. 220).

...Крепко держитесь в порядках жизни по Богу: глаз не закрывайте, зорко просматривая все здесь и там, ибо враг не дремлет. Он ведь от вас не отстает, — а тут же присматривает, нельзя ли как опять запутать вас, но благодать Божия покрывает вас и приступа не дает... Как только благодать отступит за что-нибудь, — он тотчас тут, и начнет вертеть, — избави вас Господи! (3, п. 498, с. 170).

...Как надо встречать вражеские нападки? Как только заметите, что подходящее недоброе, тотчас и поражайте то неприязнью, то ненавистью и гневом. Это то же, что дать в грудь нападающему. Затем вопите ко Господу, к Матери Божией и Ангелу-Хранителю о помощи. И не переставайте вопить, пока не пройдет. И пройдет. Вдруг никогда не проходит, а немного погодя. И все дело внутренней жизни в этом: заметить врага, ударить его в грудь и вопить к Господу (4, п. 625, с. 98).

Мужайтесь! Что враг нападает и борет, в этом нет греха. Также нет греха, что эти нападки колеблют душу и смущают. То и другое есть дело злобы врага и обращается на главу его. Вам же уготовляет венцы (4, п. 629, с. 100-101).

Свою душу спасать надо. Враг губитель душ — чрез ревность о спасении всех — оставляет в пагубе душу того, кому внушает такие мысли. Святой Антоний Великий задумался было однажды об участи людей. Ангел Господень явился ему и сказал: “Антоний! Себе внимай! А то не твое дело” (8, п. 1463, с. 217).

Искушения и борьба с ними

Уразумели теперь, каковы козни вражеские?! Их нечего ужасаться. Они власти никакой не имеют. Мутят, возбуждают, но не определяют. Наше дело, как только заметим, тотчас отбивать их; опять придут — опять отбивать и ни под каким видом не соглашаться с ними. Наблюдайте за собою и учитесь, как с ними управляться. Вы хорошо делаете, бросаясь при нападении на колени с молитвою. Навыкайте молитве Иисусовой: она одна может разгонять все полчища вражеские! (6, п. 950, с. 30-31).

Вот что делайте, когда будут приходить смущающие вас внутренние недобрые движения: тотчас сходите вниманием в сердце и стойте там, отталкивая нападающие дурные движения и напряжением воли и паче молитвою ко Господу. Что бывают нападки, в этом нет вины; но когда вы не оттолкнете их и даже сочувствие допустите, то тут ваша вина. Сердце от этого нечистым делается и теряет дерзновение пред Господом. Блюдите сердце (6, п. 971, с. 90).

Охлаждение и Сухость

Охлаждение начинается забвением... Забываются благодеяния Божии и Сам Бог, и свое в Нем спасение, и опасность пребывать без Бога, и память смертная отходит, — словом, закрывается вся духовная область. Это и от врага бывает, и от рассеянности мыслей делами, заботами, многим обращением с людьми. Когда все это забыто бывает, охлаждается сердце и его сочувствие к духовному пресекается... вот и наступает бесчувствие (2, п. 255, с. 85).

Охлаждение — горькое и опасное состояние. У Господа оно стоит в числе руководящих, вразумительных и исправительных средств. Но бывает оно и вроде наказания. Причина этого — явный грех, но так как у вас его не видно, то причины надо искать во внутренних чувствах и расположениях. Не вкралось ли самомнение, что вы не то, что другие? Не решаете ли сами шагать по пути спасительному и восходить к горнему одними своими средствами? Не успокаиваетесь ли на том порядке жизни, какой заведен... и не пришли ли к той мысли, что больше заботиться не о чем?.. Такие и подобные мысли приводят в беспечность, а беспечность есть первый шаг к охлаждению (1, п. 113, с. 110-111).

...При охлаждении и бесчувствии — мысль трудно будет удерживать при словах молитвы, но все же возможно. Делать надо наперекор себе... Это переутруждение себя и будет средством преклонить Господа на милость и возвратить благодать (1, п. 190, с. 231).

Беспечность и нерадение — спутницы охлаждения... Не думайте, что сами себя согреете... Согреет Господь, когда время придет. Ваше же дело труд и труд. К этому труду мысленному прилагайте молитву к Господу, именно об избавлении от этой язвы. Все другие предметы оставьте, держите одну эту молитву против охлаждения. Стоите ли на молитве, читаете ли, в церкви ли стоите, дело ли какое справляете, — все одно имейте в уме: “Господи, избави меня от этого охлаждения.” И не давайте себе покоя, пока не согреетесь. Теплота — это прикосновение Господа к сердцу, а непрестанная теплота есть вселенние Господа в сердце... (1, п. 113, с. 111).

Я полагал, что у вас постоянное охлаждение... или сухость и нечувствие. Но этого у вас нет, а есть то, что со всеми по временам бывает. Об этом упоминают почти все, писавшие о духовной жизни. Святой Марк Подвижник называет трех врагов этого рода: неведение с забвением, разленение с нерадением и окамененное нечувствие. “Какое-то параличное состояние всех сил душевных.” В кратких молитовках не забыл их и святой Иоанн Златоуст: “Избави мя от неведения, забвения, уныния (это разленение с нерадением) и окамененного нечувствия.” Средства борьбы указываются не многосложные: терпеть и молиться.

Терпеть. Возможно, что Бог Сам посылает это для обучения не полагаться на себя. Иной раз мы много берем на себя и многого ожидаем от своих усилий, приемов и трудов. Поэтому Господь лишает нас благодати, как бы говоря: “Вот попробуй, насколько у тебя есть сил.” Чем больше имеется дарований естественных, тем такое обучение нужнее. Сознав это, будем терпеть. Посылается это и в наказание, — за вспышки страстей, допущенные и не осужденные, и не покрытые покаянием. Вспышки эти то же для души, что для тела пища плохая... которая отягощает, расслабляет, или отупляет... Надо, выходит, при сухостях осмотреться, не было ли чего такого в душе... и покаяться пред Господом, и решить впредь остерегаться.

Чаще всего случается это за гнев, неправду, досаждение, осуждение, гордость и подобное. Врачевство — возвращение опять благодатного состояния. Так как благодать в воле Божией, то нам остается молиться... об избавлении от сухости... и от окамененного нечувствия. Рекомендуются такие приемы: обычного молитвенного правила не оставлять, но все его точно исполнять, стараясь всячески, чтобы мысль сопровождала слова молитвы, напрягаясь и возбуждая чувство. Пусть чувство — камень, но если мысль присутствует — то это уже хоть какая-то молитва , ибо полная молитва с мыслью и чувством должна быть. При охлаждении и бесчувствии мысль трудно будет удерживать при словах молитвы, но все же возможно. Делать надо наперекор себе... Это утруждение себя и будет средством преклонить Господа на милость и возвратить благодать. А бросать молитву никак не должно. Святой Макарий говорит: “Увидит Господь, как искренно желаем блага этого.., и пошлет.” Молитву же против охлаждения нужно воссылать своим словом перед правилом и после правила... и в продолжении его к Господу взывать, как бы преднося пред лице Его мертвую душу: видишь, Господи, какова она! Но взывай к нему и Он исцелит тебя. С этим же словом и в течение дня нужно часто обращаться к Господу (1, п. 190, с. 230-231).

Ничто существенно доброе не укореняется в нас без Господа. Если так, то предать Ему себя следует. Не прекращать, однако, и своих трудов и усилий, только упования на них не полагать и ничего от них не ожидать, если Бог не благословит (1, п. 10, с. 128).

Таков уж закон — противиться себе в худом и нудить себя на добро. Это и означают слова Господа, что: Царствие Божие нудится и ***нуждницы восхищают его. От этого и следование за Господом есть иго (1, п. 187, с. 216).

Самость и самолюбие

Посмотрите, нет ли у вас самомнения, т. е. чувства своего значения, или отрицательно, отсутствие чувства, что вы ничто. Это самое сокровенное чувство, но оно всем ворочает в жизни. От него первое требование, чтобы все было по-нашему и коль скоро это не бывает, то на Бога ропщем, а на людей серчаем. От него же уверенность, что все сами можем сделать и устроить, пустивши в ход придуманные средства, ожидаем, что все так и будет, как придумали. Оттого, что дело начинаете без усердной молитвы, и продолжаете тоже, и кончаете опять ропотом, если что не по-нашему, и чувство самодовольства, — если по-нашему. Бога во всем этом помышляете яко стороннее, а не действующее лицо. Так вот присмотритесь, нет ли этого, и если есть хоть в небольшой мере, позаботьтесь восстановить чувство ничтожества своего во всех отношениях. И всегда Господа о том молите (1, п. 120, с. 127-128).

...Жизнь самодовольная поест все, что в настоящей трудноватой жизни заслужено у Бога; и на тот свет придется явиться с пустыми руками (1, п. 128, с. 135).

Над уничтожением самомнения надо только однажды потрудиться... а потом уж с ним легко будет справляться, да он скоро совсем замрет. Тогда и образуется в душе какая-то опора внутреннего мира! Самомнение, когда оно есть, не только отношение к людям возмущает, но помрачает и отношение к Богу, — и лукав он, как бесы, — и ловко прикрывается смиренными словами, заседая в сердце... Займитесь этим. — Вы хорошо делаете, что сокрушаетесь об этих чувствах и открываете их духовному отцу. Но, кажется, это вы делаете, когда сорвете на ком сердце чем-либо; но даже и одни чувства, если и не прорвутся наружу, открывать надо. Это в числе средств для уничтожения самопревозношения. А самомнение всю жизнь губит, потому стоит потрудиться над уничтожением его...

Жалуетесь... на самомнение и самовозвышение... Это первородные деточки самовозношения, розовые его дожди, или не розовые, а семицветные, радужные (1, п. 132, с. 141).

Живут вместе люди с характером ветхого человека, и каждый свое только благобытие устроить желает и ищет. Поэтому неизбежны столкновения, от которых возникает раздражение и все порождаемые им страсти, и дела неприязни между людьми. Основа их лежит в самости... (41, с. 181).

Вопрос ваш, — как быть с я? — очень естественен в душе, вступившей в путь к самопознанию. Как быть? Тереть его и стереть в порошок... Вся жизнь на это предназначается... Прием к этому прост: не слушать я и идти ему наперекор. Дела его: своему уму верить, своей воле следовать, своему чувству сочувствовать. Самое осязательное обнаружение его жизни есть саможаление... Отречение от всяких проявлений я и делание наперекор ему — есть его стирание... Заповедь об этом слышали из уст Самого Господа: да отвержется себе. Начните наблюдать над собою... и замечайте проявление своего я ...и затем — идите против... во всем, и большом и малом (6, п. 961, с. 66).

Побеждать свои хотения, зная, что лучше им отказать, нежели их послушаться, есть Богу приятная жертва, за которую Он воздаст внутренним утешением. А опускать эти случаи к победе над собою, значит богоугождение ставить ниже самоугождения (3, п. 534, с. 231).

Пишете, чтоб я помолился об избавлении вас от самоугодия. Об этом что молиться? Бог не услышит. Он слышит молитву только о тех, которые не самоугодничают. И любого человека Бог слышит только тогда, когда он не страдает этими первородными дочерьми греха. За несаможаление и несамоугодие только и подает Господь благодать и преуспеяние. Самих же их не подает, а требует, чтобы их сам человек возымел, как задаток, что ему стоит оказать милость (8, п. 1454, с. 191).

Самость — корень грехов. Отпадающий от Бога на чем другом может остановиться как не на себе? — и останавливается. Вот и самость (8, п. 1465, с. 222).

Откуда страсти? Ни один человек не рождается со страстью определенной. Каждый из нас приходит в мир этот только с семенем всех страстей — самолюбием. Это семя потом жизнью и свободной деятельностью развивается, растет и раскрывается в большое дерево, которое ветвями своими покрывает всю греховность нашу, или всю область грехов, потому что всякий грех непременно уже укрывается под ним или висит на какой-нибудь его ветке (56, с. 164).

Саможаление и самоугодие прямо свидетельствуют, что в сердце преобладает я, а не Господь. Самолюбие и есть живущий в нас грех, от которого вся грешность, и который делает грешным всего человека, — с ног до головы, пока он имеет место в душе. А когда грешен весь человек, как придет к нему благодать? Не придет, как не полетит пчела туда, где дым.

Присутствие самолюбия есть знак, что первое решение работать Господу сформировалось неполно и неудачно... Решение это имеет два конца: один — да отвернется себя... и второй : да по Мне грядет — Первый требует совершенного подавления эгоизма или самолюбия и, следовательно, недопущения самоугодия и саможаления, ни большого, ни малого. Следовательно, в ком они есть, у того решение было не полно (8, п. 1454, с. 190).

...Самоугодие — склад души, по которому она все делает только в угодность себе наперекор требованиям совести и внушениям страха Божия... (38, с. 139).

Самосожаление

Случаи жалости к себя самому действительно бывают ничтожные; но не ничтожно присутствие в душе этого саможаления. Ибо что оно значит? Значит, что самоугодие у нас с вами сильнее богоугождения (2, п. 316, с. 186). Вы думали, что начали подвизаться, и тотчас на третье небо... Надо прежде труды и поты подъять, потом уж начнут показываться плоды. Но условие неотложное, — не жалеть себя. Не жалеть себя — не значит горы на себя наваливать, а ту же обычную монастырскую жизнь тянуть, не допуская ослаблений ни в чем.

Звонят к утрени. Саможаление говорит: полежи минутку... Не слушай, — и это удар саможалению в голову. Стоя в церкви, чувствуешь позыв ноги ослабить, к стенке прислониться. Откажи и стой в струнку, это еще удар. Пришло на мысль: дай выйду, проветрюсь; откажи, и еще удар. Пришел домой от утрени: дай лягу, — не давай. Дай книжку лежа почитаю... — не давай, сядь в струнку и читай. Так все, и что ни шаг, то будет удар саможалению.

А всякие чрезмерные подвиги не наше дело. Устав монастырский общий, если его исполнять как следует, даст непрестанный случай к упражнению в не жалении себя самого.

И молитва не вдруг приходит. Надо трудиться, принуждая себя без поблажки к вниманию и чтобы не блуждать мыслями, и придет навык трезвения... Надо не вешать рук и головы и не подгибать колен, а бодро стоять... Не попал на дорогу... Мужаться надо... попадешь... Имеем Спасителя Бога... Скажет и все будет! (2, п. 317, с. 189—190).

Жалуетесь на саможаление, и нельзя на него не жаловаться. Это самый льстивый друг, который не зол; но по слепоте своей предлагает советы всегда худые, кажущиеся однако же такими приятными, что идти против них сил не достает (3, п. 526, с. 220—221).

Саможаление... опасно и пагубно. Если поблажить себе придется по болезни, то это ничего. А если под предлогом болезни, то это худо. Тут видно лукавство пред собою самим, — самое злое из всех лукавств (2, п. 316, с. 186).

...В вас царит самоугодие. А между тем, на словах выражаете желание спасения и совета спрашиваете, как вести жизнь, чтобы спастись?.. Сами видите, что вам для своего спасения надо победить самоугодие, как и Спаситель повелел: кто хочет по Мне идти, да отвержется себя... Когда вы это сделаете, тогда и вопроса не будет у вас: как жить, чтоб спастись! Ибо ясно будет и сознано, что спастись вам нельзя иначе, как идти путем самоотвержения... Это и есть тесный путь, ведущий в живот... Затем спрошу вас: заповеди знаете ли? Слышу ответ: знаю. Так исполняйте заповеди и спасетесь! Другого пути нет, и это слово Спасителя. Просите прощения всех грехов. Это благо для вас изречет ваш духовный отец. Рассмотрите всю жизнь свою, проверьте для себя все грехи свои, по указанию заповедей, и чистосердечно исповедайте их духовному отцу, с сокрушением и слезами и обетом впредь удерживаться от всякого греха, большого и малого... Как победить самоугодие и решиться вступить на путь самоотвержения? Если не отвергнитесь себя и все будете идти путем широким, то, как Спаситель сказал, попадете широкими вратами в ад... Это неизбежно. — Потом поставьте себя в минуту умирания... когда осталась вам только смерть, и потом суд по жизни вашей. Поживей вообразите себе, какое слово услышите (от Судии Бога): прииди или отыди. Если воистину восчувствуете это, то воспрянете, как палимые огнем, и уже самоугодию места не будет. Но надобно уж и держать себя в таком страхе постоянно (3, п. 371, с. 4-5).

Леность, Уныние, Тоска

Пишете, что тоска и скука томит. Беды ведь внешней, видимой никакой нет?! Так это вражье дело. Враг не любит покойных сердец, и вот он ухитряется каким-то образом сердце сжимать и сладкий покой из него изгонять. Молитесь к Господу и Божией Матери и пройдет. Враг томит без толку, а вы, обратив это томление в томление о грехах, перехитрите его, сделав его орудием доброго душевного чувства... (3, п. 451, с. 93).

Отчего грустно после долгого с кем-либо разговора? Оттого, что во время разговора вы отходите вниманием от Господа. Господу это неприятно, и Он дает вам об этом знать грустью. Извольте навыкать неотлучно быть с Господом, что бы ни делали, и все делать для Него, стараясь согласовывать все с заповедями Его. И никогда не будете грустны, ибо будете сознавать, что делали Его дела (3, п. 518, с. 208-209).

Вы чувствовали нападки тоски. Это вражья напасть... Она нападает, когда затмятся пути Божии в устроении наших обстоятельств жизни. Мрак этот, иногда тоску наводит, или страхи, или нечаяния. Молитва разгоняет этот мрак, и свет промышления Божия о нас дает нам ясно видеть все тогда... Отсюда умиротворение духа и отрада сердца, даже при самом безотрадном положении... (5, п. 878, с. 149-150).

На дух уныния жалуйтесь Господу и Ангелу-Хранителю, и отбежит. Но и сами старайтесь терпеть благодушно. Состояние это есть один из крестов, которые нести неизбежно нам в продолжении жизни своей. Господь или отгонит его, или подаст вам благодушие — переносить такие состояния (5, п. 863, с. 139).

Отпадение от Бога и Ропот на Него

Все, что Господом учреждено, благодатно есть... И всякому все дается даром. Но иначе бывает в отношении к отпадающим от Господа... Тут неизбежен и собственный труд умилостивления Господа, и тем больший, чем чаще и грубее были отпадения. Искренность и сила сокрушения намного помогают в труде умилостивления, но не исключают его. И совесть павшего не смеет вдруг все себе присвоить, она тяготится и отчуждается. Вот тут в этом труде умилостивления — много помогают молитвы святых, и паче Матери Божией, и живых доброхотов молитвы много помочь могут. Когда в первый раз кто приходит к Господу, приходящий приемлется сразу, а кто после падений — то не сразу. И тому долго приходится томиться, пока умилостивит Господа... Это свидетельствуют опыты многократные. Принятие павших опять в милость после трудов отзывается в совести. В древней церкви падшие публично несли покаяние...

Этим не нарушается право приступать ко Господу, а только устанавливается порядок помилования. По этому праву — приступать к Господу — павший и ищет умилостивления. И этот приходящий не изгоняется вон, но держится еще в передней, или в сенях, по причине предшествовавшей неверности. Надежду на помилование он имеет потому, что Господь пришел взыскать погибшее... Но все же потрудись: ищи и толкай в двери милосердия (6, п. 943, с. 6-7).

Сласти

Суть идолопоклонства в том, что тварям приписывают божественные свойства и в силу этого чтут их. Мы же святым Божиим никаких божеских свойств не присваиваем, а чтим их как совершеннейших из людей, в меру возраста исполнения Христова достигших, а чрез то приблизившихся к Богу, преискреннее других. Войдите внутрь себя и рассмотрите: считаете ли вы святых богами? (3, п. 478, с. 127-128).

Всякая страсть — идол. И всякое пристрастие к чему-либо, хоть и не грешному, тоже относится к идолослужебной части. Присматривайтесь и не щадите себя. Чрево неистовство — самый безобразный идол. С поклонения ему пагуба начинается... (4, п. 660, с. 125).

Надо беречь сердце, чтоб не прилегало к сластям мирским. Вкушение этих сластей гасит огонь духа, тогда как участие в чем-либо без этого вкушения только дует на тот огонь, а не гасит (2, п. 260, с. 100-101).

Берегитесь сочувствия и желания сласти. Это желание грешно и смущать должно совесть, а затем отнимать дерзновение пред Богом. Тут двигатель всего срамная сласть. Сама по себе она не грешна... но сочувствие ей, попущение ее, согласие на продление ее грешно, — не полным грехом, но как нечистота... внутренняя. Воспоминание о сласти иногда тотчас приводит в движение сласть. Если тотчас отбить ее, всему конец... враг одолен... и за это венец (4, п. 637, с. 109-110).

Вы хотите утопать в сластях духовных... Это расслабляет и разнеживает... Надо всегда при веселящем держать и отрезвляющее. — Любовь и страх оба должны быть в силе... Ангелы предстоят Богу со страхом и трепетом... и нам Апостол повелел со страхом и трепетом соделывать свое спасение... Избави вас Господи, от сластолюбия духовного. Любите отрезвляющее. Сердце сокрушенно и смиренно должно быть (6, п. 969, с. 84).

Грехи

Разрешенные грехи и не повторенные не помянутся на Суде (1, п. 34, с. 36). Какие грехи уже исповеданы и разрешены, о тех говорите: “Было, но каялась и получила разрешение” (1, п. 113, с. 114).

Грех исповеданный, орошенный “слезами,” возненавиденный изглаживается из всех книг, в которые вписывается: из книги правды Божией, из книги естества нашего, из книги соприкосновенностей наших с видимым и невидимым миром. Таким образом, он уже не помянется на Суде. Имея это в виду, надо, не умаляя чувства грешности, проверять всегда при этом душу свою надеждой спасения. Грехи наши Господь все вознес в теле Своем на древо и там рукописание их разодрал (1, п. 118, с. 122-123).

...В каком бы виде ни проявлялось нечистое, как только оно замечено, надо вставать и бороться. Вот главные приемы борьбы: осознать врага в появившейся нечистоте, рассердиться на него и, напрягшись, гнать его, призвав Господа Спасителя на помощь, и затем повторять эти действия, пока не исчезнет нечистое и душа не успокоится... Требуются энергия, мужество и терпение (1, п. 185, с. 207).

В прежнее наше восстание от сна греховного, благодать ощутительно действовала в вас и не давала вам замечать трудов восстановления. Теперь будет иначе... Ваш собственный труд должен предшествовать, — без всякого сочувствия, деспотически — и благодать будет проявлять свое действие, когда утомитесь от труда и не будете знать, что делать. (2, п. 354, с. 223).

Грехи ваши велики и очень велики. Но нет греха, побеждающего милосердие Божие. Прощение грехов дается не по нашим заслугам, а по милости человеколюбивого Бога, всегда готового прощать, как только кто обратится к Нему с раскаянием. И делает недостойным прощения не тяжесть и множество грехов, а одна нераскаянность. Как только вы сокрушились и раскаялись, прощение уже присуждается вам на небе, а в момент исповедания это небесное решение объявляется вам духовником. Рукописание грехов всех людей Господь Спаситель вознес Телом Своим на Крест и там разодрал его. Приложение к каждому этого беспредельного милосердия совершается в Таинстве покаяния и бывает действительно. Получивший разрешение от духовного отца прощенным стоит перед лицом правды Божией. Слабость веры в это и скудость упования на помилование производятся врагом нашим. Грехи наши без его внушения не бывают. Из них он воздвигает преграду между нами и Богом. Раскаяние и исповедь уничтожают эту преграду. Зная силу этого таинства, а именно, то, что оно уничтожает все его труды и хлопоты о погибели грешащих, он всячески старается пресекать плодотворность его — и или совсем от него отклоняет, или внушает неверие в силу его и безнадежность получить прощение через него (3, п. 387, с. 30).

Святитель Тихон (Задонский) уверяет, что враг, когда склоняет на грех, внушает: не бойся, Бог милосерд, а когда доведет до греха, тогда мутит и сокрушает душу страхом, внушая: нет тебе спасения (3, п. 387, с. 31).

Господь от грешников отвращается, когда они грешат и пребывают в грехе, не думая исправиться. А когда они обращаются к Нему с покаянием, желанием и обещанием исправиться и приступают к этому, тогда Господь оставляет всех праведных и обращается к грешникам, обращающимся к Нему, и милует их (3, п. 468, с. 111).

Внезапное падение бывает редко. Обычно оно начинается с помыслов, легких сочувствий и удержания в помыслах... все больше и больше... до желания греха... после чего грехопадение не замедлит (3, п. 447, с. 123-124).

Где находятся души грешников, не успевших оправдаться здесь? В каком-либо месте, определенном для них Праведным Судьей. После смерти бывает частный суд, на котором определяется участь грешников... Но окончательное решение их участи последует на всеобщем Страшном Суде. До того они только ожидают этого страшного часа, ужасаются и страдают от этого (3, п. 479, с. 129-130).

Грехи, разрешенные духовным отцом, тотчас прощаются. Но след их остается в душе, и он томит. По мере подвигов в противлении греховным позывам, следы эти изглаживаются, и вместе с тем, и томление умаляется. Когда изгладятся совсем следы, тогда и томлению конец. Душа будет в уверенности отпущения грехов (3, п. 499, с. 174-175).

Расскажу вам, как начинается греховность и как идет искушение:

1) Представляется в мыслях худое, или глаз увидит что-то, что пробуждает мысли недобрые. Это есть прилог или приражение. Тут нет еще греха, так как и то и другое невольно вторгаются. Если вы тотчас, как только о сознаете, что это худое, воспротивитесь ему и к Господу обратитесь, вы сделаете должное — подвиг духовный. Но если вы не воспротивитесь, а станете думать и думать, не сопротивляясь и не ненавидя, не отвращаясь, то это уже нехорошо. Душа пошатнулась. Тут нет еще греха, но шаг ко греху сделан... Но если кто займется помыслом этим и станет продолжать думать о нем, то совершится второй акт грехопадения

2) Внимание к злому помыслу или собеседование с ним. Тут тоже еще нет греха, как я сказал, а полагается ему начало.

3) Третий момент в грехопадении — сочувствие худому помыслу, приятно думать о нем и само дело кажется приятным. Тут больше греха, но еще нет его. Это нечистота. И бывает, сочувствие вырывается вдруг — непроизвольно.

4) Четвертый момент в грехопадении есть склонение воли, пожелание дурного, хотя еще нерешительное. Тут грех уже присутствует, ибо это дело произвольное. Чувствами не всегда можно владеть, но пожелания в нашей власти. Однако же, все это еще не настоящий грех, а только преддверие к нему.

5) Пятый момент — согласие на грех или решение согрешить. Тут грех настоящий, только внутренний.

6) За этим не замедлит явиться и грех делом... И это уже настоящее падение, пагуба души, потеря благодати, подпадание под власть врага. Так вот... гоните помыслы, не вступая с ними в разговоры, подавляйте тотчас сочувствие, уничтожайте пожелания... Тут вся борьба. И бывает, что помысел, сочувствие и пожелание — все в один момент произойдут... Ничего... В таком случае они все стоят будто прилог... И ваше сопротивление легко прогонит их (4, п. 629, с. 101-103).

Чувство грешно, когда соизволяют на него, удерживают и разжигают его; а когда оно невольно врывается в душу, душа не хочет его и напрягается вытеснить его, тут нет греха, а есть борьба добрая. Бывает, что вместе с чувством возникает и сочувствие вдруг; душа же, как только заметит, вооружается против него, тут нет греха. Грешно сочувствие, когда попускается ему царить в душе, зная, что оно дурно.

Грешное дело так идет: мысль, чувство и сочувствие, соизволение, решение или избрание, — и дело. Кто прогонит мысль,... чист остается. С чувства и сочувствия начинается грешность по мере соизволения. Где нет соизволения, там нет греха (6, п. 970, с. 86).

Добрый ответ будет иметь тот, кто хоть сознает много грехов, но имеет удостоверение, что раскаяния ради они прощены... Это удостоверение — предел покаянных трудов на земле (6, п. 1034, с. 192).

Страсти

После того, как в услаждении осквернено сердце, в желании оскверняется воля, в решимости, чрез изобретение средств, становится причастником этой скверны и рассудок; в деле, наконец, и самые силы тела проникаются грехом: и стал весь человек грешен (56, с. 156).

В пустыне кто живет или в монастыре, или в миру соделывает свое спасение, для каждого непреложный закон — очистить сердце свое от страстей (36, с. 218).

Борьба со страстями — общее для всех дело... и длится эта борьба всю жизнь. Самая жаркая борьба занимает средину жизни духовной. Начинается вместе с обращением души к Богу и разгорается... Потом стихает... (1, п. 132, с. 142).

Страсти есть в нас, но самостоятельности в нас они не имеют. Разум, например, есть существенная часть души, и его никак отнять нельзя, не уничтожив душу. А страсти не таковы. Они вошли в естество наше, и могут быть выгнаны из него, не мешая человеку быть человеком, а напротив, будучи изгнаны, оставляют человека настоящим человеком, тогда как присутствием своим портят его и делают из него лицо, во многих случаях хуже животных (36, с. 192).

Держитесь одного: как замечено страстное, тотчас вооружайтесь против него гневом и неприязнью. Это рассерчание в мысленной брани такое же имеет значение, как при нападении злого человека — надо дать ему сильно в грудь (36, с. 209).

Страсти это не какие-либо легкие помышления или пожелания, которые являются и потом исчезают, не оставляя по себе следа: это сильные стремления, внутренние настроения порочного сердца. Они глубоко входят в естество души и долгим властвованием над нами и привычным удовлетворением их до такой степени сродняются с нею, что составляют, наконец, как бы ее природу (28, с. 996).

Бесноватые не одни те, в которых буйство беса видимо обнаруживается. В наибольшей части в бесноватых бесы смиренно живут, лишь чрез внушения заправляя их страстными делами и усиливая деятельность свою в ту пору, когда кто задумывает покаяться и исправиться (37, с. 134).

Страсть ослепляет, а враг туману подпускает. И мучится человек, — и то диво, что ему хочется мучиться и не хочется отстать от мучения (1, п. 203, с. 259).

Ад “страстей” начинается еще здесь; ибо кто из людей страстных наслаждается покоем? Только страсти не всю свою мучительность обнаруживают здесь над душою: тело и общежитие отводят удары их; а там этого не будет. Они со всею яростью нападут тогда на душу (28, с. 997).

Как огня бойтесь действовать по страсти. Где хоть малая тень страсти есть, там не жди проку. Тут прячется враг — и все перепутает (8, п. 1455, с. 191).

Ветер сильный иное дерево до самой земли наклонит, но дерево все остается на корне, и лишь стихнет буря — выпрямляется. Так бывает от страстей... Пусть бушуют, но корню бы только устоять надо. Корень — это решение не поддаваться греху склонением на него, вплоть до смерти (1, п. 14, с. 21).

"Не употреблять ли отчитывание?” — Ведь все страстные по сути бесноватые. Всякая страсть имеет своего беса, который чрез человека питает свою страсть, или себя. Выгнать его, и опора страсти упадет (2, п. 204, с. 3).

Желали бы знать: какая главная у вас страсть... На это припомню вам сказание об одном подвижнике, который предложил старцу своему подобный вопрос, именно: с какою страстью прежде бороться? Старец ответил: борись с тою, которая сейчас тебя борет, — и некогда будет доискиваться, какая главная у тебя... (3, п. 499, с. 175—176).

Побеждение страстей есть самопроизвольное мученичество духовное, — невидимо в сердце совершаемое... Мученичество это должно было начаться с той минуты, как в сердце вашем созрела решимость посвятить себя Господу (57, с. 26—27).

...Сперва пойдут дела против господствующей страсти, далее против источника страстей, а потом, когда стихнут та и эти, доброделанию остается свобода добивать остатки враждебного полчища (68, с. 291).

Вы одолели страсть в известном случае, но она найдет тысячи других случаев, и снова начнет бороть и вызывать на брань. Это значит, что христианину никогда не должно слагать с себя оружия; он — бессменный воин, который всегда должен быть готовым на брань (15, с. 202-203).

Мечтания страстные во сне... не вменяются в грех, потому что эти мечтания непроизвольны. Но сокрушаться о них и скорбеть надо потому что они исходят из души. Если согласие во сне дано, то и это не большая беда, но более отягчяет совесть... поэтому, если возможно, хорошо открыть об этом духовнику... Совесть спокойнее будет (3, п. 500, с. 178).

Как может человек очистить сердце свое? — Трудом в исполнении заповедей, противоположных страстям. Проси помощи, но и сам трудись; без своего труда и помощь не придет: но и из труда, если помощь не придет, ничего не выйдет. И то и другое нужно (21, с. 896).

Мышцы и все тело держите в напряжении — в струнку, не распуская ни одного члена. Если вы одни, жгутом или четками отдуйте себя по плечам, до боли порядочной. Это успешнее всего злую рабу, плоть, обращает к покорности и смиряет. Из еды — все жирное и крепко питательное устранить на это время, и поменьше есть. Можно выбрать пищу не горячащую, а холодящую. Вместо мягкого кресла для сиденья возьмите жесткую табуретку. Спать — снимите тюфяк... и постелите одно одеяло... И покройтесь чем-либо прохладным... В комнате поменьше тепла... Освежаться на воздухе хорошо.., но и чувства блюсти нужно. Все же упование возложите на Господа. В молитве пребывайте... Но никогда не робейте... И в какой бы силе не было нападенье — отразить напрягайтесь. Главное, не допускайте сочувствия и тем паче соизволенья или согласия... Сочувствие вырывается и невольно; надо отбить его... и заменить отвращением. Не переставайте видеть врага, злого, — в сих восстаниях — и раздражайте гнев против них. Рук не опускайте, а все боритесь... Без боренья с этим никто не обходится. И надо было ожидать... Но пройти может, если мужественно вооружитесь. Ибо всякая победа над сим дает венец. Как врагу невыгодно доставлять венцы, то он и удаляется и не нападает. Останутся одни естественные движения, но они тогда вялы и бессильны и скоро прекращаются суровым обращением с телом (4, п. 624, с. 96-97).

Когда борет страсть, ешь поменьше, спи мало и клади поклонов побольше... а иной раз кнутом или веревкою по плечам отдуй себя... (2, п. 365, с. 236). Биемые изнутри и извне и не имея уже опоры в человеке, страсти скоро подаются, начинают слабеть и отходят (31, с. 437).

Пока не умерщвлены в конец страсти: дурные мысли, чувства, движения и замыслы не прекратятся. Умаляются по мере умаления страстей. Источник их — страстная половина наша. Вот сюда все внимание и обратить надо. Есть одно воспитательное средство. Память о Господе непрестанная с молитвой к Нему (5, п. 772, с. 30).

Меряйте себя не подвигами, а замиранием страстей. Замрет какая — это шаг вперед (4, п. 727, с. 214).

Гнев на страсти у вас должен быть вкоренен с той минуты, как вы положили усердно работать Господу, творя благоугодное пред Ним. Тут у вас заключен союз с Богом на вечные веки. Сущность же союза такова: твои друзья — мои друзья, твои враги — мои враги. А страсти что суть Богу? Враги (36, с. 202).

...Один из законов Божественного о нас Промысла есть — так устроить жизнь каждого и течение случайностей в ней, чтобы он, пользуясь ими разумно, мог наискорейшим и наиудобнейшим образом очистить себя от страстей (36, с. 226).

Объядение и Пьянство

Самая злая вещь есть сытость. Сытый развалится и пыхтит. Духовно так тоже бывает (2, п. 261, с. 103).

И малое питие жизнь подъедает, это немного похоже на медленное самоубийство (8, п. 1263, с. 34).

...Пить до дна — не видать добра. И здоровье бывает крепче и надежнее, когда не пьют совсем. Не пьющий всегда свеж, проворен в деле (8, п. 1352, с. 106).

Похоть

Блудная страсть и тогда, как только зарождается и душу увлекает, делает уже тело мрачным и смрадным; когда же блуд совершается, — мрачность делается непроницаемою и смрадность неприступною (33, с. 239).

В телесном не целомудрии человек ниспадает и омрачается до животного бесстыдного, теряет чувство человечества (56, с. 469).

Против страсти похотной — пост и молитва, и неотступная память Божия со страхом, что стрела правды Божией может поразить при самом деле греховном... (5, п. 909, с. 186-187).

Сребролюбие и любостяжание

Тем, которые достаток имеют, не следует думать, что они хозяева, а что — приказчики Божии. А приказчикам какой закон? Отмеривай всякому нужное... (1, п. 89, с. 75).

У вас роскошная обстановка? Что делать? Уж такие житейские порядки. И пусть. Сердца только не прилагайте; постарайтесь так его расположить, что если бы Богу угодно было все отобрать, то вы спокойно согласитесь ходить в зипуне и лаптях и жить в убогой хижине. Вот и будете отшельником среди роскоши и богатства (2, п. 291, с. 148).

Когда есть своя потребность “в деньгах,” удовлетворите ее, а остальное раздайте бедным и оставайтесь ни с чем. Главное — не полагать надежды в деньгах. Монастыри проживут, а бедным тяжело бывает (5, п. 913, с. 193).

Сребролюбец есть идолослужитель... Если когда раздаете, не жалеете денег, то тут нет страсти сребролюбия, а есть только любоимание***. Желание иметь деньги, чтоб были под руками на всякий случай — свою потребу или потребу ближнего. Хоть и в таком случае есть нитка, привязывающая, но она паутинная. Ничего неимение — цель. И блаженны сумевшие устроить быт свой по этому началу. Но требование этого начала так велико, — что бы и сору чтоб не было в келии. Как нам с вами быть? Там коврик, там диванчик, там кресла, там стулья, все мягко и глазу приятно. А сапожки, а чулочки, а рясочка, а подрясничек... и прочее... Где же тут отщепенство от мира... Мир в объятиях наших... с целованиями и прижиманиями! — Я это с себя списываю. Денег лучше не накоплять... Деньги пусть полежат до случая — и отдать. И довольно.. (5, п. 928, с. 214).

Другие пристрастники ищут себе какого-либо наслаждения чрез удовлетворение страстей, а этот “сребролюбец,” удовлетворяя страсти, мучит себя лишениями, будто врага (45, с. 36).

Главное в денежном вопросе, не опираться на них надеждою и не прилагать к ним сердца и, наконец, употреблять не на себя только, но и разделять с нуждающимися, — во славу Божию. Так вы поступаете, и не отступайте... (6, п. 984, с. 113).

Гнев

Серчание, осуждение, не снисходительность, взыскательность к прислуге... все это, конечно, не добродетели и умаляют общую добротность вашего нрава и потому подлежат исключению из списка ваших качеств. Как сделать это? “Ищите и обрящете, просите и дастся вам.”

Первое: не давать ходу этим движениям, а как покажутся, так подсекать их и подавлять, чтобы где зародились, там и оставались, не выходя наружу.

Второе: после всякого обнаружения этих движений каяться перед Господом и очищать сердце.

Третье: всякий такой случай обсуждать и обдумывать, как бы в следующий подобный раз избегать серчания. А больше всего, трудясь так, молиться; ибо без Господа ничего тут не поделаете (1, п. 114, с. 115-116).

Серчание — большой враг. В нем — самость, корень всякой греховности, видится и обнаруживается во всей силе. Блюсти себя надо — и молиться... (1, п. 189, с. 228).

Движения ярости по случаю неприятностей надо прогонять молитвой и размышлением всякий раз, до совершенного их исчезновения. Тогда вреда не будет. (2, п. 310, с. 172).

Вспышки гнева одолевают... Учитесь не давать им ходу, а, как только покажутся, подавлять их. Вспылить, будто ничего не значит, но тут весь эгоизм грешного человека. Молитесь и сами собирайте мысли, которые были бы водою против этого огня. Память Божию держите и память смертную. Эти два помышления суть держава всего доброго и изгнание всего недоброго (3, п. 489, с. 158).

С раздражительностью надо бороться. Первый шаг — не поддаваться... стиснуть зубы и отойти... Всякий раз молиться до слез... можно жгутом по плечам. Смилуется Бог и исцелит (4, п. 752, с. 249).

Извольте всегда ограничиваться одними кроткими и покорными объяснениями, а ссору вычеркните из вашего словаря. На свете ничего нет такого, из-за чего можно было бы серьезно ссориться, кроме спасения души. Почаще повторяйте слова Господа, про "если он мир весь приобретет...” (Мф. 16:26; 3, п. 489, с. 158).

С вспыльчивостью кто же вам поможет управиться? Сами ухитряйтесь. Вспышка бывает, когда кто позволяет себе сделать что-либо против вашей воли... желания... или повеления (3, п. 490, с. 162).

Не произносить гневного слова есть великое совершенство. ...В основе этого лежит отсутствие раздражительности сердца, а она, как искры, заливается преданием себя в волю Божию, при сознании, что неприятности Бог попускает для испытания и нам самим показания, насколько прочно наше доброе внутреннее направление... что и обязывает нас держать себя в таких случаях благодушно, веруя, что Сам Бог смотрит на нас в эту минуту (3, п. 544, с. 245).

Никогда не допускайте слабости, чтобы у вас срывалось что с языка или возникало движение, показывающее, что у вас на душе есть некая неурядица... Это всегда унижает... и показывает, что вы не умеете владеть собой... Когда приходит в движение душа, — укротите это движение и лишь тогда говорите и действуйте; а пока смятение есть —смолчите... Несколько опытов не совсем удачных приведут в конце концов к успеху (8, п. 1331, с. 87-88).

С раздражением ладьте понемногу. Сколько сил хватает, боритесь... Авось Господь смилуется и избавит от этих немощей. А оставит за вами и за это благодарите: к смирению ведет. Не хорошо конечно серчать; но когда это следствие темперамента, то виновность тут только ту часть обнимает, в которой сознание равнодушно относится к этим порывам. Воздыхайте и кайтесь всякий раз. Это один из повседневных грехов (2, 253, с. 81-82).

Самомнение

Самомнение от самооценки; из-за самомнения благодать отходит: ибо мерзок Господу всяк высокоумный (6, п. 967, с. 80).

Из самомнения выходят две вещи: выставление себя и осуждение других. Вот злая тройка, которая вводит в пагубу. Надо распрячь и сбыть этих ярых коней. Тогда выйдет: тише едешь, дальше будешь (4, п. 709, с. 185).

...Не следует слишком заниматься собою. Отцы святые говорят: “Не меряй себя...” Лучшая себе мера: “ничего нет...” Господи, даждь положити начало благое!.. Господи, как знаешь спаси меня! И мысль всякую гоните об оценке себя, а, задняя забывая, — совсем как бы его не было, — в передняя простирайтесь. Враг наводит на то, чтоб мерить себя, чтобы самомнение возбудить и испортить все дело. Всегда говорите себе: “ничего нет, нечего мерить” (2, п. 256, с. 93).

Переоценка себя и отступление благодати — всегда неразлучны. Господь отвращает очи Свои от зазнавшегося... А за отступлением благодати не всегда падение следует. Следует только охлаждение, нехорошие движения и неустойка против страстей, не в смысле падения в дела страстные, а в смысле смятения сердечного: например, скажет кто неприятное слово... и сердце загорится гневом... (6, п. 969, с. 84).

Ничто существенно доброе не укореняется в нас без Него. Если так, то предать Ему себя следует. Не прекращать однако и своих трудов и усилий, только упования на них не полагать и ничего от них не ожидать, если Бог не благословит их (1, п. 120, с. 128).

Тщеславие

Вы говорите, что дух тщеславия нападает. Берегитесь же. Это многоглавый змей. Иногда преобразуется в самое смирение... Тщеславие тонко, но душу огрубляет. И Господь у тех, которые потакают тщеславным помыслам, скоро отнимает благодать и попускает им падать. Долго ли до беды? Внимайте же себе (4, п. 709, с. 184).

Тщеславие делает человека похожим на работника, который что ни заработает, все то сразу проедает, ничего не оставляя на завтра. Кто тщеславится, тот уже воспринял мзду свою; и в будущем не за что ему воздать (46, с. 85).

Злей всех вещей — возношение, тщеславие, осуждение. Это адский дым и смрад! Приучайте себя всячески к тому, чтобы больше радоваться, когда с вами презрительно обходятся, укоряют, или даже обижают, нежели когда ласкают и приветствуют. В этом самый надежный путь к смирению! (4, п. 711, с. 188).

Не присаживаетесь в церкви — хорошо. А придет тщеславие, нарочно присядьте, чтоб сказать помыслу, когда станет тщеславиться: сидела ведь и сама. Один отец, когда пришел помысел тщеславия, что много постится, вышел рано где много народу бывает, сел и начал есть хлеб. В Киеве кто-то много постился и уединенно себя держал. Пришел помысел тщеславия, а за ним следом и другие искушения. Сказал он об этом покойному старцу Парфению. Тот дал ему денег и послал на базар. Купи, говорит, печенку и съешь ее там при всех. Он сделал так, и все искушения прошли. Вот как отцы боялись и бегали тщеславия (4, п. 714, с. 195).

...Преп. Иоанн Лествичник говорит, что тщеславие как колючка, как ни поверни, все острием вверх торчит и колет (4, п. 716, с. 198).

Сомнения

Сомнения ведь у всякого почти бывают, но приходят и отходят. Всегда также можно найти мысли, побеждающие сомнения и прогоняющие их. На дела Божии надо смотреть со всех сторон: у них есть светлая и пресветлая сторона, — и есть мрачная, прикровенная. На последней стороне все сомнения. Так Бог устроил для испытания бескорыстия нашего в поисках Его и смирения, с каким приступают к этому делу.

Вам кажется, что где Бог и истина Его, там все должно быть блестяще, — ярко бить в глаза — и всем внушать громко: вот что есть Божеское! Не замечаете ли вы, что думая так, вы Богу предписываете, как Он должен вести дела Свои. А это, как вы сами согласитесь, не в порядке вещей. Дела Божии сами в себе точно таковы, но внешне прикрыты невзрачностью, выражусь так. Зачем так?! На это нечего сказать, кроме: так Богу угодно. Под невзрачностью скрыта красота, и под мрачностью — свет, в этом нет сомнения. Только свидетельство об этом надо искать не у неверов, а у верующих, и не у верующих только, но и живущих по вере. Раскуси орех, — найдешь ядро — вкусное и питательное. Бог не пометает бисера где попало. Спаситель и к народу о Царстве Своем говорил прикровенно, в притчах. Имевшие в себе задаток духовного разума, тотчас проникали внутрь и уразумевали истину. Так и во всем. Вот возьмите — как из семени растение выходит. Семя раскиснет, разложится, и будто загниет, а между тем внутри раскрывается зародыш, понемножку крепнет, дает росток, выходит из земли и т. д. И чем следует ему быть, становится уже когда? Так мрачно все вокруг, если смотреть со вне. На деле же есть — светлое водительство Божие, которым Он всех и каждого ведет к последнему концу. Никто не забыт. Всех отец есть Бог. Как несчастен род наш, когда для спасения его необходимо было, чтобы Сам Бог снизошел к нему, принял его естество, — и в этом естестве проложил ему путь восхождения туда, где Он Сам есть. Сомнения на вас исходят от вашего ума. Подходит враг и всевает плевелы посреди пшеницы. Если это так есть, то какой смысл слушать врага, погибель нам устрояющего, и отдаляться от Господа, руку вам подающего во спасение? — Смиритесь и молитесь. Господь близ — и смотрит... (1, п. 135, с. 146-148)

Обычно полагают: природа свое требует, — как не удовлетворить? Но кто сразу признал в родившемся пожелании чуждое детище, тому не это положение приходит на ум, а совсем другое. С вопросами обращается он к желанию и подвергает его анализу и критике. Этот самый простой прием рассеивает искушение: оно как дым от ветра исчезает. — Вот это именно следует и вам делать при каждом сомнении.

Мне думается, что вся беда у вас от того, что вы порождающиеся сомнения принимаете как друзей и впускаете их внутрь, и лелеете их, становясь на их сторону. Это значит, и рук не поднимая отдаваться врагу в полную власть. А вы наперед держите убеждение, что сомнения ничего истинного не представляют, и когда родятся, гоните их, всячески напрягаясь пребыть на стороне добра и истины, какие испытывали.

Когда восставите свое доброе состояние, тогда можете анализировать сомнение. Тут оно будет уже очень слабо, — и победа всегда будет оставаться за вами (8, п. 1462, с. 206-208).

Сомнения! Да кто их не испытывает? И я испытывал их. Но станешь разбирать его, и оно разлетится. Сомнение то же, что возражение. Возражение — вдруг — может смутить; но, присмотревшись и обдумавши, его опровергают. То же и с сомнениями. Станешь обдумывать, — и дойдешь до решения: нет, это пустое; ничего твердого нет, все только кажущееся, призрачное, как и все вражеское.

Но есть способ, как дойти до того, чтоб сомнения совсем не зарождались. Мне рассказывал один человек, как этого достигнуть. Вообрази, говорит, истину и молись о ней, или ее во время молитвы вращай в уме, и молитвы составляй из нее же. Придет момент, когда истина эта войдет в сердце и обымет все существо души, питая ее и веселя. Этот есть сроднение души с истиною; и после этого сомнения уже не могут колебать ее. Они могут в памяти проходить, но бывают далеки от души, как говор или шепот за стеною. Так творить меня научил некто. Я стал так делать, и по милости Божией, хоть и грешен есмь, но ум мой плавает в области истины спокойно и утешается ею (8, п. 1462, с. 209).

Положите законом — никогда не принимать никаких сомнений и недоумений, а с первого их появления гнать их прочь, без разговоров, как бы основательны и как бы впечатлительны они ни были. — Этим положится конец всем подступам врага (8, п. 1464, с. 218).

Обидчивость

Обидчивость от переоценивания себя, по которому люди признают и чувствуют себя стоящими не мало, почему, когда кто дерзает не воздать нам должного, кипятимся и замышляем отмщение.

Вы хорошо делаете, что не пропускаете этих чувств даром, но нехорошо, что оставляете иногда долго им в себе находиться. Несколько дней враг воздымает у вас бурю отмщений. Постарайтесь так делать, чтобы, и минуты не пропуская, взяться за себя и разорить свое самомнение. Не смотрите на обидчика и обиду; тут вы найдете больше опору обидчивости и мести, но выбросите это из головы и себя саму облеките во вретище ничтожности. Апостол говорит, что льстит себе тот, кто думает, что он есть что-нибудь... Вот это что-нибудь и надо разорить и выбросить за окно. Придет чувство ничтожества, считайте себя достойным всякого унижения и оскорбления, и тогда обидчивость и мщение сами собой испарятся (1, п. 132, с. 140-141).

Гордость

Жалуетесь на гордость, гнев, осуждение. Последние два — от первой. Взыщите смирение, — гнев и осуждение отстанут сами собою. Против гнева — стиснув зубы молчать. Это первый, начальный прием. Второй, когда гнев завладевает вами, немножко удалиться, чтобы не видеть возбуждающего гнев. Когда от этого не уймется гнев, и случится наговорить глупостей, будучи неправым: найдите веревку — толстенькую — и идите к сестре. Положив ей поклон земной, скажите: добрая сестрица, сослужи мне службу, вот этою веревкою отдуй меня хорошенько. Можете меру назначить — пять, десять ударов, только бы чувствительно было. Делайте так после каждой вспышки гнева. Этот прием и против гордости хорош. Против осуждения — свои грехи поскорее вспоминайте и держите их перед сознанием, — и осуждение отойдет. Всяко боритесь против этих и других страстей, гоня прочь самые зачатки их и преследуя движения, с молитвою к Господу (5, п. 833, с. 117).

Гордость самая пагубная страсть, и тем пагубнее, что чиста со вне. То что вам старцы говорили про гордость еще в детстве, значит, что Бог хочет, чтоб вы сами смирились, и готов дать смирение, если взыщете... Гордость в чувствах, а не во внешнем положена (1, п. 88, с. 73).

Извольте больше всего остерегаться как бы не попасть на путь ведущий к гордости и не застрять там. Первый шаг на этом пути есть переоценка себя, скрытное чувство, что я нечто, а не ничто; второй — самомнение, — чувство, что я не только нечто, но и нечто важное и пред людьми и пред Богом. Из этих двух потом рождается вся куча гордых мыслей и чувств, которые самые противные Богу (3, п. 518, с. 209).

Хульные помыслы

Относительно хульных помыслов надобно сожалеть и каяться перед Господом, но не падать духом и не думать, что от этого пагуба. Как вы не хотите таких помыслов, отвращаетесь от них, то Бог и не гневается на вас. Помыслы не от вас, а враг сеет. И вина на нем... Богу молитесь, чтобы отогнал врага. Почаще сказывайте об этом духовнику. И враг отбежит. Он докучает, когда видит, что душа робеет. А когда увидит, что душа мужественна и понимает его козни, тотчас отстает (1, п. 49, с. 46).

Относительно мыслей всяких держите такое правило: как только заметите что-либо непотребное в мыслях, гоните их прочь, без всяких рассуждений и оставайтесь с мыслью об одном Господе Спасителе Вездесущем и Всевидящем... (1, п. 133, с. 145).

Дух хулы и сомнения притаился, но не думайте, что он так скоро оставит вас... Это вас испытывают. Потому пишут, что в борьбе с врагом никогда не нужно слагать оружия, а всегда быть наготове — противостоять ему. Пишут старцы, что когда приходит искушение, нужно возбудить в сердце неприязнь к нему и обратиться к Господу с молитвою. Неприязненность то же, что — подать врага в грудь. Это сильное и неприятное для врага средство (1, п. 137, с. 151).

... В вас поселился вражий дух хулы. С большой неприязнью он относится к Господу Спасителю. Это естественно, так как Господь разрушил власть их и одно имя Его страшно для них (1, п. 137, с. 153).

Смущающие вас помышления гоните прочь, не вступая в разговоры с ними. Теперь уже можете видеть осязательно, что все это вражьи внушения. А с врагом, какой смысл тратить время. Без промедления нужно гнать его прочь (1, п. 138, с. 155).

Первый прием для испытывающего злые влечения, не считать внушения своими, а привнесенными, положить разделение между собою и этим привнесенным и, признав его чуждым, отнестись к нему, не как к своему детищу, а как к вражескому порождению. И тотчас в душе ослабляется понуждение делать что-либо по внушению вражью (1, п. 140, с. 156).

Может случиться так, что сомнения и злые пожелания обнимают все сердце. Но это не значит, что они уже одолели вас . Напрягитесь оттолкнуть их, чтобы он стали как бы вне и можно было бы вести дело с ними, как с другим, чуждым лицом. При осознании вражеского нападения святые отцы рекомендуют пользоваться вторым приемом: вместо самоличной с ними борьбы обращаться к Господу Спасителю, и они исчезают... Обращайтесь умно к Господу и молите Его прогнать искушение вместе с искушающим. И, наконец, третий прием — восстановить в себе все доброе в обычной его силе. У вас и ум и сердце целы. Не клевещите на них. Что бывает — бывает от врага. А вам нужно взяться за себя. Какие добрые мысли и чувства испытываете, те и спешите восстановить (1, п. 140, с. 157-158).

А неурядицы в помыслах и чувствах, какие испытываете, все улягутся со временем, если, несмотря на них будете ревновать только об одном, как угодить Богу. Есть один верный способ —иметь память Божию и память смертную. Они водрузят страх Божий, который и будет возбуждать все богоугодное и отвращать от всего, прогневляющего Бога, хранить добрые внутри стяжания и истреблять все затаившееся там недоброе (1, п. 193, с. 237).

Иногда мысль недобрая пронзит... это вражья стрела. Пускает ее враг, когда внимание хочет отвлечь от молитвы и занять мысль чем-нибудь отвлеченным. Если внимание остановится на этой мысли, тогда враг и начинает выстраивать в голове разные истории, чтобы осквернить душу и разжечь какие-либо нехорошие чувства страстные... Тут один закон... Поскорее переключить внимание от недоброго к доброму и в нем пребывать (3, п. 472, с. 116).

Когда дела грешные прекращены, борьба переходит внутрь, в сердце... Главное тут помыслы: за помыслами тянутся сочувствия, за ними — пожелания; за пожеланиями — склонения на дело, согласия, решения... Этими последними и совершается внутренний грех. Из этих внутренних движений не все грешны. Грешность начинается там, где есть произволение. Помыслы не грешны, когда человек сам не возбуждает их и возбудившиеся, не по его воле, не удерживает. Тут есть нечистота греховная. Но когда к сему прилежит сочувствие и услаждение, сласть похотная, не отгоняемая, а удерживаемая, тут полгреха есть внутреннего; если кто сам и удерживает эту сласть и разжигает, тут уже вся душа в блудном состоянии. Настоящий внутренний грех есть склонение, согласие и решение.

Помыслы надо гнать, не удерживать их произвольно. Сочувствие или сласть, как только покажутся, — подавлять надо всеми силами... Тут главный пункт внутренней брани... Вопрос “как?” решается следующим образом: сойди вниманием в сердце, стань там пред Господом и не допускай туда ничего греховного. В этом все дело внутренней брани... (3, п. 475, с. 119-120).

Поставьте себе законом — всякий раз, как приключится беда, т. е. нападение вражье в виде худого помысла или чувства, не довольствоваться одним отражением и несогласием, но присоединять к этому молитву до образования в душе противоположных чувств и мыслей. И всегда этим завершайте свою брань с грехом. Это похоже на вынутые занозы.. (4, п. 601, с. 77-78).

Главное —пресечение помыслов. Когда помыслы улеглись... прочее теряет силу. Как только появится движение дурное, сейчас же остановите мысль на каком-либо священном предмете из евангельских событий — Преображении, Страдании Господа, Распятии, Воскресении, Вознесении... Этим все дурное отбрасывается назад. Или установите мысль на картинах смерти, суда, последствиях его. Вслед за этим, остановитесь мыслью на присутствии Господа, взывайте к Нему и поверьте в Его уврачевание, а затем начинайте творить Иисусову молитву, повторяя ее с верою, и ею одною ограничив все содержание головы и сердца (4, п. 624, с. 96).

...Страстные помыслы приходят в виде самовозношения, презорства, осуждения, недовольства, серчания, подозрения и других, — что вы будете с ними делать? О них надо рассказать кому-либо: иначе они засядут внутри и будут там укореняться, возрастать и застаревать (4, п. 702, с. 163).

Первый искусительный помысл, который начнет бить вас, будет самодовольство; за ним придет внутреннее самовозношение, а далее — кичение перед другими. Уразумевайте пути эти (4, п. 705, с. 173).

Ока своего умного не сводите с сердца, и все, исходящее оттуда, тотчас схватывайте и разбирайте: хорошо — пусть живет, не хорошо — тотчас убить его надо. Из этого учитесь познавать себя. Какой помысл почаще выходит, значит, та страсть посильнее: против той и бороться начинайте (4, п. 707, с. 179).

Все с разумом делайте; но больше внимания обращайте на помыслы и чувства. Ко внешним трудам можно привыкнуть, так что они наконец станут легки и исполняться будут без особой борьбы, а внутреннему труду конца нет, и никто не может сказать, что вот, наконец, такая сторона улажена и не требует борьбы. В то самое время, как кто подумает, что одолел какую-либо слабость или страсть, враг воздвигнет сильнейшую бурю. Будьте бдительны и молитесь! (4, п. 708, с. 181).

Неурядица внутри всегда от беспорядочности помышлений. Держите их на привязи, а чтобы успеть в этом... блюдите память Божию, и память о смерти. Бог всюду есть, и все видит... и видит все внутреннее ваше. Сходите с этой мыслию в сердце, и блюдите движения там бывающие, — и одни принимайте, другие отталкивайте... (6, п. 967, с. 80).

Относительно недобрых помыслов известно, что коль скоро замечен какой помысл и отвергнут решительно, то, как он ни будь худ, это не вменяется в вину тому, кто его испытывает. Держите это в мысли, и будете покойны (8, п. 1447, с. 180-181).

Главный вид, в каком является враждебное в нас, есть помысл. Когда враг успеет занять нашу мысль худым помыслом, он уже не без прибыли, а нередко может торжествовать и победу, потому что к помыслу скоро может склониться и пожелание, а за пожеланием решение и на дело; а это уже грех и падение (68, с. 274).

...Вот куда должно быть обращено все внимание подвижника, внутрь себя — на помыслы, пожелания, страсти, влечения, — преимущественно, впрочем, на помыслы, ибо сердце и воля не так подвижны, как мысль, а страсти и желания редко восстают отдельно, большею частию рождаются из помыслов. Отсюда правило: отсеки помысл — и все отсечешь (68, с. 275-276).

Прелесть

Надо опасаться “прелести” т.е. само-прельщения... Бывает мысленная прелесть — это самомнение... бывает внешняя — это света, звуки, видения... Плюйте на все это... Ибо все это от врага. Бес явился к одному и ну кричать: “Христос идет, Христос идет!” Тот сказал ему: “Убирайся, прелесть лукавая. Не пойдет ко мне Христос: ибо я крайне грешен.” И бес исчез (2, п. 256, с. 93).

Есть дух прелести, который обходит душу лукавством своим и запутывает ее помышления так, что она думает, будто смиренна, а внутри скрывает гордое самомнение. Вот и надобно пристально смотреть в сердце. Лучше всего тут смиренные внешние отношения (4, п. 728, с. 215).

Осуждение

...Не следует нам произносить суда над братьями нашими даже при явных их грехах; ибо не знаем, что происходит в сердце их. Тогда как по нашему суду они достойны кары небесной, но они своим раскаянием и сокрушением сердечным, может быть, уже переменили гнев Божий на милость (10, с. 501).

Осуждение — действительно трудная для отвыкания привычка. Осознавши вину, всякий раз себя осуждайте и кайтесь пред Господом; о грешащих же жалеть навыкайте и Богу о них молиться; Бог даст и привыкнете не осуждать (2, п. 291, с. 147).

...Грех осуждения есть плод немилостивого сердца, злорадного, находящего услаждение в уничижении ближнего, в очернении его имени, в попрании его чести (43, с. 152).

Надо однако ж различать осуждение от обсуждения. Грех начинается тогда, когда в сердце зарождается презрение к кому-то из-за какого-нибудь недостатка этого человека. Обсудить можно просто, без всякого приговора судимому. Если же при этом в сердце сожаление будет о лице оплошавшем, желание ему исправления и молитва о том; то тут не будет греха осуждения, а совершится дело любви, возможное при такой встрече. Грех осуждения больше в сердце, чем на языке.

Осуждение не словом только совершается, но и внутренним движением сердца. Оно уже есть, коль скоро плохо о ком помыслит душа (4, п. 730, с. 217).

Осуждение рождается от самодовольства и самодовольство питает. То и другое показывает, что самость жива и жирна... (4, п. 557, с. 11).

...Осуждение трудно прощается, потому что трудно чувствуется его греховность (4, п. 713, с. 193).

Не осуждайте — и Бога будете иметь всегда своим Защитником (5, п. 761, с. 13).

Чтобы не осуждать других, надо глубоко восчувствовать свою греховность и скорбеть о ней, оплакивая душу, будто мертвую. Некто сказал: “Когда свой покойник в доме, не станешь заботиться о мертвецах по соседству” (5, п. 800, с. 86).

Празднословие

Язык?! Нет зловреднее вещи под небесами. Желательно бы так устроить, чтобы за каждую с его стороны непозволительность что-нибудь его укалывало... (хоть бы булавка). Тогда бы он посмирнее был. Покойный митрополит Исидор обладал даром красноречия. Теперь же такой приобрел навык, что язык у него всегда стал как бы на привязи... (2, п. 308, с. 169).

Врачи по языку узнают состояние здоровья телесного, а речь обличает состояние здравия душевного. Умные речи показывают умного человека, речи благочестивые — человека богобоязненного, а развратные — развратного (34, с. 485).

Не можете отстать от празднословия. Празднословие — самое разорительное дело. Равное ему зло, когда прогуливаются, не соблюдая чувств... Успеху в молитве то и другое очень мешает... (5, п. 896, с. 166).

Ложь

Вам ведь известно, что никакие извинения не допускаются в отступлениях от правды, — особенно в таких людях как вы, — в блюстителях правды. Равно не имеют силы извинения, в делах противных заповедям, и в жизни без внимания к себе и к Богу всевидящему, и имеющему судить по тому, что видит.

Да как вам-то без Бога быть?! Вы служитель правды. Правда — Божеское дело. Бог вам вверил Свое дело, и вы Его служитель, обязанный точно сообразовываться с Его волею. Вы про это забыли. Враг подошел и внушил вам, что вы независимый распорядитель в своей области... как хочу, так и ворочу. И пошла у вас неурядица в делах служебных, а там и в семейных и нравственных. Ну — опомнились. Стойте же! (1, п. 195, с. 240-141).

Клевета

"Оклеветали вас......” хоть вы и не виноваты. Надо благодушно потерпеть. И будет это вместо епитимии за то, в чем сами себя считаете виновной... Клевета поэтому для вас — милость Божия... (3, п. 549, с. 251).

Когда видите, что вас чернят, принимайте то, как целительные грязи. Вы хорошо делаете, что не теряете братского расположения к тем, кто прилагает к вам это врачевство (5, п. 919, с. 201-202).

То что позорят вас, это добрый знак. Значит, вы насолили некоему художнику... Благодушествуйте. Это целительные грязи! Но уверены ли вы, что без этого вы не полетели бы ввысь на крыльях самомнения?! Так устраивает Господь, любящий вас (6, п. 1011, с. 154).

Всякая напраслина, благодушно переносимая — венец Божий на голову уже надетый, только не сбрасывайте его (5, п. 941, с. 232).

Я немного знаю, как тяжело терпеть клевету. Она —грязь, но грязь целебная. Терпите; придет срок... Врач душ снимет эту горчицу. И Господа поносили... ядца*** и пийца... друг мытарям и грешникам... беса имать... Быть причастною поношений Господа — великая слава! — Смиряться при этом смиряйтесь, но не теряйте нравственной крепости духа и блюдите сознание, что не будучи осуждены совестью, всегда смело можете воззреть на Господа или дерзновенно стоять перед лицом Его (6, п. 1046, с. 212).

Зло

Откуда зло в мире? — Не от Бога, но Богом попущено, потому что цель, для которой мир создан, может быть достигнута и при наличии зла, и также без зла. Источник же зла — в свободе, не хотевшей покориться воле Божией (7, п. 1121, с. 109-110).

Свободе дана воля делать и добро и зло. Решите, может ли сия свобода ожесточиться на зло до того, что ни за что не согласится отстать от него и зная, что в этом ее пагуба? Что может, пример вам — сатана... Подумайте еще, может ли осатаниться человеческая свобода? Сколько примеров нераскаявшихся грешников?! Что же теперь сделать с этими осатаненными?! В рай злых принять нельзя, а измениться они не хотят. Остается: или переделать их творчески, или уничтожить. Переделывать нужды нет. И без них много святых. К тому же и материал совершенно испорчен. Остается уничтожить. Но дарования Божии несокрушимы. Не умеет Он уничтожать. Прибавлю еще, что Ангел сказал святому Антонию Великому: Антоний! Себе внимай, а это дело Божие! (2, п. 266, с. 118).

От вражеских нападок, смущений и поражений сердца никто не свободен. Так устроена наша жизнь. Но это не на пагубу нам, а во спасение. В нас кроется зло всякое — вследствие нападения. От этого зла надо очистить сердце. Но, чтобы очистить, надо его увидеть; чтобы увидеть, надобно, чтобы оно вышло из своей скрытности... Когда же оно выйдет, надобно его пресекать: противлением, молитвою и ненавистью к этому злу. И это всякий раз, как зло выйдет из скрытности. Вот это и делают искушения — от плоти, мира и диавола. Они вызывают наружу скрытое в нас зло. Наше дело — лишь только увидим его вышедшим из сердца, подрубать его. И это благо для нас. Как худосочие выходит наружу сыпью, так скрытое в нас зло выходит наружу худыми мыслями, чувствами и позывами, и порывами... Как сыпь не загоняют внутрь, а счищают; тогда внутренние соки очищаются. Так и в душе, когда худое, обнаруживающееся в мыслях, чувствах и позывах, не скрывают внутри, а отсекают, тогда душевная чистота утверждается внутри (4, п. 629, с. 101).

Вечно ли зло или оно будет побеждено? — Читайте, что пишется в Евангелии. Придет второе пришествие, Господь и сотворит Суд: праведных введет в вечное блаженство, а грешных выгонит в ад, на муку вечную. Добро восторжествует; но зло не превратится в добро и примет должное воздаяние (2, п. 266, с. 117).

Горе и Страдания

О горьком состоянии мира — что уж и говорить? Исстари он таков и до конца века таким пребудет. Но ни хитрости, ни козни вражеские не могут пресечь верного течения ревнующих искренне о спасении. Ибо более Господь есть в нас, нежели князь тьмы в мире (8, п. 1363, с. 115).

Горестей на земле более, чем радостей. То и другое посылает Бог: то для пробуждения от нравственного усыпления, то для пресечения неправильностей и грехов, то для покаянного их очищения, то для возвышения покорности Богу, все устрояющему, для подания повода явить мужество и терпение во славу Божию и другие высокие добродетели (3, п. 469, с. 113).

У вас горе за горем... Знаете, что это значит? Что Бог помянул вас. Необычно так думать, но это так и есть. И помянул не в гневе, а в милости. Вам видны только лишения и потери, а милость, сокрытая под сим и в сем, не видна (3, п. 464, с. 107).

...Горюйте в меру. Пройдите сердцем обетования нашей светлой веры, и сколько вы почерпнете из нее созерцаний в утешение скорби вашей?! (1, п. 91, с. 78).

Вы всегда свое делайте, а что встречается извне, то не от вас. Бог посылает и Бог посылает это на экзамен. Пославши смотрит, как вы поступите. Если умно и справедливо поступите, Он ставит вам лучшие баллы, а если иначе как — и баллы ставятся другие. Потом сделан будет свод баллов... И что окажется в итоге, по тому и аттестат вам выдан будет. Аттестат пишется не на бумаге, а на челе. На том свете привратники тотчас увидят, куда вам следует... Вам не сюда... скорбно будет услышать (8, п. 1419, с. 158).

Вашу скорбь о неудобствах жизни в чужом краю я отчасти понимаю. Терпение Иова помните? Ну, так применяйтесь к нему. Что делать? У всякого есть свой крестик. Этот вам достался, — тащите. И ваш труд тот же будет, что и Симона Киринейского! В чем и цель жизни? Чтоб Господь во что-либо поставил несомые нами труды. Слава Тебе, Господи, что есть что понести! Не будь этого, как бы нам хоть что-нибудь показать угодное Богу?.. Где все по маслицу течет, там трудно спасать душу свою. Воодушевляйтесь! (2, п. 209, с. 8-9).

Не только все предайте в руки Господа, но еще благодушествуйте, радуйтесь, благодарите. Верно есть, что из вас выбить, и вот Господь направил на вас столько молотков, которые и колотят вас со всех сторон. Не мешайте же им своим гневом, противлением, недовольством. Дайте им свободу, пусть, не стесняясь ничем, совершают над вами и в вас дело Божие, к которому Господом приставлены для спасения вашего. Господь любит вас и взял вас в руки, чтобы вытеснить из вас все негожее. Как прачка мнет, трет и колотит белье, чтобы убелить его, так Господь трет, мнет и колотит вас, чтобы убелить вас и приготовить к наследию Царствия Своего, куда не войдет ничто нечистое. Так взирайте на свое положение, и утвердитесь в нем и Господу молитесь, чтобы Он утвердил в вас такое воззрение и углубил. Затем с радостью принимайте всякую неприятность, как врачевство, подносимое Самим Господом. На окружающих вас смотрите как на орудия Божии во благо вам и за ними всегда зрите руку Божию, вам благодеющую. И за все говорите: слава Тебе, Господи! Но старайтесь, чтобы это было не на языке только и в мысли, а и в чувстве. Молитесь, чтобы Господь и чувствовать так дал. И даст.

Положите законом:

  • Всякую минуту ждать неприятность, и когда придет, встречать ее, как жданную гостью.
  • Когда происходит что-либо воле противное, готовое огорчить и раздражить, скорее бегите вниманием к сердцу и, сколько можете, напрягайтесь не допустить возродиться тем чувствам, напрягайтесь и молитесь. Если допустите возродиться тем чувствам, всему конец: ибо все от чувств, если же возродится хоть маленькое, положите, если можно, ничего не говорить и не делать, пока не изгнаны будут те чувства совсем, если же нельзя не говорить и не делать, старайтесь говорить и делать не по тем чувствам, а по заповеди, как Бог велит: кротко и тихо, будто ничего не было.
  • Всякое ожидание прекращения такого порядка выбросьте из головы, а определите себя на неприятности до конца жизни. Не забудьте! Это очень важно. Если не будет этого, терпение установиться не может.
  • Ко всем молоткам сим приложите: держать любовный взор, любовный тон речи, любовное обращение и, главное, всевозможно избегайте чем-либо напомнить им о их несправедливостях. Действуйте так, как бы ничего от них не было (1, п. 115, с. 116-117).

Мы в изгнании, а изгнанникам не дивны обиды и оскорбления. Мы под епитимией, а епитимия и состоит в лишениях и трудах. Мы больны, а больным полезнее горькие лекарства. И Сам Спаситель во всю жизнь Свою не имел где главы преклонить и кончил ее на кресте, — с какой же стати иметь лучшую участь последователям Его? (43, с. 351).

Терпеть все тяжело, что ни случится терпеть, но тяжесть чувствуется только во время напраслины или беды. После же все сглаживается. Сгладится и то, что вы теперь терпите. Воодушевляйтесь. Все пройдет. Между тем, сильнее укрепляйте веру в то, что все от Господа. Не только крупная беда, но и всякая встреча — от Него. А Он единое имеет в намерении — спасение наше. Принимайте же все, как живительное врачевство, хоть и горькое, но полезное.

Когда бьет Господь, надо подумать, что, верно есть, за что. Итак, посмотрите, что такое есть, за что бьют, и исправьте то. Для испытания скорби посылаются праведным, а нам — скорее в наказание и в призывание к покаянию. Если верите, что Господь есть врач, и такой врач, который не станет тратить лекарств попусту, то когда прекратятся неисправности не в делах, а в чувствах и мыслях; тогда прекратятся и скорби (8, п. 1227, с. 9-10).

Много у вас скорбного. Сожалею, что так оно есть. Но помочь этому нечем, кроме терпения с упованием на милость Божию. Все от Бога — и приятное, и неприятное. Благодарить же за все надо. Ибо и неприятное посылается во благо: для очищения, для смирения, для укрепления доброго нрава и упования на Бога. Роптать же не надо. Перетерпите это время, наступят светлые дни... (3, п. 378, с. 12).

У вас все скорби и прискорбности! Это спасительные Божии врачевства и свидетельство Божия к вам внимания. Благодушествуйте. Благодарите Господа — и врачуйтесь, — или не мешайте врачебному действию сих лекарств каким-либо ропотом (8, п. 1313, с. 72-73).

Со скорбями приходящими — что можно делать, как не терпеть? Установитесь в мысли, что без Бога ничего не бывает, и потому все бывает во благо нам. От нас зависит только надлежащим образом воспользоваться всем, что случается. Но если и одно только терпение проявим, это есть доброе держание себя пред Богом (8, п. 1238, с. 17).

Со скорбными чувствами продолжайте управляться терпением, а паче преданием Господу всей своей участи, почерпая себе утешение в уверенности, что все бывает по Божией воле, и все во благо нам (8, п. 1241, с. 19-20).

На то и жизнь земная назначена, чтобы в ней скорбное отрывало от привязанностей неуместных, а утешительное питало надежду на чаемое лучшее. Вот они и чередуются почти каждодневно (8, п. 1255, с. 28).

...Скорбите. Это так натурально, что и Господь, везде есть, смотря на вашу скорбь, не оскорбится, что с болезнию сердца встречаете то, что Он, конечно, по любви к вам, благоволил послать вам. Так скорбите, но в меру, — как Иов. Конечно, и он скорбел, но не давал скорби своей разливаться до безмерности, побеждая ее благодушием, из преданности в волю Божию рождавшимся (1, п. 90, с. 76).

Убедите себя, что всякою случайностью Бог испытывает вас и, око Свое утвердив на вас, ждет, как-то вы поступите (2, п. 256, с. 89—90).

Господь ведает, что творит. Но как веруем, что все творимое Им направляется к нашему душевному спасению, то хоть и нельзя не скорбеть, подвергаясь прискорбностям, но не можем не почерпать утешения в вере в такую милость к нам Господа нашего и тем заливать огонь скорби (3, п. 446, с. 88).

Святая Церковь молится об избавлении от скорбей, потому что научилась этому из Псалтири, преисполненной воззваниями об этом. Когда находят скорби — это вам Господь дорогу в Царствие Свое прокладывает, или даже более — берет за руку и ведет. Потому не упирайтесь ногами и не кричите, а благодушно и с благодарностью переносите скорби (4, п. 565, с. 30).

Слепота наша, ничего не видящая, и самолюбие слишком притязательны — они причины скорбей наших и того, что слишком болеем сердцем при неблагополучных обстоятельствах (5, п. 766, с. 19).

...Мне пришло на память замечание некоего старца, что когда вначале хорошо, жди чувствительных прискорбностей... и прискорбности эти бывают тем чувствительнее, что встречаются после приятностей (5, п. 798, с. 84).

Неприятности же и все, что приходится перечувствовать скорбного, переносите благодушно, и милостивый Господь вменит то в епитимию, какие всем следует нести за грехи свои по чину Церкви (5, п. 845, с. 125).

Что бывают прискорбности, это в порядке вещей. Но то и есть земная жизнь. Но благодарите Бога, что Он нам указал, куда обращаться в минуты скорби и где искать утешения. Господь близко, — не о чем заботиться и переживать. Если б нам одним остаться, кто бы нашел столько сил, чтоб протянуть до конца плачевную жизнь нашу... (5, п. 850, с. 128-129).

Все прискорбности у вас. Судя по-апостольски, надо говорить вам: счастливица! Ибо Божия любимица. И да подаст вам Господь войти и разумением, и сердцем в пути воли Божией и из сего почерпать всякое утешение (5, п. 855, с. 132).

Привыкните видеть в прискорбностях милость Божию, и встречайте их спокойно в преданности в волю Божию, или даже с радостию. Раскройте око ума и усмотрите венец, сходящий с неба на главу вашу, если пребудете невозмутимою и спокойною (5, п. 879, с. 150).

Господь иногда испытывает искренность служения Ему, отъемля духовные утешения, сопровождающие упражнения духовные. И когда увидит, что душа, лишенная сих утешений, не жалея себя, служит Ему усердно — возвращает ей утешения те. Старцы говорят, что не надобно пристращаться к сим утешениям или считать их достоянием своих трудов неотъемлемым, а предать их в волю Божию, — принимать, когда подает Господь, и терпеть лишение их, когда отнимает (6, п. 981, с. 109).

Страждущие и с покорностью пред Богом переносящие свое скорбное житье — то же, что мученики, для которых уготованы такие блага, в сравнении с которыми настоящие прискорбности ничего не стоят (8, п. 1297, с. 60).

...Бога благодарите за все, и приятное и неприятное. Благодушно терпя неприятное, немножко приближаетесь к части мучеников. Зато, если роптать будете, не только от этой части далеки будете, — еще и ответ дадите (8, п. 1344, с. 98).

Во всех наших невзгодах не можем мы иного утешения находить, как в вере, что все случается по воле Божией. Воля же Божия ничего для нас не хочет, кроме спасения нашего, и к этой цели направляет все мучающееся... (8, п. 1349, с. 103-104).

Хотя у Господа, посылающего недуги, всегда имеется в виду наше благо; однако ж мы не без соизволения Божия молимся об избавлении от них, как бы отвращаясь от блага, этим путем нам обещанного. Ибо, может быть, и того хочет от нас при этом Господь, чтобы мы усерднее молились Ему. Тогда молитва наша совпадает с намерениями Божиими (6, п 976, с. 100).

Беда и — избавление! Господь напомнил вам, что и бедами мы окружены, и избавление близко. Слава человеколюбию Божию!

Болезни, Лечение

Все от Бога: и болезни и здоровье, и все, что от Бога, подается нам во спасение наше (1, п. 42, с. 41).

Болезнь — не позор и не признак отвержения Божия. Напротив, и это милость Божия. От Бога все милость: хоть болезнь, хоть беднота, хоть беда. Пусть молится сестра усерднее Богу, но молясь пусть не говорит: “Дай здоровье!” — а “Буди воля Твоя, Господи! Слава Тебе, Господи! Если угодно Тебе, Господи, избавь, а не угодно, буди воля Твоя! Верую, что и это (болезнь) хорошо, как хорошо здоровье” (1, п. 38, с. 39).

Примите эту болезнь, как Богом посланную во спасение вам. И будет, что, терпя благодушно свое болезненное состояние, вы идете прямым путем в рай. Путь туда и тесен, и прискорбен. Вот он и есть у вас: вы на нем. Смотрите, не пропустите, или проще, не проглядите спасения (1, п. 40, с. 40).

Все от Бога, а Бог лучше нас знает, что кому пригодней. И на лекарей не серчайте. Они не сами лечат. А вылечивают, когда Бог благословит. У Бога же о болезненном и здоровом состоянии совсем другие мысли, чем у нас, и они отстоят от наших, как небо от земли. Бывает, что Бог болезнью укрывает иных от беды, которой не миновать бы им, если бы они были здоровы (3, п. 458, с. 100).

Болезнь! Что делать? Терпите, и Бога благодарите, говоря в себе: “Эта болезнь за грехи мои великие и неисчислимые. Господь отнимает силы, чтоб хоть этим остепенить меня. Он уж не знает, как меня исправить. И милости, и скорбные посещения — все переиспытано, и все не впрок. Час же смерти близится; и когда придет, что делать тогда моему окаянству? Господи, Боже мой! Пощади немощное создание Свое!” (4, п. 718, с. 200—201).

Есть болезни, на излечение которых Господь налагает запрет, когда видит, что болезнь нужнее для спасения, чем здоровье. Не могу сказать, чтоб это не имело места в отношении ко мне (6, п. 1018, с. 167).

У одра болезни — молотьба. Чем больше ударов, тем больше зерен выбьется, и тем богаче помол. Потом — надо зерно под жернова, затем муку в смешение теста и вскисание его, потом — в виде хлебов в печь, и, наконец, на трапезу Божию (6, п. 991, с. 125).

Что значит болезнь? В это лучше не углубляться. Она означает милость Божию, — невидную для нас, но тем не менее действительную (8, п. 1351, с. 105).

Терпите благодушно вашу болезненность и благодарите за нее Бога... потому что не будь ее, вы бы, быть может, ходили вверх ногами, а теперь и сидите и ходите все как следует. Другая польза та, что будь вы здоровы, вам следовало бы, если б вы вздумали деятельно соделывать свое спасение, держать строгие посты, бдения, долгие молитвословия, выстаивание общих церковных служб и прочие труды. Теперь же это у вас заменяется терпением болезненности. Терпите же и о прочем не беспокойтесь. Только душу держите, как следует. Духовная сторона у вас цела. Следовательно, ею вы должны служить Богу во всей полноте: трезвиться и бодрствовать, дух сокрушенный и смиренный иметь, в молитве (умно-сердечной, видя пред собою Господа) пребывать, помыслы отгонять, смирение питать, не осуждать, с радующимися радоваться, с скорбящими скорбеть, памятовать Бога и смертный час и прочее подобное... Вот вам и спасение (1, п. 33, с. 35—36).

Принимай свою болезнь и благодари за то Бога, что печется о спасении твоем. Чем именно посылаемое Богом служит во спасение, того можно не доискиваться, потому что и не узнаешь, может быть. Посылает Бог иное в наказание, как эпитимию, иное для вразумления, чтоб опомнился человек; иное чтоб избавить от беды, в которую попал бы человек, если бы был здоров; иное, чтоб терпение показал человек и тем большую заслужил награду; иное очистить от какой страсти, и для многих других причин...

Лечиться — не грех, хоть Бог попустил болезнь: ибо и разум лечебный Бог дает и лекарства Бог же создал. Потому, прибегая к лекарю и к лекарствам, не будешь прибегать к тому, что находится вне Божиих путей и учреждений. Вот заговоры, — те не Божии, туда и нечего ходить. Но что именно тебе сделать, этого я не могу сказать; указываю только то, что не будет против воли Божией. Спасайся! (1, п. 42, с. 41-42).

Если чувствуете и видите, что сами виноваты, то начните с раскаяния и сожаления перед Богом, что не поберегли дар здоровья, Им вам данный. А потом все же сведите к тому, что болезнь от Господа, ибо всякое стечение обстоятельств от Господа есть, и случайно ничего не бывает. И вслед за этим опять благодарите Господа.

В болезни учитесь смирению, терпению, благодушию и благодарению Бога. То что приходит нетерпеливость, это дело человеческое. Придет, — отогнать надо. На то и чувство тяготы положения, чтобы было что терпеть. Если не чувствуется тяготы, то и терпения нет. Но когда приходит чувство тяготы и сопровождается желанием ее сбросить; то тут ничего нет грешного. Это естественное чувство! Грех начнется, когда вследствие этого чувства, душа поддастся нетерпению и начнет склоняться к ропоту. Пришло чувство, надо его прогнать. Бога же поблагодарить (8, п. 1343, с. 97).

Молиться о выздоровлении нет греха. Но надо прибавлять: “Если соизволишь, Господи!” Полная покорность Господу, с покорным принятием посылаемого, как блага, от Господа благого, и мир душе дает... и Господа умилостивляет... И Он: или оздоровит, или утешением исполнит, несмотря на прискорбность положения (1, п. 35, с. 37).

Лечить сестру, или к святым прибегать, одно другому не мешает. Лекаря Бог сотворил, и лекарства суть Божии творения. Лекарь не сам лечит, а Бог через него лечит. Бог внушает лекарю, и он прописывает настоящее лекарство. А когда Бог не помогает лекарю, не знаю, попадает ли кто из них тогда на настоящее лекарство. Обратитесь к лекарю, но в то же время паче Господа и святых Его молите, чтоб вразумили его угадать лекарство. И ко святым угодникам прибегайте, и все делайте, что люди благочестивые делают в таких случаях (только знахарок не знайте) (1, п. 38, с. 38—39).

Что лечиться нет греха, об этом и вопроса не должно быть. Но что многие не пользовались этим средством, по вере и для терпения, это не лишено цены. Надо только потом уж и терпеть благодушно, чтоб не впасть в ропот. Ропот уже грех. Кто не чувствует мужества, поскольку мы все грешные, то лучше прибегать к лекарям, но все же помощи ожидая от Бога: ибо Он вразумляет лекарей (7, п. 1080, с. 47).

И лекаря и лекарства Бог создал, — не затем, чтоб они только существовали, но затем, чтоб ими пользовались больные. Все от Него; Он попускает поболеть, и Он же окружил нас способами лечащими. Если есть долг блюсти Божий дар жизни, то и лечиться, когда есть болезнь. Можно не лечиться в ожидании, что Бог излечит, но это очень смело. Можно не лечиться для упражнении в терпении, в преданности в волю Божию, но это очень высоко, и при этом всякий “ох!” — будет в вину, уместно же только одно благодарное радование... (6, п. 1012, с. 156).

...Господь лечит, лекаря — Его орудия (8, п. 1258, с. 31).

...Молитва молитвою, а доктора докторами. И докторов Бог дал и к ним обращаться Божия есть воля. Господь с Своею помощью приходит, когда естественных средств, Им же нам устроенных, оказывается недостаточно. Потому молиться — будем молиться, а естественных средств все же пренебрегать не следует (3, п. 455, с. 97).

Спросите у смиренных докторов. Они откровенно скажут, что сами не знают, как пишутся рецепты исцеляющие... Богу угодно было окружить нас кроме естественных и сверхъестественными средствами. И никому не закрыт доступ к этим источникам. Ключ к ним — вера. И Бог, когда хочет, таким образом исцелит, Сам же влагает и силу веры и указует, где благоволит дать исцеление. Мы слепы. И не зная, где сокрыто Богом для нас врачевание, ходим по всем, Богом данным средствам и естественным и сверхъестественным... (3, п. 459, с. 101).

Что в болезни внутреннее к Богу обращение не то уже — это следствие слабости. Кто чувствует свою пред Богом непотребность, тот не допустит неправых чувств и во время боли (4, п. 745, с. 236—237).

Гомеопатия помогает при многих болезнях, но надо подобрать подходящее лекарство, в зависимости от проявления и течения болезни. С помощью гомеопатии можно лечиться заочно, — посредством переписки с доктором. (8, п. 1402, с. 142).

Какова гомеопатия! Где аллопатия в продолжение пяти недель не имела успеха, эта оказала ощутительное действие в полдня. Памятник ей надо воздвигнуть (4, п. 580, с. 54).

Про целебность артоса с богоявленскою водою и я слыхал. Однако же, да будет воля Божия. А лекарств разве вы не употребляете?! И то и другое можно употреблять — и Божеское, и человеческое... И в человеческих средствах действие целебное от Бога. По сей вере и человеческое переходит в Божеское... или Божеское приходит через человеческое (6, п. 994, с. 128-129).

Головную боль терпите благодушно. Она означает, что есть Любящий вас, Который напоминает вам о Себе (8, п. 1291, с. 55-56).

Боль головы — самая чувствительная. От чего она у вас... Не от желудка ли? Не от сидения ли взаперти? (Бывайте чаще на воздухе). — Не от раздражения ли нервов неприятностями? Последнего ничем нельзя уврачевать, кроме совершенной преданности в волю Божию... (8, п. 1412, с. 151).

Ведь не столько умственное напряжение томит голову, сколько сокрушает и томит сердце забота, а из сердца томление переходит в голову. Второй мой рецепт на это и направлен, а именно — не томить сердца крушением и заботою, а всю печаль и заботу передать в руки Божии, так чтобы сердце оставалось совершенно свободно. Тогда голова, сколько ни углубляйся, все перенесет без изнеможения (3, п. 463, с. 106).

Трудились много больного ради и свалились. Вам можно утешать себя тем, что не по своей вине свалились. Хоть А. и не стоит того, но Господь по милости Своей и ради вашей материнской любви и терпения, ради оскорбляющего вас, примет уход за ним, как уход за Собою: болен был ...(5, п. 887, с. 156).

У больного та особенность, что смерть, если ей суждено придти, придет не внезапно. В этом отношении — выгода у заболевшей от болезни. Она может подумать о себе и приготовиться к исходу по-христиански (5, п. 857, с. 134).

Господь для того и болезни посылает, чтобы напомнить о смерти... а от этой памяти прийти к тому, чтобы болящий позаботился, наконец, и о приготовлении к смерти (5, п. 861, с. 137-138).

Смерть и жизнь после смерти

Горе наше по отшедшим увеличивается обманчивым представлением о них после смерти! Воображаем их, как лежат в гробу, как в сырую и мрачную опущены землю... А на деле ведь так бывает, что как душа вышла из тела, так и идет себе вне тела. Там ее,— в месте светле и прохладне и представлять нужно. А мы себя терзаем совершенно попусту (1, п. 90, с. 77).

Бога бойся и заповеди Его храни. Ныне-завтра смерть. А там отчет. Почаще думай об этом и будешь хранить сердце от дурных чувств и расположений... (1, п. 144, с. 168-169).

Крепитесь сердцем и мужайтесь. Ведь сестра-то сама не умерла, тело умирает, а душа продолжает жить. Переходит только в другие порядки жизни. Вот и вы, когда она отойдет, туда переходите вниманием. В теле, лежащем под покрывалами и потом выносимом, ее нет. И в могилу не ее прячут. Она в другом месте. Так же жива, как теперь. В первые часы и дни она будет около вас. Вот только поговорить и увидеть ее нельзя . Помните об этом (1, п. 159, с. 180).

Мы, остающиеся на земле, плачем об отшедших, а им сразу становится легче: то состояние отраднее. Те, которые пережили состояние временной смерти и были возвращены душой снова в тело, находили его очень неудобным жилищем. То же будет чувствовать и сестра. Ей там лучше, а мы убиваемся, будто с нею беда какая случилась (1, п. 159, с. 181).

У отшедших вскоре начинается подвиг перехода через мытарства. Тут нужна ей помощь! — Сосредоточьтесь на этой мысли, и вы услышите вопль ее к вам: “Помоги!” — Вот на что вам надлежит устремить все внимание и всю любовь к ней. Я думаю — самым действительным свидетельством любви будет, — если с момента отхода ее души, вы, оставя хлопоты о ее теле другим, сами отстранитесь, и уединясь где можно, погрузитесь в молитву о ней, в новом ее состоянии и новых неожиданных нуждах. Начав так, будьте в непрестанном вопле к Богу о помощи, в продолжение шести недель, — да и далее (1, п. 159, с. 181).

Ведь ты не умрешь. Тело твое умрет, а ты перейдешь в другой мир, живая, себя помнящая и весь окружающий мир узнающая... Там лучше тебе будет, чем здесь. Так не ужасайся, видя приближающуюся смерть. Она для тебя дверь в лучшую жизнь. Ангел-Хранитель твой примет душу твою и поведет ее путями, какими Бог повелит. Грехи будут случаться Кайся в них. И крепко верь в то, что Господь и Спаситель все грехи кающихся грешников сглаживает (1, п. 159, с. 182).

...Умершие — живы; живы и ваши родители. Они только отлучились от вас и стали жить в другом месте. Туда же и вы в свое время перейдете, — и увидитесь. Разлука у вас только временная. Потому и говорю, что не поскорбеть нельзя, только немножко, как скорбят, когда выезжают из дома в школу... Умерших мы воображаем такими, какими они были, когда лежали на столе в гробу... и затем, как они в могиле, и даже причитаем: “как тебе там темно, как тебе тесно, как тебе там сыро....” А между тем тут совсем нет тех, кого оплакиваем. Они в другом месте, и даже около нас, только в другом совсем виде. Они и общение с нами продолжают, прямо с душою, а мы того за хлопотами не чувствуем. Так вместо скорби, бесполезной для родителей ваших, и вредной для вашего здоровья, извольте, воображая их живыми, вести с ними душевную беседу. И это не всегда будет мечта, а иногда будет сопровождаться действительностью, ибо они бывают с вами (1, п. 177, с. 199—200).

Очень много бывает зла от мысли, что смерть за горами. Извольте приблизить ее, и помните, что ей и из-за гор ничего не стоит нагрянуть внезапно... Пересмотрите-ка все роды внезапных смертей — и решите, какой из них не может повториться и над вами, — сейчас же, когда вы читаете эти строки? От беспечности нет мысли сильнее, как мысль о внезапной смерти. Но ни одна мысль также не бывает дальше от нас, как эта (1, п. 185, с. 210).

Нужно осознать, сколь великое для нас благо в том, что Бог дал нам ведение о геенне. Если и зная, что есть геенна, мы так беспечно грешим, что было б, если бы не знали о том? Теперь все же иной грешит, грешит, да и призадумается... (2, п. 345, с. 213).

Надо знать меру: не убиваться и не забывать тех понятий о смерти и умерших, которые даются нам христианством. Умерла! Не она умерла, умерло тело, а она жива, и так же живет, как и мы, только в другом образе бытия. Она и к вам приходит и смотрит на вас. И, надо полагать, дивится, что вы плачете и убиваетесь, ибо ей там лучше. Тот образ бытия выше нашего. Если б она явилась и вы попросили ее войти опять в тело, она ни за что не согласилась бы. Зачем же вам вступать с нею в такое разногласие? Желать того, что ей противно? Какая тут будет любовь (2, п. 349, с. 216-217).

Я всегда был той мысли, что по умершим не траурные одежды надо надевать, а праздничные наряды, и не заунывные песни петь, а служить благодарственный молебен (3, п. 373, с. 6-7).

Страх смерти — спасительный страх; но у вас спасительность эта уничтожается отсутствием упования на спасение. Надежда на Господа Спасителя, не уничтожая страха смерти, уничтожает убийственную его болезненность, растворяя отрезвляющее его действие на душу, преданность в волю Божию. Думайте чаще о смерти, и обо всем, что сопутствует ей и что последует за нею, и от всего заимствуя себе уроки, предайте свою сердечную преданность в волю Божию (3, п. 386, с. 29).

Господь и на Страшном Суде будет не то изыскивать, как бы осудить, а как бы оправдать всех. И оправдает всякого, лишь бы хоть малая возможность была (3, п. 392, с. 38).

Сердечное поминовение — главное с нашей стороны, а со стороны Божией Церкви — бескровная жертва (Литургия). Вместе они делают полное дело поминовения (3, п. 424, с. 67).

Кладбище!.. Что за нужда о нем хлопотать? Где ни похоронят — все одно. Душе же какая помощь от места захоронения тела?.. (3, п. 433, с. 75).

Вы собираетесь в дальний путь — туда, откуда нет возврата. Никому не миновать этого пути. Но так как минута, когда прикажут вступить на него, неизвестна, а известно только, что она может наступить каждое мгновение, то лучше всего думать, что вот-вот надо будет отправляться во свояси и всегда быть готовым к тому... (3, п. 450, с. 92).

Главное же — дела благочестия, правды и любви с самоотвержением и искреннее покаяние, восполняющее все недостающее в этих делах и заглаживающее все противоположное им, при полной вере в Господа Спасителя и во все домостроительство спасения (3, п. 467, с. 110).

Умирающие вне веры и Церкви похожи на самоубийц. О самоубийцах Церковь не молится, ибо они умирают в смертном грехе неразрешенном, — не очищенном покаянием... Горько это слышать любви вашей о родителях своих, но к ним можно приложить, что положено о младенцах, умерших без крещения. Последние предаются беспредельному милосердию Божию (3, п. 479, с. 129).

Чистилище есть пункт веры католической. Это место, в котором не очистившиеся грешники здесь очищаются. Очищение совершается мучениями, соответственно грехам. В него поступают все, в которых есть какая-либо нечистота греховная. В Православной Церкви нет такого учения, а есть верование, по коему умершие с покаянием и причащением, но не успевшие понести исправительных подвигов или епитимий восполняют сие молитвами о них Церкви и милостынями за них, и, конечно, своими там молитвами. Они живут в надежде и не страдают, не в муках суть. Это похоже на чистилище, но совсем не то.

Что такое мытарства? Это образ частного суда по смерти, на котором вся жизнь умирающего пересматривается со всеми грехами и добрыми делами (3, п. 479, с. 130).

Видеть, как отходят из этой жизни, есть самая лучшая наука жизни... (3, п. 491, с. 163).

Держите мысль и чаяние смертного часа и словами почасту говорите: “вот-вот идет...” Кто? Ангел смерти возьмет душу и унесет туда, откуда нет возврата... Страх смерти и мысли о ней есть великая опора для соблюдения бдительности над собою (4, п. 697, с. 158-159, 4, п. 708, с. 182).

Смерть есть великое о нас таинство. Оно просветлено Христовою верою, но все же есть нечто сокровенное (4, п. 748, с. 243).

Тело умрет, а душа будет жить. И ей без тела еще лучше будет, чем с телом. Вышедши из тела, к вам прилетит и будет ласкать вас. Она будет говорить душе вашей: “Ах! мама, как мне хорошо! Бросай скорее землю и переходи ко мне!” Она не будет в состоянии понять вашу скорбь, когда ей лучше, а вы скорбите (5, п. 857, с. 134).

...Напоминание о смерти... Этим же чего смущаться? Не ныне, так завтра придет; и смущением не отстраним ее. Почему и положено нам помнить час смертный и быть всегда готовым к нему. Это должно быть главным нашим делом. И молиться ежедневно и даже ежечасно: “Христианские кончины живота нашего безболезненной, непостыдной и мирной, — и доброго ответа на страшном судилище Твоем, Господи, сподоби мя” (5, п. 868, с. 142).

Участь отшедших не считается решенною до всеобщего Суда. До тех пор мы никого не можем считать осужденным окончательно, и на этом основании молимся, утверждаясь надеждой на безмерное милосердие Божие (6, п. 948, с. 25).

Спрашиваете, почему мы поминаем усопших? Потому что так заповедано нам делать. А что заповедано видно из того, что в Церкви Божией не было времени, когда бы не творилось это поминовение... Отшедшие живы, и общение у нас с ними не пресекается. Как о живых молимся мы, не различая, идет ли кто путем праведным, или другим; так молимся и об отшедших, не доискиваясь, причислены ли они к праведным или грешным. Это долг любви братской. Пока последним Судом не разделены верующие, все они, и живые и умершие, единую Церковь составляют. И все мы взаимно друг к другу должны относиться как члены одного тела, в духе добросердечия и любви, как к живым, так и к умершим . (6, п. 948, с. 25).

Усопшие не сразу свыкаются с новой жизнью. Даже у святых некоторое время сохраняется тяга к земному. Пока она исчезнет, требуется время большее или меньшее, в зависимости от степени привязанности к земному. Третины, девятины и сорочины указывают на степени очищения от земляности (6, п. 948, с. 25-26).

Хорошо, что любите память Божию. Прилагайте к ней еще и страх благоговейный. Память смерти не подавляет и не угрюмость наводит, а только возбуждает сторожевую бдительность над собою. Юношеской веселости она не дает неудержимого разлива и всему простору чувственности полагает меру и запоры (6, п. 969, с. 84).

Отшедшие от нас живут другой, сознательной, жизнью, пребывают в общении между собой по тамошним условиям и порядкам, на нас посматривают и к нам приходят, слышат наши молитвы о них и о нас молятся, и делают нам внушения, — все по тамошним законам и порядкам, а не как вздумается, — это должно считать положительно верным, хотя ничего определенного по всем этим пунктам сказать не можем (6, п. 975, с. 99).

Умершему дают в руки крест. Тут большой смысл! — Сила победная! Но ведь рука эта уже не поднимется на сражение... и крест силен там другой. Кто в продолжении жизни водрузил в себе самом крест подвигами и делами самоотвержения, тот сам есть крест победительный (6, п. 1015, с. 161).

Немощность напоминает о смерти, но не пророчит о часе ее. Принимая, однако, эти напоминания, нужно пристойно готовиться к ней... Блаженна память об исходе; она с памятию о Господе — крепкая основа христианскому настроению духа (6, п. 1049, с. 215).

Грехи заглаживаются противоположными им добрыми делами или соответственным покаянием... Мытарства проходят все умершие, в жизни не оправдавшиеся грешники. Совершенные только христиане не задерживаются на мытарствах, а прямо светлой полосою восходят на небеса (3, п. 479, с. 130). Мытарств никто миновать не может. Они лежат по дороге на небо, но иные души проходят их, как молния (8, п. 1273, с. 42).

Предсказания уж сколько раз бывали, — что вот-вот конец света. И все невпопад. Спаситель сказал, что никто не знает времени. Нечего потому гадать и смущаться гаданиями других. Что будет второе пришествие, то несомненно. И то несомненно, что оно будет внезапно, — при всех предзнаменованиях великих. Остается нам только ожидать непрестанно Господа и готовиться к сретению, не гадая о времени (8, п. 1299, с. 62).

Дочь умерла, — хорошая, добронравная. Надо говорить: слава Тебе Господи, что убрал ее поскорее, не дав ей впутаться в соблазны и обольстительные утехи мира. А вы скорбеть — зачем? Бог избавил ее от этих увлечений и взял ее в Царство Свое святое — чистую и непорочную. Выходит, лучше бы, если б она выросла, пустилась во вся тяжкая, что ныне очень не дивно, особенно для таких симпатичных, какою, как говорите, была почившая. (8, п. 1272, с. 41).

Это не неожиданное несчастье, а общий всех нас удел. Скорбна разлука, но она не бесконечна... Не сегодня, завтра, и мы туда же пойдем. Скорбна безвестность положения отшедшего, но вера, что отшедший переходит в руки Божии, разгоняет всякий при этом мрак. У Господа праведного никакое добро не забывается... Когда отходит кто к Господу, Господь ищет не того, чтоб осудить, а чтоб оправдать.

Неожиданная смерть. Потому хоть печальная, но не чуждая утешений христианских. Зрелый плод! Прямо к столу Господню. Будем молиться о ней. Но не скорей ли от нее получим молитвенную помощь! Мы, христиане, не к безвестному течем. Почему, если не тяготят кого смертные грехи, несомненно веруем, что двери царствия отверсты ему. Если же к этому присоединить и кое-какое добро и кое-какие жертвы Господа ради, то тем более сомнение не должно оставаться о блаженстве участи отходящих (3, п. 393, с. 38-39).

Спиритизм

Спиритизм — прямая бесовщина, ничем не прикрытая. Тут осязательна нечистая сила. Кто тут действует, можно судить по явлениям. Да они и сами не скрывают, что суть бесы (4, п. 745, с. 238).

В газетах печатали, что какие-то молодцы просят разрешения открыть некое идеалистическое общество... Знаете, что это такое? Это спиритическое общество. И коноводы — отъявленные спириты. Спиритизм — есть бесовщина. Следовательно, это общество бесовское, поклоняющееся бесам (7, п. 1140, с. 135).

Говорят, что они только передовые. Мне случилось видеть Евангелие, растолкованное спиритами (каковы толковники?). Тут они и проговорились, что суть только передовые; а вот говорят, придет наш наибольший, тогда все яснее будет. Видно, кто этот наибольший, — и зачем он придет, — известно (4, п. 745, с. 238).

Читайте также

© Михаил Чернов vsemolitva.ru

Подпишитесь на рассылку

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here